Страница 37 из 75
Карл изучил проект «экспериментального манипулирования человеческими микробами» с использованием ПД32:С2, который так нас заинтриговал. Оказалось, этот проект, финансируемый концернами «Галафарма», «Сердолик» и «Шелток», так и не был доведен до конца. В 2226 году концерны спонсировали предварительные исследования с целью создания нового подвида гомо сапиенс, способного выжить на крайне враждебных планетах Р-класса с мощной радиацией.
На некоторых из этих ужасных планет обнаружили залежи ангексоктона, ангекссептина и других сверхтяжелых элементов, о которых мечтали энергетики «Шелтока» и химики-атомщики «Сердолика». Роботизированные заводы, управляемые рабочими с орбиты, оказались чересчур дорогостоящими, однако сильно измененные гуманоиды, живущие на планете, могли бы сделать добычу редких элементов вполне рентабельной.
Небольшие генетические изменения, позволившие людям приспособиться к жизни на планетах С— и Т-3-класса, давно стали практикой жизни. Но предложения адаптировать людей к Р-мирам постоянно отклонялись Ассамблеей из этических соображений. Необходимые генно-инженерные изменения были настолько существенны, что новый подвид не смог бы жить на землеподобных планетах. Эти люди были бы обречены на вечную ссылку в местах, по сравнению с которым дантовский ад выглядел пляжем на Гавайях.
«Шелток», «Сердолик» и «Галафарма» были крайне недовольны, когда Ассамблея Содружества забраковала их проект.
Президент «Шелтока» даже выразил свое удивление по поводу поднятого шума. В конце концов, гуманоиды получали бы хорошую зарплату…
Я отложил доклад Карла, сбросил пижаму, надел джинсы и рубашку с надписью «Загон ОК». Если я со своей командой сумел нащупать на основе всех этих невероятных данных связь между «Галой» и халуками, точно так же это могла сделать и Ева. Конечно, с ее стороны было неблагоразумно пускаться в рискованное расследование самой — следовало уведомить официальные лица из Секретариата по межпланетной торговле или Секретариата по инопланетным делам, — но я ее понимал.
У нее не было доказательств.
Я-то собственными глазами видел, как инопланетяне бросились на выручку агенту «Галафармы», а Ева располагала лишь косвенными уликами. Если бы она пошла со своими подозрениями в СМТ, особенно после того как служба безопасности «Оплота» даже пальцем не шевельнула, чтобы расследовать дело о найденном на Кашне яйцевидном трупе халука, торговый Секретариат наверняка отфутболил бы ее в СИД.
Секретариат по инопланетным делам, в свою очередь, передал бы дело зональному патрулю, в котором платных осведомителей концерна было даже больше, чем в самом СИДе.
Патруль примчался бы на Кашне во всей своей красе, и все, у кого совесть нечиста — и люди, и инопланетяне, — ускакали бы прочь быстрее изнасилованной обезьяны, заметая за собой следы.
Ева тоже это понимала. Как и у меня, у нее возникли сомнения в преданности Олли Шнайдера и его людей. А поскольку это дело было чревато колоссальным взрывом, она не могла доверить расследование даже собственным сотрудникам (или своему приятелю Бобу Баскомбу) — именно потому, что боялась спугнуть предателей внутри «Оплота».
Очевидно, она решила тайком обследовать район Рассольной Рытвины, чтобы найти доказательства связи «Галафармы» с инопланетянами и сообщить о своих находках непосредственно Симону.
Это была ошибка. Возможно, фатальная.
Мимо и Мэт уже сидели за круглым обеденным столом, ожидая меня.
— Ну наконец-то! — сказал капитан Бермудес. На нем был изысканный жемчужно-розовый вельветовый костюм и синий свитер. Мэт щеголяла в спортивном одеянии, а ее темные кудри были влажными — надо полагать, она занималась в гимнастическом зале корабля.
— Все нормально? — спросил я. — Никакие злодеи не гонятся за нами?
— Нет, — ответил Мимо. — Первые несколько сотен световых лет мы летели зигзагами, и я все время проверял, нет ли за нами хвоста. Вроде чисто. Сейчас мы уже почти на краю Шпоры Персея, поэтому шансы, что какой-нибудь бандит засечет наш след, минимальны.
У «Пломасо» был только один недостаток: звездолетов класса «И660» в Шпоре насчитывались единицы, и все они, кроме судна Мимо, принадлежали зональному патрулю. Таким образом, наш гиперпространственный след был почти уникален, и опознать его не составляло труда. Зато выследить нас мог не каждый, хотя маскировочное поле, которое помогло Мимо так удачно спрятаться за кометой Z1, действовало лишь на орбите, когда включались субсветовые двигатели.
— «Галафарма» наверняка в курсе, что я жив и лечу на этом корабле, — сказал я. — Возможно, они уже вычислили, что мы направляемся на Кашне, особенно если Еву держат там заложницей.
— Я включил защитные поля, — успокоил меня Мимо. — Даже если эти сволочи рассчитают нашу гиперпространственную траекторию, мы проскользнем незамеченными. Когда мы перейдем на субсветовую скорость в системе Кашне, черта с два нас обнаружат! Так что садись и не дергайся.
Столовая на «Пломасо», как и остальные помещения, была обставлена очень продуманно, функционально и в то же время не без роскоши, оправдывая звание салона, как величал ее Мимо. Полированная мебель из красного дерева, красивая мексиканская люстра ручной работы над столом, занавески, обрамляющие иллюминатор с ослепительными росчерками звезд, и разноцветные горшки с декоративными кактусами.
На столе стояли четыре фарфоровые тарелки и серебряные приборы.
— Где Айвор? — спросил я, Как по заказу великан отворил дверь и, сияя улыбкой, вошел в салон. На нем был полосатый передник, а в руках — поднос, уставленный яствами.
— Я здесь! Шеф-повар к вашим услугам.
Айвор поставил на стол большое блюдо с макаронами, политыми ароматным томатным соусом, миску с салатом из бобов и четыре чашечки с десертом, затем снял фартук и сел рядом с нами.
Я попробовал макароны.
— Потрясающе! Не сравнить с той белибердой из тюбиков, которой я травился на бедняжке «Числе».
— Я просто состряпал обед на скорую руку, — сказал Айвор Дженкинс. — Это spaghettini alia carretiere [17] со свежим базиликом и уймой чеснока.
— Он настоял на том, что будет готовить во время полета, — сказал Мимо. — Мы с Мэт питались по-королевски, пока ты дрыхнул без задних ног.
Юный гигант смущенно потупился.
— Я хотел отработать свое содержание.
— Отработаешь его, когда прилетим на Кашне, — пообещал я. — Задача будет не из легких, несмотря на все наше защитное снаряжение.
Айвор снял свой миостимуляторный ободок; нужно напомнить ему обязательно надеть его, когда мы отправимся к Рассольной Рытвине.
— Мне кажется, работать одним в первозданных дебрях на такой опасной планете, как Кашне, все-таки неразумно, — сказала Мэт. — Я против. Боб Баскомб может дать нам надежных проводников и людей из службы безопасности…
— Нет, — отрезал я. — Мы нагрянем на Кашне без предупреждения. «Пломасо» останется на орбите, Мимо включит маскировочное поле и будет следить за обстановкой. Баскомб сам отвезет нас к Рассольной Рытвине, откуда мы начнем расследование. Я не хочу, чтобы кто-нибудь еще на планете знал о нашем прибытии.
Мэт нахмурилась, но возражать больше не стала.
Я уговорил полную тарелку спагетти и перешел к салату из бобов, печенки и рыбы с хрустящим красным луком.
Айвор накупил на Серифе кучу продуктов. Рыба — вернее, ее серифский аналог, — была ужасно вкусной, а цитрукатный десерт, украшенный сверху взбитыми сливками и клубникой, оказался кисло-сладким и освежающим. Когда мы выпили напоследок контрабандного земного кофе, я сделал повару самый лучший комплимент, на какой был способен:
— Молодец! Я и сам не приготовил бы лучше.
— Я научился стряпать в детстве, — сказал Айвор. — Нам с отцом пришлось заботиться о себе самим, когда мама ушла от нас, а он вечно пропадал на работе, так что готовить ему было некогда.
— И чем занимается ваш отец? — сочувственно глядя на него, спросила Мэт.
17
Спагетти по-извозчичьи (ит. )