Страница 56 из 132
Алекс ответил: Байроновская меланхолия это только видимость профессор. У него было трудное детство. Думаете легко обладая блистательными способностями ужиться с подобной семьей!
— Охо-хо, — с неподражаемой издевкой произнес Рори. — Бедный, бедный Марк! Я полагаю, он многому научился у своего знаменитого папаши — дьявол его побери! Яблоко от яблони…
Алекс с сожалением посмотрел на Рори: Вы будете разочарованы, Малдоуни. Марк испытывает к своему отцу примерно те же чувства, что и вы. И по той же причине…
Рори явно был смущен — эта мысль никогда не приходила ему в голову. Как честный, с принципами человек, он признался:
— Знаете, я никогда не задумывался над такой возможностью…
— Сейчас самое время начать, — сказала ему Патриция. — Для разнообразия… Чтобы на душе стало легче.
Анна Гаврыс успела вставить слово прежде, чем Рори разразился проклятиями.
— Пожалуйста, не надо ссориться. Не время!.. Перед Марком мы должны предстать как единое сознание. Если кому-то это не под силу, лучше пусть он выйдет из состава делегации. Я настаиваю на этом.
Алекс Манион усмехнулся и предложил Дирижеру Хибернии:
— Вот мой рокрафт. Можете добраться на нем до Сиэтла и подождать нас в Джазовой аллее.
— Дерьмо вы все! — определил свое отношение к этому предложению Рори. — Прекрасно знаете, что я не могу покинуть вас. Если вам так угодно, умники, то я готов расцеловать этого негодяя в задницу.
Хироси Кодама сказал: Мы надеемся, что это не понадобится, но я обещаю в случае необходимости лично заснять эту сцену на тридио — для потомства.
Все, включая Малдоуни, рассмеялись.
Корделия возмутилась.
— Сколько может Ремилард держать нас в этом предбаннике? Алекс, может, нам послать мысленный вызов?
Не волнуйтесь, раздался мысленный голос, я уже иду.
В ту же секунду не замеченная ими дверь в дальнем конце зала распахнулась, и появился невысокий, щегольски одетый человек. Это был явно не Марк Ремилард.
— Алекс! — воскликнул он. — Сколько лет, сколько зим!..
Манион и незнакомец обнялись.
Питер Поль Даламбер, как и в молодости, когда воплощал в жизнь самые сумасбродные идеи приятелей — Марка, Алекса и Бум-Бум Лароша, — занимался хозяйственным и финансо вым обеспечением научно-исследовательских работ, ведущихся в этом центре. Он был исполнительным директором СЕРЕМа и первым заместителем Марка Ремиларда.
После того как Манион представил Даламбера всем при сутствующим, тот сказал:
— Рад видеть вас здесь, в СЕРЕМе. Вы приехали удивительно вовремя. Мы сейчас занимаемся испытанием новой оболочки церебрального генератора, и Марк решил отложить эксперимент на несколько дней, чтобы вы смогли присутствовать при нем.
Алекс не смог скрыть своего испуга.
— Он уже успел сварганить эту штуку?
— Не совсем, — ответил Питер Даламбер. — Мы сейчас испытываем криогенное оборудование, которое должно обеспечить резкое повышение мощности мысленного заряда на выходе. Это такая камера. Или оболочка в виде чана… Ее сконструировали известные вам Кеоги. Вы, наверное, слышали — Марк переманил их от Дюпонов.
— Кеоги? — Изумление Алекса было неподдельным. — Да эта парочка способна нанести невосполнимую брешь в бюджете корпорации!..
Даламбер засмеялся.
— Мы можем себе это позволить. Зато сам факт привлечения этих ребят к нашей работе — это сделанные полдела. Конечно, они психи космического класса, однако Марк умеет с ними обращаться… Сюда, пожалуйста.
Исполнительный директор СЕРЕМа открыл дверь, за которой находилась прозрачная транспортная капсула. Через тридцать секунд путь был окончен. Капсула вынесла людей на огромные антресоли. Внизу был виден огромный цех, забитый непонятным оборудованием. Посредине него распола галась монтажная площадка, там стояла огромная груда аппа ратуры. Вокруг нее сновало десяток техников.
— Пожалуйста, присаживайтесь, — предложил Даламбер. — Испытания начнутся через несколько минут. Марк ждал, когда вы прибудете.
— Как благородно с его стороны, — проворчал Рори Малдоуни.
Гости наконец расселись и принялись оглядываться по сторонам. Справа, за прозрачной стеной, по-видимому, располагался командный пункт. Там находились четверо мужчин и женщина, они сидели за компьютерами и напряженно работали.
— Этот парень, ближайший к нам, — сказал Даламбер, — доктор Джефри Стейнбренер. Он возглавляет отдел бионики.
Как только Даламбер закончил, Стейнбренер глянул в сторону гостей и равнодушно, даже несколько презрительно, кивнул. Это был спортивного вида — ни грамма лишнего веса — человек, обладавший сильным даром операнта. Выражение его лица было высокомерным.
— Очень общительный парень, — сделал замечание Рори Малдоуни.
Даламбер усмехнулся.
— И заметьте, необыкновенно талантливый. Рядом с ним сидят Джордан Крамер и Герит Ван Вик, бывшие коллеги профессора Гаврыс.
Они тоже поприветствовали членов делегации.
— С ними я хорошо знакома, — кивнула Аннушка, — хотя они и не являются моими коллегами — разве что в более широком смысле. Я очень удивилась, когда узнала, что Джордан и Герит оставили Кембриджский университет и ушли в частную фирму.
— Мы сделали им такое предложение, от которого трудно отказаться, — объяснил Питер.
Крамер был высокий симпатичный блондин, а Ван Вик и фигурой, и движениями напоминал лягушку. Одеты все, кто находился на командном пункте, были в рабочие комбинезоны. Голосов их слышно не было; хотя с помощью дальновидящего метапсихического взгляда можно было различить отдельные слова; понять, о чем эти люди говорят, было невозможно. Речь их «украшали» профессиональные термины.
— Вон та парочка, — указала Патриция, — это и есть знаменитые Кеоги?
— Точно, — ответил Питер. — Подождите, вы еще встретитесь с ними… Ага! Кажется, начинают!
Внизу к монтажной площадке в центре зала приблизился высокий, мускулистый, в черном обтягивающем комбинезоне человек. На костюме были укреплены многочисленные датчики, шею охватывал металлический обод. Как только он поднялся по короткой лестнице, он повернулся и помахал гостям рукой.
Привет! Рад, что вы посетили нас.
Даже этой короткой фразы хватило, чтобы члены делегации почувствовали его исключительно могучую сверхчувственную силу. В мысленном голосе его различались все обертоны живой человеческой речи, и прежде всего почти неземная властность. Это качество не отталкивало — смягченное доброжелательностью и искренним теплом, оно скорее притягивало. Не подавляло, а давало надежду, увлекало за собой. Даже Рори Малдоуни притих и расслабился. Марк был великолепен! Красив и дьявольски обаятелен. Сильное тело, большой нос, крупная, остриженная под ноль голова. Куда до него этому грязному типу, Первому Магнату. Это был вождь так вождь — за таким пойдут миллиарды.
Анна Гаврыс тоже не могла не подпасть под обаяние Марка. «Держи себя в руках, старуха! — предупредила она себя. — Неужели тебя тоже можно провести на мякине? Вспомни, как он вел себя на сессии — мало кто мог устоять против его чуть насмешливой улыбки. Неужели у тебя не хватит воли устоять? Chestnoe slovo, ya yemu etogo ne spushu! »[76]
Несколько месяцев назад Марк Ремилард обратился в галактическое правительство за подтверждением разрешения на производство исследовательских разработок в области церебральных генераторов. Свое ходатайство он основывал на решении сессии Консилиума, которое не запрещало ему улучшать отдельные компоненты уже созданного аппарата, где применялся модуль Е-18. Ту речь и вспомнила сейчас Анна Гаврыс. Марк тогда просто загипнотизировал делегатов. И не только людей, но и экзотиков. Конечно, потом они начали подозревать, что Марк все-таки преступил границы дозволенного и чуть-чуть надавил на присутствующих. Эта сила и обеспечила ему успех, а вовсе не логика или убедительность аргументации. С этой точки зрения позиция у Марка была слабой — доказать, что механический усилитель деятельности человеческого мозга в потенциале представляет собой угрозу, ничего не стоило. Просто надо было упомянуть о возможности создания мен тального лазера. Но этого не случилось… Подобный, несколько жульнический, подход со стороны Ремиларда к вопросу существования Содружества тогда очень встревожил Анну Гаврыс. Не имело значения, что она сама вела борьбу с Содружеством. Этот человек был способен ради достижения своей цели — в данном случае ему необходимо было выиграть время — пойти на все. Где гарантия, что он и через их движение не переступит так же легко? Вытрет ноги и двинется дальше… На подобных молодцов Анна уже успела наглядеться. Тем более что вопрос о введении моратория будет решен уже на ближайшей сессии. И не в пользу Марка.
76
Честное слово, я ему этого не спущу! Здесь и далее автор употребляет русские фразы в латинской транскрипции