Страница 107 из 142
Некоторое время они шли молча, потом Клу неожиданно заговорила:
— Знаешь, Кугал, Хаген такой трус. Еще на Окале, когда Алекс Манион только-только завел разговор о галактическом метаобъединении как альтернативе плану Марка, Хаген первый обо всем догадался, и его чуть не парализовало от одной только мысли, что придется сделать выбор. Он как бы клубок из двух сцепившихся собак — с одной стороны, он ужасно боится папу, с другой — смысл жизни видит в том, чтобы быть от него как можно дальше. Желательно на расстоянии в шесть миллионов земных лет. Папа читает его мысли, как открытую книгу, поэтому он и подбросил эту дурно пахнущую идейку насчет судьбы, которая ожидает нас в Содружестве. Ударил он метко — любое посягательство на индивидуальность, на ту странность, какой отличаемся мы, Ремиларды, даже намек на это доведет Хагена до белого каления. Наша личная свобода, право выбора — это нечто святое…
— Если бы я только знал об этом! — Кугал невольно мысленно вскрикнул.
— Вот в чем разгадка!.. Значит, ты считаешь любовь попыткой покуситься на часть твоего «я»? Что угодно, только не подчинение. Никогда и ни в чем не склонять головы?.. Клу, разве можно так жить? Ты только вдумайся — у тебя перед глазами наглядный пример. Твой папочка! Что он несет в мир? Мудрость, прощение?.. Нет, исключительно меч. Обрати внимание, как при одном его имени вздрагивают люди и тану, как мрачнеет Эйкен. Ладно, он Потрясатель Вселенной, но сколько можно трясти ее, Вселенную-то?.. Нет, это не мой путь. И не твой, Клу, — я уверен в этом. Знаешь, мне тоже не по душе галактическое единство, о котором так долго и скучно рассказывала Элизабет. Не по сердцу мне эта милая компашка распахнутых навстречу друг другу разумов. А насчет твоего отца… Мне ясен диагноз — когда-то он отказался от любви и выбрал силу. С того момента все и пошло-поехало…
— Ты не прав. Папа способен любить… нас, по крайней мере. Он и маму любил. Он и людей любит…
— Ох, Клу, абстрактно — может быть. Это не требует больших усилий. Вот каждого в отдельности, грязного, в поту и крови; пусть даже не всех, пусть одного-единственного… Ох-хо-хо…
Клу промолчала.
— Теперь я очень хорошо понимаю, — Кугал снова нарушил тишину, — почему его называют Ангелом Бездны. Наша Богиня направляет и учит своих питомцев, помогает им повзрослеть, глубоко страдает, наблюдая их жестокость, тупость, греховность. Она ведет нас Славным Путем, а твой отец решил разом, скопом, всех без разбора — и прямо в рай. Вот таких — сопливых, блудливых, гневливых, горделивых — каких еще? Всех в «ментальные человеки». Вот когда на всю Вселенную воссияют их совершенства!..
— Ты даже не представляешь, Кугал, как вы, тану, счастливы, если способны ощущать и тем более общаться со своей Богиней. Кстати, именно самые любящие матери чаще всего склонны доверять своим детям. Они позволяют им самим выбрать жизненную тропу.
Клу и Кугал подошли к распахнутым воротам. Городские огни россыпью сверкали, снизу, через широкий зеленый пояс на вершине крепостного пологого холма доносились громкие выкрики и — в такой поздний час! — хор торговцев, предлагавших свои товары, звуки музыки. Волынки изо всех сил наяривали на базарной площади. Там было весело, там никто не задумывался об ангелах бездны, о свободе выбора, о причинах и следствиях… Хотелось туда…
— Считаешь, тебе будет трудно убедить Хагена? — оторвавшись от разухабистых мелодий, спросил Кугал.
— Большинство на моей стороне, исключая разве что маленького пронырливого негодяя Ниала Кеога и тех, кто — например, Дайана Манион — просто робеет. Переход в будущее пугает их сам по себе; некоторые склоняются к мысли, что лучше иметь дело с чертом, который нам знаком, чем попасть в лапы к чему-то незнакомому, но большинство настроено решительно. Надеюсь, что я смогу убедить Хагена, и ты мне поможешь, не так ли? Спасибо за совет, который дал после того идиотского покушения на жизнь короля на металлургическом заводе — мне, хотя и с трудом, но удалось унять страсти. Не сомневаюсь, что и на этот раз ты заготовил несколько удачных идей, раз сам догадался, что к чему. Ведь ты же у меня умница…
— Матерый политикан, — с некоторой игривостью поправил он Клу. — Как же мне не знать правил игры, если я занимаюсь ею уже почти четыреста лет! Да-да, четыре столетия при дворе… Брат наследника… Тут надо держать ухо востро.
Она удивленно посмотрела на него, потом расхохоталась.
— Вот так да! Ты, оказывается, большая шишка, Кугал. И такой старый… Сколько же тебе лет?
— Говорят, что мы редко дотягиваем до трех тысячелетий. Тут и опасности, связанные с культовыми битвами, и нехватка оздоровительных оболочек. Я был очень рад, когда ты стала моим целителем в Афалии.
— И для начала влюбился в своего лечащего врача. Конечно, сближение делает лечение более эффективным, это заметил еще кто-то из древних мудрецов.
— Ну, это общее правило.
— Вовсе нет! Просто наши ментальные структуры сходны. Нам хорошо друг с другом, но это далеко не любовь.
— Конечно, это ее преддверие…
— Кугал, ты всегда будешь моим самым близким другом, но…
— Ты не желаешь, чтобы я последовал за тобой через «врата времени»? Мое присутствие будет раздражать тебя?.. Хорошо, я останусь здесь.
— Нет! — вскрикнула она. Впервые ее защитный экран исчез. — Я ведь действительно не люблю тебя… но как мне жить, если тебя не будет рядом?..
Он ответил ей страстным душевным вскриком, потом взял ее за руки, и Клу почувствовала, как через их соприкоснувшиеся пальцы в нее вливается его тепло, проникает в каждый нерв, в каждую клеточку. Ее тело наполнилось огненной силой. Они соединились в единой мысленной ауре. Темная фигурка в плаще и светловолосый гигант в тунике вдруг засветились розово-золотистым светом. Всего на мгновение… Казалось, в дворцовых воротах вспыхнул чудесный факел и тут же угас. Кугал взял женщину за руку, и они направились в город.
— Это позволит решить все вопросы, разве ты сам не понимаешь? — Дайана Манион яростно пыталась убедить Хагена. — В таком случае, мы можем не беспокоиться, что Содружество начнет судебное преследование. Нам не надо бояться каких-либо унижающих нашу честь действий или общественного остракизма, потому что кто мы есть?.. Ты утверждаешь, что Марк солгал. Но только по второстепенным, не относящимся к делу пустякам. В главном — в том, что нам, детям, необходимо принять участие в создании новой великой гуманоидной расы — он прав! Он об этом всегда говорил. Вспомни, что мы заучивали в школе? Теперь мечта твоего отца уже не безнадежная фантастика, а реальное будущее, постучавшее в нашу дверь. Разве разумно отдавать его в руки экзотиков, пусть даже самых гуманных, следующих самым высоким идеалам. Ведь это наше детище. Уже сейчас мы можем покинуть замок и начать работу там, на Окале. Мы можем нарожать армию супердетей! Мне нет дела до других, я ни о чем ином теперь и думать не в состоянии. Да, они будут выращены в пробирках в искусственной среде, подобно тем зародышам, которые в эпоху Содружества вывозятся на другие планеты для колонизации. Все равно я буду гордиться ими! Дорогой, ты — ключ к осуществлению величайшей в истории дерзновенной мечты! И ты сомневаешься!.. Клу здесь совершенно ни при чем. Если то, что ты рассказал мне, правда, значит, твоя сестра всего-навсего является носительницей яйцеклеток. Ну, сколько их можно будет взять у нее? Какую-то жалкую сотню тысяч, да и то не все они будут годны. Но ты…
— Вот уж великая награда, — тихо рассмеялся Хаген, — быть самцом-производителем и поставлять миллионы и миллионы сперматозоидов для выведения расы суперменов. При умелом хранении «ментальные люди» смогут плодиться, даже когда меня уже и на свете не будет. Если случайно, так сказать, погибну…
Он стоял на берегу пруда, смотрел на темную маслянистую поверхность воды, где плавали закрывшиеся бутоны огромных первобытных лилий. Запах ананасов над прудом был густ и томителен. От возбужденной Дайаны, потрясенной перспективой создания новой расы, Хаген отгородился непробиваемым защитным экраном. А она все говорила, говорила… Сомнений больше не было — Эйкен рассказал ей о встрече с Марком, спросил, что она думает по этому поводу. Одним словом, провел с ней определенную работу. Она, как дурочка, загорелась этой идеей…