Страница 100 из 166
Плацдарм в районе Серафимовича обладал наибольшей глубиной, что давало возможность иметь здесь переправы вне досягаемости артиллерийского огня врага. Вместе с тем окружающая местность позволяла иметь достаточный обзор, обстрел и наблюдение в сторону противника. Условия для маневрирования войск были наиболее благоприятными. Остальные участки плацдарма обладали меньшей глубиной{57} и располагались преимущественно на скатах, обращенных в сторону советских войск. Достаточного обстрела и наблюдения отсюда не было, но тем не менее здесь имелись лучшие условия для маскировки. Дон в районе Клетской делает глубокую излучину к югу, что создавало весьма выгодное положение для нанесения удара в юго-западном направлении, во фланг и тыл румынской группировке войск противника, оборонявшейся северо-западнее Клетской.
Подходившие резервы для ударных группировок Юго-Западного и Донского фронтов сосредоточивались в основном на плацдармах правого берега Дона, в районах Усть-Хоперского, Серафимовича, Клетской, Сиротинской, Трехостровской. Подготовка операции, как и плацдармов южнее Сталинграда, здесь во многом зависела от наличия и состояния переправ через реку, а также самой организации переправы войск. К началу ноября 1942 г. в полосе Юго-Западного фронта на Дону имелось 15 мостов и 18 паромов грузоподъемностью от 3 до 60 т, а в полосе Донского фронта - пять мостов и три парома{58}. В "Описании ноябрьско-декабрьской операции войск 21-й армии в 1942 г." указывается: "...р. Дон к началу операции имела те особенности, что благодаря поздней осени нельзя было организовать переправы ни по-летнему, ни по-зимнему. Река уже покрылась тонким слоем льда, который нужно было расчищать для паромных переправ и наводки понтонных мостов. Ледяные переправы можно было использовать только для пеших, гужтранспорта и автомашин порожняком, так как лед еще не окреп"{59}.
Инженерными частями была организована тщательная разведка грунта реки, крутизны берегов и скрытых путей подхода к переправам в районах выгрузки на противоположном берегу. В течение нескольких месяцев командование уделяло серьезное внимание вопросам создания переправ.
Инженерные войска занимались постройкой на широком фронте мостов и переправ действительных и ложных. При постройке мостов ощущалась острая потребность в строительных материалах. Работа проводилась под воздействием вражеской авиации, а в отдельных районах и артиллерийского огня противника. Песчаный грунт требовал много времени для приведения в порядок подводящих к переправам дорог.
Перед началом контрнаступления войска 21-й армии имели следующие переправы через р. Дон: в районе Затонского - пешеходный мост и мост под грузы в 16 т; в районе Серафимовича - пешеходный мост, паромную переправу под грузы в 12 т, мост под грузы в 30 т, ложный мост в районе Бобровского 2-го и ледяную переправу для гужевого транспорта; в районе Ластушинского - паромную переправу под грузы в 50 т, мост под грузы в 30 т и паром под грузы в 16 т; в районе западнее Орловского - мост под грузы в 8 т; в районе Старо-Клетско-го - мост под грузы в 8 т, паром под грузы в 70 т и паром под грузы в 30 т; в районе Нижне-Затонского - комбинированный мост под грузы в 16 т, мост под грузы в 8 т, комбинированный мост под грузы в 30 т, паром под грузы в 30 т; в районе Саринского - паром под грузы в 30 т. "Это количество наведенных переправ и построенных мостов позволило в короткий срок закончить переправу всей массы войск и техники и обеспечить их нормальное питание"{60}.
Основные переправы 21-й армии через Дон к началу операции были у Серафимовича, Ластушинского и Нижне-Затонского. В районе Серафимовича переправа прикрывалась зенитными средствами.
Целеустремленная и огромная по своим масштабам работа по переброске войск, вооружения и боевой техники проводилась в условиях строгой секретности. Специальной директивой начальника Генерального штаба категорически воспрещалось вести переписку и телефонные переговоры по вопросам, связанным с подготовкой операции. Все распоряжения на этот счет отдавались в устной форме и лишь непосредственным исполнителям.
Сосредоточение войск под Сталинградом{61} и перегруппировка их внутри фронтов производились только в ночное время при соблюдении жестких мер маскировки. Об этом свидетельствуют многочисленные документальные данные и воспоминания участников событий. В качестве одного из примеров укажем на сосредоточение в составе ударной группировки Юго-Западного фронта 5-й танковой армии. В соответствии с приказом Ставки эта армия передислоцировалась из состава Брянского фронта в район Сталинграда. Начав перевозку по железной дороге с 20 октября 1942 г., части армии и части усиления к 6 ноября, после завершения 120-километрового марша со станции разгрузки, закончили сосредоточение на северном берегу Дона{62}. Генерал А. Г. Родин, командовавший тогда 26-м танковым корпусом этой армии, впоследствии в своих воспоминаниях писал: "Внезапность обеспечивалась со всей тщательностью и строгостью. При отправке эшелонов по железной дороге даже начальники их не знали пути следования и станции назначения. Сосредоточение частей после выгрузки происходило только ночью, на день все движение останавливалось и тщательно маскировалось. Задачу знал определенный круг лиц"{63}.
В "Отчете о боевых действиях 5-й танковой армии за ноябрь-декабрь месяцы 1942 г." указывается на скрытое размещение войск в районах сосредоточения. Все автоперевозки производились только в ночное время и без света фар. Выдвижение соединений в исходный район также происходило только в ночное время{64}. "Анализируя этап подготовки к операции и развертывание армии на Усть-Хоперском плацдарме,- говорится в этом документе,- следует сказать о том, что основная группировка ударных сил армии противником была не разгадана и, как показали дальнейшие бои, ввод большой массы танков для противника являлся неожиданным"{65}.
О скрытности готовящейся операции и некоторых других ее сторонах пишет в своих воспоминаниях Главный маршал артиллерии Н. Н. Воронов. "Меня в те дни мучил вопрос: знало ли гитлеровское командование что-либо о нашей подготовке к наступлению? По всем данным нашей наземной и воздушной разведки, противник ни о чем не догадывался.
Мы следили за врагом во все глаза. Наблюдение велось круглосуточно. Непрерывно работала звукометрическая разведка, которая выявляла вражеские артиллерийские и минометные батареи. С воздуха шло систематическое фотографирование расположения противника, особенно тех районов, где намечался прорыв его обороны. Генералы-артиллеристы часами просиживали за стереотрубами на наблюдательных пунктах.
Мы часто встречались с А. М. Василевским, который был здесь представителем Ставки. Обменивались впечатлениями, советовались, как лучше строить работу.
А. М. Василевский систематически докладывал в Ставку о ходе подготовки операции, я же делал это по мере надобности, но Ставка часто сама вызывала меня и засыпала множеством вопросов. Верховное Командование настойчиво требовало усилить меры скрытности и маскировки войск, и в частности артиллерии, чтобы наше наступление было полной неожиданностью для противника. Ставка обязала на направлениях главных ударов при прорыве обороны противника создать такие группировки войск, чтобы было достигнуто по крайней мере тройное превосходство над врагом. Много раз пришлось считать и пересчитывать наши силы, в особенности группировки артиллерии, чтобы такое превосходство было действительно обеспечено.
Глубина прорыва для ударной группировки войск Юго-Западного фронта намечалась в 120 километров, а для ударной группировки войск Сталинградского фронта - до 100 километров. Развивать успех необходимо в высоких темпах с тем, чтобы за 3-4 суток завершить окружение вражеских войск. В этой обстановке наша артиллерия, тесно взаимодействуя с авиацией, должна нанести сокрушительные удары на всю оперативную глубину обороны врага, проложить своим огнем путь подвижным оперативным соединениям - трем танковым, двум механизированным и трем кавалерийским корпусам, а зенитчики были обязаны надежно прикрыть их от воздушного противника"{66}.