Страница 41 из 63
Исполненное страсти одиночество.
Qui non celat amare non potest. Кто не умеет таить, не умеет любить.
Одновременно сообщается между собой нечто не принадлежащее двоим, и нечто другое, что не принадлежит ни одному. Мне неудержимо хочется опять и опять приводить пример, не покидающий этих страниц и постепенно сгустившийся в моем сердце, как чувство вины, спустя тридцать лет, вопреки смерти; что-то заставляет меня переживать опять и опять то, что я пережил, толковать малейшее действие Неми, пытаясь хоть как-то приблизиться к тому, что я переживал с ней, что мы переживали вместе, но чего я тогда еще не понимал как следует; все это доказывает, что мы с ней дарили друг другу нечто в этом роде, не поддающееся определению.
Это сложно объяснить: то, чего я не совершал, чего объятие не удовлетворяло (не отзывалось в душе), то, чего я не завершил, отдается теперь болью в сексуальной сфере и в сфере памяти. Вот именно, в памяти: дело, наверно, в парадоксальнейшем характере памяти, объясняющем ее страдания, ожидание, боль. Что-то неизбежно переходит от одного полюса к другому и тянется к обоим — то, чего невозможно избежать (возвратное движение лососей, которые нерестятся там, где нерестились их родители).
Зачастую это мании предков, прокладывающие пути тому, что нам предстоит пережить.
Мы изумляемся, подмечая это в наших поступках.
Что до музыки во мне — здесь то же самое. Уроки, которые я получил, привнесли в меня что-то такое, чего раньше не было, и Неми вложила мне это в голову, основываясь на своем музыкальном опыте (Цирцея тоже слыла музыкантшей). Но любовь повергла нас обоих в нечто общее, что не проистекало ни из одного из полюсов тех бесконечно наполненных отношений, в которых мы неожиданно оказались.
(Никакого возвращения долгов. Никакой справедливости.)
Аргумент IV. Когда ребенок отделяется от тела женщины и выходит наружу через ее расширившийся половой орган, образуется связь, модель которой гетеросексуальна: женщина с ребенком, Мадонна с младенцем и т.д. Это история искусства, начиная с его проникновения на Ближний Восток в 9000 году до нашей эры и вплоть до сегодняшнего дня. Огромная женщина держит на своих коленях сына или мертвого воина. Я подчеркиваю эту деталь: даже в недрах этой неолитической сцены глаза у женщины опущены, глаза у мертвеца закрыты.
Аргумент V. Что значит телепатия? Страдание на расстоянии. Тезис, который я хочу рассмотреть, можно сформулировать по-новому: чтение книг опытным путем внедряет в нас телепатию, которая вроде бы кажется необъяснимой, а между тем влияет на сознание всех людей до такой степени, что оказывается источником обретения речи. Во время чтения каждая страница доказывает: все, что мы узнаём, чувствуем, предчувствуем, все, что нам было почти неизвестно, но мы это предугадывали, — все это, вплоть до самых сокровенных материй, вплоть до самых замутненных источников, разделяют с нами все мужчины и все женщины, в силу того простого обстоятельства, что кем-то это было сказано. Телепатия любви, безусловно, энергичней и быстрей, но по природе своей она такая же. Совпадение в любви — это не совпадение интереса к чтению, древности, отдаленности, не сочувствие к разлученному с другой душой, с мертвыми, с иным временем. Совпадение в любви еще более сопредельно, чем непосредственная симпатия, — это само сопереживание, сопереживание самому близкому, другому, в момент соприкосновения. Тела — это сообщающиеся сосуды, в которых жидкость есть нагота, а контакт — вожделение, из-за которого мужчина и женщина оказываются не лицевой и обратной стороной одной медали, а двумя фрагментами, пускай не подходящими один к другому в точности, но ни в коем случае и не разрозненными: какие-то их фрагменты отчасти, именно отчасти, «более или менее» совпадают, непредвиденно и очень ненадолго, соединяя в единую, неожиданную и непонятную форму два куска, чьи очертания и так уже были неожиданными и непонятными: иногда им чего-то не хватало, а иногда они казались совершенно независимыми. Объединившись, они отпирают одну-единственную дверь. Эта дверь ведет, возможно, в один-единственный и неповторимый мир (ведь он и впрямь был единственным, пока мать и дитя во время вынашивания оставались не столько перепутаны между собой, сколько неразличимы).
Латинский глагол coire передает больше, чем идею соития, слияния, он говорит «идти вместе» — это относится и к объятию, и к вожделению.
Идти без возврата, без возврата к себе самому — но к другому человеку возврат возможен.
Теснейшее переплетение — и уклончивость, ускользание: они соседствуют, соприкасаются.
Аргумент VI. Таким образом я подхожу к другому латинскому слову, которое, по моему мнению, также необходимо ввести в определение любви.
Это слово — coniventia.
Сообщничество, сговор — это слово тем более странное, что оно чрезвычайно точное. Conivere — это не подмигивание, не движение одного века, не внезапный знак узнавания. Не означает это и непроизвольно закрыть глаза, уснуть. Conivere означает вместе, умышленно, нарочито опустить веки. Медленно уронить оба века на два глазных яблока и сжать их так, чтобы появились крошечные морщинки.
Этот знак кожи, касающийся взгляда и не предлагающий ничего, кроме век, есть знак молчаливого сговора.
Древнее человеческое согласие основано на способности простить заранее. Закрыть на что-то глаза означает просто позволить что-то совершить. Я не увижу, что ты сделаешь. Это выданная заранее индульгенция. Таков смысл сговора; этим он отличается от прямого намека, от молчаливой предсказуемости, от понимания с полуслова, от внутреннего совпадения.
Coniventia.
— Вы сговорились.
Влюбленные состоят в сговоре.
Это означает гореть. Гореть вместе. Это уже не просто идти — это бросаться очертя голову. Coniventia напрямую связана с fascinatio. В соучастии, сговоре именно глаза выражают желание не развенчивать, не разоблачать. Глаза решительно закрываются: они свидетельствуют о желании не видеть. Гетеросексуальный сговор низвергает и прежнюю власть, и воспоминания о сыновней любви.
То, что древние римляне называли coniventia, совершенно не соответствует тому, что древние греки и Платон называли antiblepsis (ответный взгляд).
Более того, сообщничество — это ответный не-взгляд.
Общение, предшествующее речи, подобно бездне. Бездонно — потому что ineffabillis (невыразимо).
Аргумент VII. Нужно было, чтобы в самом нутре у человека, в глубине его глаз долго бушевало какое-то смутное, преждевременное общение, для того чтобы родилась и сумела раскрыться в его горле и выступить на губах речь.
Безмолвное пророчество.
Безмолвное пророчество любовников о том, что они в этот момент чувствуют и думают.
Радость от сопереживания, которое музыкант или писатель всегда предполагают, исполняя или сочиняя произведение, сменяется разочарованием: ее разрушают письма, которые они получают, адресованная им критика, прием, который им обычно уготован в обществе.
Аргумент VIII. Радость от сопереживания у художников и влюбленных — чистый бред; никакое соприкосновение с обществом не может удовлетворить потребность в этой радости, даже если допустить, что общество догадается об этом настоящем, не социальном «прямом контакте», которого жаждет художник и который всегда ставит общество в тупик.
И который, соответственно, всегда толкает влюбленного или художника ненавидеть общество.
Более того, радость от сопереживания между двумя людьми огромна, но к ней всегда примешивается наслаждение от участия чего-нибудь неизвестного. Разделять со вторым человеком (любовник — любовница, музыкант — слушатель, читатель — автор) одни и те же искания, охотиться вне стен города. Сговор отъединяет от социума, именно поэтому он заранее прощает то, на что потом закроет глаза, — и то, с чего коллектив и семья, напротив, не спускают широко раскрытых глаз (они наблюдают).