Страница 95 из 112
— В водяные пещеры можно спуститься по стволу Аллики в специальной клети. Часа два займет путь до темного Истрола. Потом вам придется плыть день под землей до светлого, что течет под открытым небом.
— А ваши лодочники провезут нас через подземные участки? — спросила мадам.
Суголл молчал, глядя на окружавшую его толпу чудовищ. Воздух опять огласился музыкальным ревом. Тела гоблинов начали двигаться, преображаться, и постепенно вихревой рисунок неба успокоился. Умственная энергия пещерного народа поменяла направление, ненависть к другим и себе уступила место более мягкому восприятию мира. Исчадья ада превратились в довольно симпатичных лилипутов.
— Отправь их! — хором выдохнули ревуны.
Суголл согласно кивнул:
— Так и быть.
Он взмахнул рукой. Его подданные повторили жест и вдруг стали прозрачными, словно туман, рассеивающийся под полуденным солнцем.
— Помните нас! — кричали они, исчезая. — Помните нас!
— Запомним, — прошептала мадам.
Пугало сделал им знак, засеменил вперед. Клод снова предложил руку мадам; Ричард, Марта и Фелиция последовали за ними.
— Слушай, — вполголоса обратилась старуха к Клоду, — а каков он на самом деле, этот Суголл?
— Ты не можешь читать у меня в уме, Анжелика?
— Ты же знаешь, что не могу.
— Ну и слава Богу, — вздохнул старик. — Вовек бы его не видеть!
ГЛАВА 6
Поздно вечером, когда гигантские бражники и белки-летяги завели свои воздушные игры над лесистым каньоном Скрытых Ручьев, семеро с тяжелой поклажей прибыли в поселение первобытных. Вел их Халид. Они было направились к хижине Уве Гульденцопфа, но не застали его. Маленький козопас Калистро, гнавший стадо домой, сообщил им, что Уве вместе с вождем Бурке в общественной бане.
— Разве вождь здесь? — нахмурился Халид. — Стало быть, экспедиция не удалась?
Калистро покачал головой. В свои пять лет он был уже достаточно ответственным и разумным человеком, чтобы участвовать во всех великих начинаниях своего племени.
— Вождь получил ранение и вернулся. Сестра Амери наложила ему повязку на ногу и велела каждый день делать целебные ванны… А чего у вас там в мешках?
Мужчины рассмеялись. Жилистый парень с густой копной волос, единственный из всех не обремененный поклажей, так как левая рука у него отсутствовала, а короткая культя была обернута грязной тряпкой, поддразнил пастушонка:
— Сокровище!
— Дайте поглядеть-то, — в Калистро вдруг проснулся ребенок.
Но семерка уже двинулась к плоскому руслу каньона. Козопас поспешно загнал стадо в хлев и побежал следом.
Бледный свет звезд озарял маленькую лужайку на берегу ручья, рождавшегося из смешения горячих и холодных подземных источников, но основная часть деревни оставалась в тени; дома и общественные постройки были надежно укрыты высокими соснами и раскидистыми вечнозелеными дубами от воздушных налетов тану. Баня — большая бревенчатая постройка с заросшей плющом крышей — находилась на самом краю каньона. Окна ее были тщательно занавешены, а из-под двери пробивалась лишь узкая полоска света.
Халид и его спутники вошли в оглашаемое веселым смехом помещение. Вечер выдался прохладный, и полдеревни сбежалось сюда погреться. Мужчины, женщины, дети вперемежку плескались в каменных ваннах или выдолбленных деревянных корытах, наполненных горячей и холодной водой. Некоторые сидели на полу, беседовали, играли в триктрак.
Уве Гульденцопф пробасил, перекрикивая общий шум:
— Эй, поглядите-ка, кто к нам пришел!
Первобытные встретили односельчан громом приветствий. Кто-то прокричал:
— Пива!
А один из Халидовой своры откликнулся прочувствованно:
— Эх, пожрать бы!
Козопаса Калистро послали подымать с постели трактирщицу, а вновь прибывшие протиснулись сквозь гомонящую толпу к изолированной ванне, где восседал Луговой Жаворонок Бурке; его седые волосы слиплись от пара, а монументальное, будто выточенное из камня лицо искривилось, когда он попытался скрыть удовлетворенную ухмылку.
— Ну как?
— Чтоб я сдох! — ответил пакистанец, опуская мешок на пол, развязывая его и вытаскивая неотшлифованный наконечник для копья. — Секретное оружие номер один! — Он вновь порылся в мешке и достал пригоршню более тонких железяк. — А вот и номер два. Немного заточить — и получатся отличные стрелы. К вашим услугам двести килограммов железа — кое-что в заготовках, кое-что в слитках. Углеродистая сталь, сваренная по лучшим древним рецептам. Мы соорудили печь с форсированной тягой, она работает на древесном угле, а тяга создается шестью кожаными мехами. Угля вокруг завались. Мы как следует замаскировали печь и бегом сюда, но в любой момент можно вернуться и выплавить еще.
Глаза Бурке заблестели.
— Ну, Халид! Молодец, чертяка! И вы тоже, ребята — Зигмунд, Денни, Лэнгстон, Герт, Смоки, Хоми. Не подкачали! Теперь мы на коне, теперь все наши мечты, все молитвы сбудутся! Даже если экспедиция к могиле Корабля ничего не даст, все равно у нас есть шанс одолеть тану хотя бы в первой битве!
Уве, посасывая трубку, обвел взглядом усталых, пропыленных путников.
— А где еще трое?
Улыбки погасли.
— Боб и Вренти задержались как-то вечером на руднике, — сказал Халид. — Когда утром мы отправились за ними, то не обнаружили никаких следов. А князь Франческо пошел на охоту, и его зацапали ревуны.
— Потом его, правда, вернули, — добавил костлявый скуластый человек по имени Смоки. — Через день бедняга приплелся на стоянку. Они его ослепили, кастрировали и отрубили обе руки. Ну, и над мозгами, конечно, поработали: бедняга совсем лишился разума. Кого ревуны затягивают в свои сучьи игры, тот уж не останется в здравом уме.
— О Господи Иисусе! — ужаснулся Уве.
— Но мы за него отомстили, — криво усмехнулся Денни.
— Не мы, а ты, — уточнил кривоногий сингал по имени Хоми и повернулся к вождю Бурке. — Когда мы уже возвращались, на нас напоролся ревун — прямо средь бела дня, где-нибудь в сорока километрах отсюда, на берегу Мозеля. Чудовище, крылатый конь о двух головах. Денни стрелой с железным наконечником проткнул ему кишки, и тот рухнул как подкошенный. Вы не поверите, от коня остался горбатый гном с крысиной мордочкой!
Рудокопы застонали при одном воспоминании; кто-то хлопнул Денни по плечу.
— Во всяком случае, теперь мы знаем, что железо убийственно и для тех, и для других гуманоидов, — заключил Денни. — Ведь ревуны — не что иное, как изуродованные фирвулаги. Так что пусть наши благородные союзники помнят о том, кто их настоящие друзья…
Послышались одобрительный ропот и несколько тихих смешков.
— Да, — согласился Бурке, — будем иметь это в виду. Однако же для первого этапа — для атаки на Финию, — фирвулаги нам нужны. Они в целом одобрили план мадам. Но боюсь, крепко задумаются, когда узнают про железо.
— А чего тут думать? — уверенно проговорил Смоки. — Вот поглядят, как мы пригвоздим железом кого-нибудь из тану да спилим их собачьи ошейники, тогда ноги нам будут целовать… или задницу!.. Или еще что…
Все грохнули.
Взволнованный молодой голос выкрикнул:
— А чего нам ждать до Финии?! Через два дня пойдет караван в Надвратный замок. Давайте заточим стрелы да и посчитается с ними, не откладывая в долгий ящик!
Его призыв воодушевленно подхватили. Но вождь, как разъяренный аллигатор, рванулся из своей ванны и прорычал:
— Умолкните вы, безмозглые скоты! Без моего разрешения ни одна собака не дотронется до железа! И языки свои держите на замке, если не хотите, чтоб все ихнее рыцарство обрушилось на наши головы! Стоит нам палец высунуть — Велтейн всю руку отхватит. Призовет Ноданна, потребует подкрепления с юга!..
Люди приумолкли. Но агрессивный юноша не унимался:
— Так ведь когда мы пойдем на Финию, они все равно узнают! Отчего ж не теперь?
— Оттого, — прозвучал в ответ язвительный голос Бурке, от которого некогда тряслись поджилки у новоиспеченных адвокатов, — что на Финию мы нападем незадолго до Великой Битвы, когда всем тану будет не до Велтейна. Во время подготовки к их славной рати ни один ублюдок тану не станет защищать даже бариевую шахту. У них на уме будут только юг и Олимпийские игры.