Страница 92 из 112
— Я догадывалась, — сказала она. — У нас с тобой много общего.
Ее направили на Манапури, одну из двух новозеландских планет, где велись обширные разработки подводного грунта. Был составлен проект создания энергетического сигма-поля над новым городом на шестикилометровой глубине Южно-Полярного моря. Компания из Старого мира послала своих специалистов устанавливать купольный генератор; контроль за всеми этапами работы вверили Марте и ее подчиненным. Около шести месяцев она провела под водой, за это время между ней и автором проекта завязался бурный роман. Однажды к ним не пришел Корабль с Земли, доставлявший структурные компоненты, а сроки поджимали, и подрядчик использовал заменители. Марта обнаружила, что они составляют около девяноста трех процентов проектной мощности. Она знала, что стандарты максимально завышены, поскольку Манапури изначально находилась под въедливым контролем умных и проницательных крондаков note 31. Любовник начал ее умолять. На демонтаж почти готовой конструкции уйдут месяцы, работу придется законсервировать, а у него будут крупные неприятности из-за того, что разрешил подмену. Девяносто три процента! Да купол выстоит даже при тектоническом разрыве четвертого класса. А при столь прочной коре вероятность этого один к двадцати тысячам.
И она уступила.
Комплекс был закончен в срок и в соответствии со сметой. Полусферический генератор удерживал волны в радиусе трех километров. Под тихими водами Южного полюса Манапури разместился шахтерский поселок на четырнадцать тысяч пятьдесят три души. Спустя одиннадцать месяцев произошел разрыв четвертого класса, точнее, 4,18. Купол рухнул, воды вернулись в свое ложе и погребли под собой две трети населения.
— Самое ужасное, что меня никто не обвинял, — рассказывала Марта. — При четырех целых восемнадцати сотых допуск был буквально на острие ножа. Я-то знала, что купол бы выдержал, если бы не было той подмены, но никому и в голову не пришло усомниться. Комплекс буквально раздавило всмятку тектоническими сдвигами и турбулентными потоками — тут уж не до анализов. На Манапури имелись дела поважнее, чем лезть в глубь полукилометровых отложений и выискивать обломки генератора. Но мне от этого было не легче.
— А он?
— Он погиб за несколько месяцев до катастрофы на планете Пелан-су-Кадафаран, в полтроянском мире. Я хотела наложить на себя руки, но не смогла. Тогда — не смогла. Вместо этого явилась сюда в поисках неизвестно чего. Должно быть, наказания. Но здесь мозг, жаждавший покаяния, словно бы выключили, опустошили. Все стало нипочем: бери меня со всеми потрохами, используй, только не заставляй думать… После Надвратного замка я жила как в безумном сне. Там отбирают самых здоровых женщин для разведения породы. Тех, кому нет сорока, хоть естественных, хоть омоложенных, и, разумеется, чтобы не совсем уродки. Отбракованных оставляют бесплодными и отдают серым и голошеим. Меня отобрали. Хирурги-тану восстановили мои детородные функции, а потом отправили вместе с другими в финийский Храм наслаждений. Ты не поверишь, это действительно райское наслаждение, если отвлечься от мысли, что тебя используют хуже, чем самую дешевую шлюху. Говорят, бабы их по этому делу мужикам сто очков вперед дадут, может, и так, не знаю, но во мне эти дьяволы не оставили ни одной незадетой струны. За несколько недель превратили меня в настоящую нимфоманку. Потом я забеременела.
Будущим мамам тану оказывают прямо-таки королевские почести. Ребенок родился очаровательный — просто ангелочек. Прежде у меня не было детей, и они позволили мне кормить и нянчить его до восьми месяцев. Я так его любила, что чуть не исцелилась от своих пороков. Но потом малыша отняли, меня посадили на возбудители и снова пошли валять по Храму наслаждений, как всех прочих потаскушек. Вторую беременность я перенесла ужасно, ребенок оказался фирвулагом. По статистике каждый седьмой ребенок от спаривания тану с женщинами и каждый третий, порождаемый танусками, — чистейший фирвулаг, а у фирвулагов почему-то никогда не родятся тану… Этого маленького ублюдка мне не дали кормить — сразу отобрали и оставили на условленном месте в лесу. Не успела я отойти после родов, они опять набросились на меня, как голодные псы. К тому времени ни о каком наслаждении уже не было речи. Я наконец протрезвела. Ты себе не представляешь, как жутко быть трезвым в Храме наслаждений — хоть мужчине, хоть женщине! Кидается на тебя целая свора и рвет на части. К одним это ощущение приходит раньше, к другим позже, но если ты нормальный человек, секс тану в конце концов убьет тебя.
— Угу, — откликнулся Ричард, от смущения не зная, что сказать.
Она испытующе поглядела на него и продолжала:
— Словом, родился у меня третий белокурый ангел, потом четвертый. В последний раз мне сделали кесарево — прелестная пухленькая девочка, четыре с половиной кило. Но я ее даже не видела, потому что неделю не приходила в сознание. Они отдали ребенка кормилице, а меня на шесть месяцев поместили в больницу, чтобы реанимировать мое затасканное чрево. Даже заворачивали в Кожу — это что-то вроде нашей барокамеры, — но мне она не слишком помогла. Врач сказал, что мой душевный тонус не соответствует Коже, как и серому торквесу. Но я-то знала, что просто не хочу выздоравливать и снова рожать детей. Я решила умереть. И в одну прекрасную ночь бросилась с обрыва в реку.
Слова утешения не шли Ричарду на ум. Чисто женские муки были выше его понимания, хотя он от души жалел Марту и пылал негодованием против ее палачей. Надо же, какие скоты, набивали ей утробу своими получеловеческими паразитами, которые высасывали из нее все соки, распирали все внутренности, а стоило очередному ублюдку выйти на свет — ее снова насиловали. Она сказала, что любила своего первенца. С ума сойти! Он бы придушил этих щенков, и вздохнуть бы не успели! Но она любила одного и, по всей вероятности, полюбила бы и остальных, если б их не отобрали. Да, любила своих незаконных детей — источник невыносимой боли и страданий! Едва ли мужчина способен так чувствовать, как женщина.
Доведись ему пережить такое, он бы в жизни больше не поглядел на существо противоположного пола. А она мало того что поняла насущную мужскую потребность, но и сама его пожалела, а может, даже это было нечто большее. Как же она щедра!
Точно прочитав его мысли, она опять рассмеялась своим чувственным смехом и поманила Ричарда пальчиком.
— У нас еще есть время.
— Нет, — услышал он свой голос будто со стороны. — Нет, это может тебе повредить.
Но она только улыбнулась и потянула его на себя. Женщины — удивительные создания.
По мере того как мучительно-сладостное напряжение, охватившее все тело, продвигалось к блаженной кульминации, где-то в глубине его мозга зашевелилась, приобретая невероятные, пугающие размеры, еще неосознанная мысль. Это создание — не просто «женщина». Прежде женщины были для него абстракцией эротических ощущений, удовольствием, вместилищем физической разрядки. Она же — что-то совсем другое. Она — Марта.
Мысль с трудом поддавалась формулировке, особенно в его теперешнем состоянии. Но очень скоро — Ричард это чувствовал — он ее расшифрует.
ГЛАВА 5
Именно Марта окрестила их нового знакомого Пугалом.
Когда они проснулись после краткого ночлега у южных предгорий Фельдберга, он сидел на валуне и смотрел на них взглядом истинного мизантропа. Отрекомендовавшись посланцем Суголла, он не дал им времени позавтракать, а велел следовать за ним и устремился вверх по склону со скоростью, которую никто из людей долго выдержать не мог. Наверняка решил их загнать в отместку за то, что ему выпала столь оскорбительная роль служить проводником людям.
Таких низкорослых фирвулагов они до сих пор не видали, вдобавок он был намного уродливее: вместо туловища какой-то обрубок, костлявые, кривоватые ножонки и ручонки, приплюснутая птичья головка, набрякшие мешки под большими черными глазами, посаженными близко к носу, также напоминающему клюв. Нелепо торчащие уши оканчивались странной рыхлой бахромой, красно-кирпичная кожа лоснилась, редкие волосы свисали с черепа, словно обрывки шпагата. Но одет он был опрятно и даже с известной долей щегольства: до блеска начищенные башмаки, пояс черной резной кожи, винного цвета бриджи, рубаха и длинный камзол, расшитый бисером и украшенный драгоценными камнями. К шляпе, на уровне бровей-ниточек, постоянно приподнятых в презрительной мине, была приколота огромная сверкающая брошь.
Note31
Вторая по древности (после лилмиков) гуманоидная раса Галактического Содружества — Прим. автора.