Страница 10 из 13
— Я - прим Горан Атрей, молодёжь. Вам уже объяснили, как не повезло?
Перед ними стоял тёртый жизнью служака с несколькими рубцами на лице, седоусый, седина в русых волосах, светлые глаза неприятного водянистого оттенка, очень твёрдые и грустные одновременно. Нижняя губа рассечена и срослась криво, придавая лицу свирепый вид. Алекс и Терон внутренне напряглись, увидев своего нового непосредственного начальника.
— Вижу, не объяснили. Что же, узнаете на собственной шкуре. Жду через десять минут с крыльями и оружием.
Для начала они полчаса летели на юг, приземлившись на холме с удобным обрывистым склоном. Горан осмотрел парочку и внезапно скомандовал:
— Рыжий растяпа ранен. Второй обязан вернуть его в столицу.
Веснушчатое лицо Терона вытянулось. Он ожидал учебный бой, стрельбу, проверку владения оружием в полёте… Вместо этого предстоит изображать бесполезный груз, с чем прекрасно справился бы мешок с навозом.
— Что застыл столбом? Служба в городе чревата ранениями. Особенно в группе со мной. Снимай с раненого крыло — оно уже без надобности.
Алекс повиновался.
— Хватай под руки, пальцы сцепи у него на груди. Так! Теперь к обрыву. Вперёд!
Конечно, в Северной Сканде он поднимался с грузом, иногда — значительным, до половины собственно веса. Но нести человека…
Лямки ремней больно впились в плечи под удвоенной нагрузкой. Алекс почувствовал, как стремительно тают запасы внутренней Силы, за минуту тратится больше, нежели за полчаса обычного полёта.
Худшее случилось, когда Терон попробовал помочь ему. Отдача от выброса силы врезалась в нижнюю часть туловища, будто чем-то тяжёлым и мягким увесисто приложило по животу и ниже. Алекс сверзился вниз, разжимая руки. Рыжеволосый покатился кубарем, северянин перевернулся через голову.
Горан со вторым крылом в руках мягко опустился рядом.
— Летаете как беременные еноты. Унтер Алайн, вы не выполнили приказ, не доставили раненого в лазарет.
— Но как, синьор…
— Не умеешь летать — кидай его на спину и бегом! Или предпочтёшь, что первый же день службы в легионе станет последним?
И Алекс покорно взвалил на спину жилистое тело Терона, который почёл за лучшее вести себя именно как тело — не напрягаясь и не пытаясь помочь. Прим-офицер тронулся следом, нагруженный лишь крыльями.
Через полчаса они одолели хорошо если десятую часть расстояния, утром покорённого за такое же время. Горан положил крылья унтеров на землю. Он коршуном пронёсся над Алексом, с лёту ухватив Терона за плащ, словно хищная птица добычу.
Северянин с ужасом увидел, что офицер поднялся на высоту десятка человеческих ростов. Если разожмёт невероятно цепкие пальцы или напарник сглупит, обратившись к Силе… Придётся ждать новых рекрутских полётов и следующего напарника.
Нет, Терон был опущен на землю достаточно нежно, а Горан, с виду ничуть не уставший, заявил:
— Вряд ли унтеру представится другой случай кататься на офицере.
— Синьор! Ваши лётные навыки гораздо выше девятого уровня, — поразился Алекс, кивнув на два шеврона.
Прим-офицер, явно достойный более высокого звания, грустно улыбнулся.
— Что с этого? Стремиться к фалько? Им я уже был. Или даже в гвардию, за нашивками элита? Не понимаете, парни. Прибавка в жаловании не стоит тех унижений. Больше подчинённых, больше времени в кабинете и за бумагами, а не в небе, меньше настоящего дела. Предпочитаю драться револьвером и шпагой, только не чернилами. Рыжий! Теперь чёрный ранен. Бегом!
Наверно, дело не только в столичных методах обучения, основательно отличающихся от техники провинциальных домашних наставников. Скорее — в особенных качествах Горана Атрея. В казарме Терон и Алекс, грязные и обессиленные, узнали, наконец, о репутации их мучителя. Не просто ужаснулись — всерьёз задумались, как жить дальше.
Безжалостный к себе, к подчинённым, к начальству, а уж тем более — к нарушителям закона в Леонидии. Дважды произведённый в фалько и с треском разжалованный в прим-офицеры. Первый раз — за задержание высокородного синьора, которого не стоило бы трогать и при более серьёзном преступлении. Второй раз — за дуэль с элит-офицером из гвардии одного влиятельного герцога; Горан лишился нашивок, а вельможа похоронил преданного слугу.
Алекс удивился даже, как Деметр Иазон терпит мятежного прима. Потом смекнул: командующему легионом нужен такой волк, свирепый и неподкупный. Что характерно — подчинил смутьяна лично себе, не травмируя душу никому из фалько, тем более никто из офицеров среднего звена не пожелал видеть Горана Атрея в своём подразделении.
Владея правом на командование отрядом рядовых, сержантов и унтеров, седой страж порядка предпочёл иметь под крылом не более двух теев-новобранцев. Сменяемость среди них страшная, поэтому он даже не затруднялся запомнить фамилии. Рыжий и чёрный, разве не достаточно?
Самые невезучие из его подчинённых покинули казарму вперёд ногами. Многие несправившиеся унтеры оставили легион и с ним имперскую службу вообще, лишь бы не чувствовать на себе ледяной взгляд водянистых глаз. А выдержавшие Горана хотя бы год, не попытавшиеся его заколоть (двоим почти удавалось), не спившиеся и не сошедшие с ума, достаточно быстро продвинулись по карьерной лестнице. Алекс тоже решил выдержать, чего бы это ни стоило. Терон, чаще уже откликающийся на кличку «Рыжий», чем на собственное имя, нехотя поддержал.
После изматывающих занятий парни падали на койки и не просто засыпали — почти теряли сознание. Через два часа получали за ворот по кружке ледяной воды и тащились за Гораном на ночное патрулирование Леонидии, постигая изнаночную сторону жизни столицы. Потом отдых до полудня, лёгкий завтрак — и снова тренировки. Полёт на скорость, на переноску грузов, стрельба с лёту, удар шпагой с лёту, бой на шпагах внизу, бой шпагой и дагой, стрельба лёжа, стоя, сидя, с коня, поединок голыми руками и ногами, удары внутренней Силой в единоборстве и защита от них… За какой-то месяц Алекс узнал об убийстве и насилии в отношении себе подобных несравнимо больше, чем за предшествующие девятнадцать лет своей жизни.
Обожаемые на севере упражнения со шпагами новобранец чуть ли не возненавидел. Команда «ангард», то есть занять боевую стойку. «Вступить в меру», сближаясь с противником, «выйти из меры», разрывая дистанцию. И снова сближение, за которым следует бесконечная и жёсткая работа клинками, напоминающая истязание.
В некоторой степени выручало, что базовые приёмы нападения, защиты и выбивания оружия Алекс с Тероном знали, каждого в семье обучили десятку коронных финтов. Но Горан без труда разгадывал домашние заготовки, отбивая, казалось бы, неотразимые атаки и контратаки, а от воспитанников требовал немыслимого уровня мастерства. Словно при каждом задержании против легионеров выйдут лучшие эксперты империи.
Когда пара новичков чувствовала, что кисть правой руки стала чужой, а кончик клинка начинает жить своей жизнью, не подчиняясь воле хозяина, Горан объявлял минутный перерыв. Потом — полётные упражнения, где нагрузка на предплечье несколько меньше. Кровь едва успевала наполнить побелевшие пальцы. Тиран и садист, глядя с усмешкой на серые лица, заявлял: пусть будет некоторое разнообразие, защита шпагой и плащом против шпаги и кинжала. Ангард!
Так до серых мух и сиреневых кругов перед глазами.
И снова вечером — в патруль.
В первых числах октября, глубоко заполночь, они пронеслись над центральным проспектом — Виа короля Эдрана Славного. Улицы к этому времени обычно стихают, только опавшие листья и кучи мусора шевелятся под осенним ветром да светятся масляные фонари. На боковых улочках нет и масляного освещения. Алекс читал, что в Атене, столице заморской Ламбрии, сплошь газовые фонари, которые грозятся заменить новомодными электрическими. Почему же в Икарии технические новшества столь медленно проникают в жизнь? Даже револьверы и винтовки появились на полстолетия позже, нарезные пушки до конца не вытеснили старые бронзовые, рассчитанные на чугунные ядра. Если король Ламбрии жутко свиреп и агрессивен, как утверждают газеты, отчего их армия не высаживается в Аделфии? Не верится, что только из боязни отпора со стороны летучей гвардии.