Страница 67 из 132
Нора Якоби положила на стал клавиатуру, подрегулировала регистры, и нежный звон колокольчиков наполнил комнату. Она заиграла «Тихую ночь». Кое-кто начал подпевать, другие тем временем начали занимать места. Я заметил, как тихо, без шума вышел из гостиной Северин — слова песенки застряли у меня в глотке.
Через несколько минут Катрин под каким-то предлогом покинула комнату. Нора вновь нажала на клавишу и заиграла на клавикордах «Очищение в полночь». Поль увлеченно бесе довал с Дени и Люсиль о каких-то новых благотворительных проектах, которые должен был финансировать Фонд Ремилардов. Неподалеку Морис и Филипп, как всегда, спорили по поводу правомочности каких-то политических решений. Они точно свихнутся на них!.. Однако я ошибался — как только Нора во всю мощь грянула нашу любимую дартмутскую «Зимнюю песенку» и внуки начали все более слаженно подпевать, братья тайком шмыгнули за дверь. Выходит, у них все до тонкостей расписано, решил я. Кто же будет следующий? Ага, Адриену вдруг нестерпимо захотелось отведать коньяку… Полю тоже… Понятно. Меня начала бить крупная неодолимая дрожь, только спустя несколько минут я сумел справиться с ней. Когда же Нора заиграла рождественский гимн и все родственники во главе с Дени и Люсиль запели по-французски, до меня долетел телепатический голос Поля: Время пришло, веди отца в подвал.
Я невольно громко откашлялся и принялся энергично подпевать — другого способа успокоиться я не мог найти. Выпить? Но для этого следовало отправляться на кухню, там шнырять по буфету…
— У меня есть объявление! У меня есть объявление! — еще раз повторил я. — Сейчас у нас готов сюрприз для Дени. Позволь мне проводить тебя. — Я подошел к внучатому племяннику и взял его под руку. — А все остальные… Подождите здесь Мари, через несколько минут она вам все расскажет.
Все радостно закричали. Люсиль улыбнулась мужу, и я осторожно вывел его в коридор.
— Только без подглядывания, тем более мысленного. До говорились? — игриво предупредил я и внутренне содрогнулся.
Я открыл дверь в подвал — мы невольно замерли на месте. Сразу за первой же ступенькой вход был занавешен плотной матово-серой завесой. Дени легонько бросил в мою сторону ментальный щуп. Я не мог скрыть нервного возбуждения и за это, прикрывшись защитным экраном, страшно ругал себя.
— Эти свихнувшиеся дети, — только и смог вымолвить я. — Ишь, как хранят секрет. Ну что, спустимся вниз?..
Дени засмеялся.
— Почему бы и нет? Я обещаю, что изображу искреннее удивление.
— Конечно изобразишь… — Окончание фразы я тут же прижал — не дай Бог, выскочит наружу. Я нырнул в завесу, которая тут же исчезла, вприпрыжку сбежал на несколько ступенек и уже снизу крикнул: — Давай за мной!.. — Протянул ему руку. Он, поколебавшись, принял ее.
Мы спустились в подвал. Здесь все было так, как и должно быть в подвале, — сломанный велосипед в углу, водогрейный котел, справа длинные полки, на которых были навалены горы хлама. Освещение слабое и резкое — одна-единственная лампочка накаливания, привинченная к дощатому потолку. Стены сложены из камня; там, куда свет не попадал, таился густой мрак. Вот только пол был застлан каким-то современным по лимерным материалом, напоминающим резину. Под ногами заметно пружинило…
По левую руку возвышалась недавно сделанная переборка, дверь была чуть приоткрыта.
— Туда? — спросил Дени. Я кивнул, потом добавил:
— После тебя.
Усмехнувшись, Дени распахнул дверь, шагнул через порог. Я следом…
Тут мы и замерли.
Внезапно все помещение залил яркий свет. Вспышка на мгновение ослепила нас. Только пообвыкнув, мы смогли рассмотреть семь человеческих фигур в серебристых лабо раторных комбинезонах — их головы были прикрыты причудливой формы шлемами, полностью закрывавшими их лица. Они стояли полукругом возле лечебного ложа, которое обычно применяется в метапсихических кабинетах. Возле каждой фигуры было видно голубоватое сияние. Не успели мы и слова произнести, как до уровня наших глаз всплыло кроваво-красное облако — оно появилось как бы ниоткуда. Зависло перед нами…
Джек сказал: Дедушка, пожалуйста, ложись сюда.
Следом все остальные с нажимом повторили: ЛОЖИСЬ. ПОЖАЛУЙСТА.
Дени словно проснулся, и в следующее мгновение судорога пробежала по его телу. Он как бы боролся с невидимым внутренним врагом. Потом замер, и вновь его как будто током ударило. Он с силой прижал ладони к ушам. Я услышал, как он тоненько взвизгнул.
Кровь застыла у меня в жилах. Я было бросился к Дени, собираясь помочь ему, но в этот момент меня осадил резкий голос: Ни в коем случае/ Не прикасайся к нему!..
Еще один приступ судороги потряс Дени, затем еще… Он рухнул на колени, попытался руками защитить голову. Теперь он кричал. Словно агония наступила… Я не мог справиться с ужасом. Никак не ожидал увидеть что-нибудь подобное.
ЛОЖИСЬ НА КУШЕТКУ. Их голоса слились в один неумолимый суховатый призыв. Метаконцерт заработал.
Дени сказал: Дети, вы не посмеете. Не надо!..
ИСПОЛНЯЙ.
Дени прошептал:
— Нет.
Его вновь начали бить судороги. Потом он растянулся на полу, затих…
— Что же вы делаете! — закричал я. Бросился к Дени, но неожиданно наткнулся на ментальную крепкую стену. Меня так долбануло, что я едва не потерял сознание.
Когда же вновь начал соображать, увидел, что Дени лежит на кушетке, руки и ноги притянуты к ложу ремнями. Шесть дьявольских фигур сгрудились возле него, а над самой головой жертвы нависла эта самая ужасная каска. Седьмая фигура направилась ко мне — из-под нижнего края шлема выглядывала черная маска.
Доротея сказала: Ты, дядя Роджи, нужен нам как свидетель. Надень шлем. Да-да, это тот самый, который мы использовали на Каледонии… Не бойся. Это всего-навсего усилитель мыслей. Он никак не связан с нашим метаконцертом.
Я и возразить толком не успел, как она нахлобучила эту невесть откуда появившуюся чертову штуку на мою башку. Я мгновенно ослеп и тут же почувствовал нестерпимый прилив боли — это фотонный луч в долю секунды пробурил мой череп и вонзился в мозг, следом электроды впились в кость — и мир исчез.
Причудливое, фантастическое пространство открылось передо мной, но, клянусь, было в нем что-то знакомое! Здесь царила торжественная соборная тишина, тем не менее, если прислушаться, можно было различить какой-то приглушенный звон, словно мириады колокольчиков чуть подрагивали под едва ощутимым напором ветра времени. Мои чувства обост рились, и уже в следующий момент я вдруг обнаружил такое множество деталей, окружавших меня, которых я никогда раньше не замечал. Но уверенность теперь не покидала меня — я уже бывал в подобном месте. Два раза…
Когда Фурия появилась на свет.
Когда родился Джек.
Странный это был мир, одновременно и бесформенный, и заполненный неясными пульсирующими тенями. Одним словом, с первого взгляда могло показаться, что здесь наблюдалось то, что наблюдавший желал видеть. Только постепенно в этой тусклой безмерности обозначилось что-то материальное, присущее только этому пространству. В первую очередь вспыхивающие холодным синеватым цветом и тут же гаснущие звезды, затем бездонная пропасть, разверзшаяся под ногами, — но я не провалился туда. Я парил в смутном, подсвеченном этими пульсирующими огоньками тумане. Наконец проступили волнообразные, более или менее определенные формы. Вот они-то и стали наконец обретать привычные очертания.
Это был мир, созданный неизмеримо усилившейся метасокрушительной силой. Я существовал внутри мысленного эфира, и существовал не один.
Память отказала — я не мог сообразить, почему я здесь очутился. По этой причине и обретающие формы сущности поначалу до дрожи напугали меня. Невольно меня потянуло к ним[98], и только тогда я смог зафиксировать свои ощущения, протолкнуть их в недра памяти, связать и сделать заключение. Передо мной возвышались семь фигур — они медленно и плавно вращались. Ага, вот и еще один объект, почему-то двумерный, очерченный жирной белой линией. От него тянулись какие-то нити, увязывавшие все это сообщество в нечто, подобное паутине, где узлами служили более плотные и массивные образования. Те самые семь фигур. Они тоже были связаны между собой.
98
или это они приблизились ко мне?