Страница 76 из 142
«Я возвращаюсь к тебе, моя маленькая женушка. Твой Тони теперь имеет золотое ожерелье, его дух непобедим. Теперь меня ничто не остановит. Жди меня. Жди…»
Он забылся и сквозь дрему услышал, как плеснула вода.
«Кто там?» — мысль сорвалась сама собой. Он открыл глаза, встал со стула, спугнул маленькую упитанную мышку, собиравшую крошки на столе.
Мыс, прикрывавший залив, густо порос тростником, с той стороны сквозь заросли бесшумно выскользнуло выкрашенное шаровой краской пятнистое каноэ. В нем находились пятеро мужчин и одна женщина, все очень крепкие физически, вооруженные до зубов. Следом из-за мыса показалась еще одна лодка, точь-в-точь такая же, как и первая. Там сидела одна женщина и трое мужчин, на корме — упакованный груз, возвышавшийся над бортами. Сидевший на носу головного каноэ — чистокровный индеец из Северной Америки — вскинул бластер и повел стволом, указывая бросившемуся к своей лодке Тони, чтобы он вернулся на место.
Вейланд зло глянул на него. Поднял руки вверх. Оба каноэ причалили, и бандиты выскочили на берег. Одна из женщин сразу принялась рыться в его вещах, другие обшаривали окрестности. Их фигуры то и дело мелькали за кустами — двигались они совершенно беззвучно.
Женщина, перебиравшая его пожитки, была родом из Латинской Америки — глаза накрашены, веки намазаны чем-то грязно-голубым. Тони даже сплюнул от отвращения, однако та не обратила на него никакого внимания. Покопавшись, она вскрикнула от радости и, выхватив из чехла карабин, торжествующе подняла его над головой.
— Мадре, ты только взгляни на эту штуку! Два ствола — стреляй хоть из того, хоть из другого. Все равно, такой кого угодно надвое перешибет.
Пеопео Бурке спросил погрузившегося в мрачные раздумья пленника:
— Что-то я тебя не знаю. Как тебя зовут?
— Билл, — ответил Тони и отвел глаза в сторону. — Билл Джонсон.
Огромный негр, стоявший за индейцами, весело расхохотался.
— Смотри-ка! Послушай, парень, может, ты мой похищенный в детстве младший братишка? Знаешь, у него был неплохой тенор.
— Его не Билл зовут, — из-за спины Тони крикнула латиноамериканка. — Если, конечно, он не спер шелковые боксерские трусы… Нет, не спер!.. Здесь носовые платки, и всюду вышито «Тони».
— Можешь взять трусы на память, черт тебя побери! — закричал Тони. Он возблагодарил небеса за то, что спрятал рубины и деньги в нательном поясе.
— А это что? — удивленно воскликнула женщина и вытащила обернутую в металлическую обложку тонкую записную книжку. — Все это нам пригодится, правда, Пео? Парень-то на вид кажется знакомым. — Она подошла поближе и протянула записную книжку Дени Джонсону. Тот изучил обложку, потом открыл ее и прочитал вслух:
МЕТАЛЛОВЕДЕНИЕ Незабвенному Энтони Брайсу Вейланду от Общества алхимиков Университет в Манчестере.
Джонсон легко выпрыгнул из лодки и направился к пленнику.
— Ба! Кого я вижу!.. Наш незабвенный сбежавший начальничек. Как же, как же, мы все тебя помним, Тони Вейланд. Помним, как ты предал наших ребят в Долине Шакалов. Сейчас мы тебя, негодяя, подвесим за шейку, а может, подождем немного, чтобы не портить себе аппетит перед завтраком.
Вейланд исступленно рванул шарф, обнажил горло, грудь — там блеснуло золотое ожерелье.
— Прочь, мерзавец! Не сметь ко мне прикасаться!.. Я одним движением могу выжечь твои мозги. — Он протянул руку, и сгусток метапсихической энергии — шарик плазмы — вылетел из его пальцев и упал в мокрый мох у ног Пеопео. Пламя зашипело, пошел легкий дымок… — Это только начало, Редскин. Теперь брось мне оружие, что у тебя в руках. Пусть остальные тоже ведут себя умненько, иначе…
«Тони Тони Тони»
Колечко огня запрыгало возле ног Вейланда. Бурке расстегнул верхнюю пуговицу на своей блузе, потом мысленно сказал:
«Как видишь, я тоже обладатель золотого торквеса, а это значит, что тебе не скрыть радиус твоей ауры. Он очень мал. Я бы сказал так — жидко писаешь, Тони… Совсем как я. Но нас больше, так что если не хочешь быть поджаренным, кончай блефовать».
— Ну вас всех к дьяволу! — отчаянно выкрикнул Тони. — Повесьте меня — и дело с концом!..
Бурке спокойно покачал головой.
— Ты нам нужен живой и невредимый. Последние недели я постоянно слушаю телепатический эфир — разговорами о тебе все уши прожужжали. Кажется, король Эйкен-Луганн спит и видит, как бы с тобой поскорее познакомиться.
— Чем я перед ним-то провинился? — простонал Тони. — Такое впечатление, будто вся Многоцветная Земля ополчилась против меня.
— Просто ты, парень, являешься очень ценным товаром, — коротко и непонятно объяснил вождь. — Это все, что тебе следует знать, — потом подошел к Дени Джонсону и вручил ему фотонное ружье. — Запомни, теперь он твой пленник, Желтый Глаз. Ты уж позаботься о нем, черт его побери, если хочешь когда-нибудь исполнить партию барона Скарпио в Ковент-Гарден.
— Это что ж выходит! — возмутился Дени. — Он с нами и на Ронию пойдет? Ты в своем уме, Пеопео?
— Никакого нападения на Ронию не будет, — ответил Бурке. — Теперь это совершенно ни к чему. Теперь они сами будут стремиться договориться со свободными людьми. Мы теперь можем открыто явиться в Ронию, и полномочный представитель Высокого Стола Кугал — Сотрясатель Земли сам пригласит нас и тут же согласится на все наши условия.
— Из-за этого, что ли? — крикнул кто-то из свободных людей.
Бурке кивнул.
— Вейланд — перебежчик и прожженный негодяй, но в то же время он наш пропуск в двадцать второй век.
Свободные люди начали перешептываться, покачивать головами, кое-кто недоуменно поджал губы.
Латиноамериканка, шарившая в его вещах, возмущенно закричала:
— Очион Блу, Каролина и еще два хороших парня погибли из-за этого мерзавца! Он и ребят Бэзила предал. Я говорю — его надо повесить.
— Помолчи, Мериалена, — сказал Бурке. — Тони Вейланду вышла отсрочка от военного Верховного суда.
Женщина с ненавистью посмотрела на инженера.
— Все равно, и не думай, что я верну тебе эти трусы, — шипящим шепотом сказала она, потом повернулась к своим товарищам и объявила: — Я хочу есть.
Марк: Клу, девочка моя.
Клу: Папа! Ты не должен появляться здесь — это опасно…
Марк: Это только проекция. Похожая на те, что посылает твой дружок Кугал. Садик, конечно, место уединенное, но Эйкен Драм сообщил всем системам слежения мой телепатический отпечаток, так что d-переход в Стеклянный Замок для меня небезопасен.
Клу: Ты следил за мной в садике?
Марк: Наблюдал, но не подслушивал. Верь мне…
Клу: …Что ты хочешь?
Марк: Хочу, чтобы вы помогли мне. Ты и Хаген.
Клу: Слишком поздно.
Марк: Я достаточно наказан тем, что мои дети отвернулись от меня. Я был слишком увлечен своей работой, слишком нетерпим к обычным детским слабостям. Груб!.. Случай с тарпаном — непростительная ошибка, я хочу попросить прощения у Хагена за тот прискорбный инцидент. Такой, каким о — вырос, он, конечно, не может помочь мне, но я страстно желаю, чтобы он понял, что я был жесток не по капризу, не из-за оскорбительной самонадеянности. Я был всего-навсего скверным педагогом, не мог понять, что можно, а чего нельзя было делать, даже из самых лучших побуждений…
Клу: Нет, это был сознательный акт насилия. Ты хотел, чтобы он потом всю жизнь боялся тебя. Ты хотел сломать его, лишить собственной воли, вместо этого он сбежал от тебя.
Марк: Не надо, Клу… Я хочу объяснить ему лично — увидеться с тобой, с ним… Объяснить, что вам не следовало покидать меня.
Клу: Мы никогда не позволим властям Галактического Содружества проникнуть в плиоцен.
Марк: Я знаю. Меня эта угроза никогда всерьез не волновала. Существует куда более важная причина, по которой вам нельзя возвращаться в эпоху Галактического Содружества.
Клу: Какая?
Марк: Давайте встретимся втроем, и я все объясню.
Клу: Я могла бы поверить тебе, но боюсь, что Хаген ни за что не согласится. Скажи, что ты хочешь сообщить ему. Я передам.