Страница 118 из 132
— Мне кажется, что энергии на выходе… было вполне достаточно.
— Дело не только в количестве энергии. С Ментальным человеком мы сможем более гибко управлять ее потоком. Для запланированной операции нам потребовался не весь флот из полутора сотен кораблей, а всего-навсего пять специально оборудованных крейсеров. Кроме того, с помощью Ментального человека мы бы смогли расщепить метаконцерт и бить не только по одной цели. У нас тогда появилась бы свобода маневра. Расколоть Сибл на черепки — это не самый лучший результат. Куда эффектней, если бы смогли воздействовать на его ядро. Изменить, например, силу тяжести на планете… Без блистательного сознания в оболочке Ментального человека мы вынуждены работать грубо, топорно. Круши и бей — это не совсем то, что нам требуется. Вернее, совсем не то. И самое главное, новые конструкции метаконцертов, увеличение количества их участников дадут прирост энергии, не превышающий двадцати — тридцати процентов, может, чуть больше, но вся беда в том, что, как управлять этой махиной, я не представляю.
— Что-то я не совсем тебя понимаю, — призналась Синдия. Он вздохнул, перевернулся на живот, потом вновь улегся на спину. Похлопал ладонями по изумрудной поверхности воды.
— Мы станем сильнее, но работать будем куда медленнее и станем неповоротливыми.
Марк снова нырнул в ванну и продолжал говорить из-под воды на мысленном коде:
Я надеюсь, что в конце концов мы нащупаем оптимально возможный состав бригад, но что это будут за метаконцерты! Что-то подобное партизанским отрядам. Наши ребята будут появляться из субпространства, наносить точечные удары и тут же исчезать, пока вооруженные силы Содружества опомниться не успели. Но ведь это до поры до времени… С помощью такой стратегии инициативы не захватишь. Да и уязвимое место есть — это стоянки звездолетов. Их никак не скроешь. Так что, думаю, надо будет использовать эти транспорты с Астрахани. Посадить на них полные команды и произвести полномасштабный налет на Молакар…
— На Молакар?! — На ее лице появился испуг. — Но я думала…
Марк сказал: Да, Корделия и ее штаб аналитиков разрабатывают и другие сценарии, которые могли бы воздействовать на Содружество. У них есть что-то подходящее, не связанное с таким количеством жертв, однако полное решение возможно только ко времени начала сессии Консилиума. Это слишком поздно. Сейчас наиболее приемлемое решение — это Молакар.
— Но, может, Содружество отступит и без этой варварской меры? Что, если оно примет наш ультиматум?..
Марк пригладил волосы, вылез из ванны и надел халат.
— Не думаю, что на этот раз мне удастся надавить на Магнатов-экзотиков. Они решат, что я блефую. Они даже и представить себе не могут — особенно эти чертовы лилмики! — что лидер человечества решится на какое-то иное, кроме упрашивания и уговаривания, решение. Они никогда не понимали людей. Наше тихое согласие на попечительство после Великого Вторжения они сочли за согласие подчиниться тирании, если только она будет облачена в белые перчатки и будет связана с галактической цивилизацией. Им и в голову не может прийти, что мы готовы рискнуть и потерять все. Единственный способ заставить их задуматься — я бы сказал, прозреть — это продемонстрировать волю и способность к разрушению. Мы будем вести себя, словно обезумевший воин на поле боя, который не жалеет ни своих, ни чужих.
— Все-таки Молакар… — прошептала Синдия. — Ах, Маркус, Маркус, значит, ты все-таки решился…
— Это наиболее эффективное решение, — откликнулся он.
— Тебе бы следовало поразмышлять и о чем-нибудь другом, — мягко сказала Синдия, направляясь за мужем в раздевалку — Попытайся опровергнуть Дэви Макгрегора, когда он во время своего выступления начнет отстаивать позицию Первого Магната.
Марк нахмурился, обсушил почти досуха голову полотенцем, потом сунул ее под отверстие автоматического парикмахера.
— Что-то я не совсем понял, о чем мне следует дискутировать с Макгрегором.
— Дэви совсем не такой несгибаемый, как твой отец. Он не стеснялся публично высказывать сомнения по поводу Галактического Единства. За те годы, что он управлял Землей, он научился выслушивать различные точки зрения. Если ты сможешь убедить его, если он поймет, что мы готовы пойти до конца… Если Дэви осознает, что Галактика находится на грани войны, он попытается найти компромисс. У него это может получиться. Особенно теперь, когда среди руководства восстания нет ни Фурии, ни Гидры. Теперь дискуссия может вестись на равных — наши позиции морально оправданы. Человеческая свобода столь же важна, как и спокойствие в Содружестве. Возможно, все придут к согласию. Поль никогда бы не пошел на переговоры, а Дэви может пойти.
— Сомневаюсь, — ответил Марк и принялся натягивать пижамные брюки.
— Маркус, дорогой, любимый!.. Ты должен использовать любой шанс, чтобы избежать насилия. Необходимо сохранить жизни все этих крондаков на Молакаре.
Он схватил ее за руки.
— Синдия, как ты не понимаешь? У нас нет выбора!.. Это прискорбное, но единственно возможное решение. Другого выхода у нас нет. Мы должны выбить из этих ханжей из Содружества их самодовольное безоблачное состояние духа. Они же не вояки и никогда ими не были. Они должны каждой клеточкой тела почувствовать, что мы не шутим. Только шок способен привести их в чувство. Взорвав необитаемую планету вроде Сибла, мы ничего не добьемся, но потеряем очень многое. Прежде всего психологическое преимущество. К тому же мы откроем наши карты… Другое дело, если мы уничтожим с помощью метасилы целую звездную систему.
— Что, Ментальный человек и это может сотворить? — спросила она.
— Почему бы и нет? Если бы только у нас было время, чтобы он подрос, возмужал!.. Нет, первоначальный выбор остается неизменным — Молакар. Только Молакар!.. Прежде всего это база для введения карантина вокруг Земли. Знаешь, сколько уже кораблей крондаков собралось там?
Синдия отрицательно покачала головой.
— Почти четыре тысячи. Я их сам видел, во время наблюдения с помощью ЦГ. И они продолжают прибывать со всей Галактики. Их теперь там сконцентрировалось больше, чем во время подготовки Великого Вторжения семьдесят лет назад.
— Выходит, Содружество что-то подозревает?
— Они были бы полными идиотами, если бы сидели сложа руки. Но они не предпринимают никаких действий, чтобы остановить нас. Признаюсь, это мне непонятно.
— Свяжись с Дэви Макгрегором, — Синдия продолжала упрашивать мужа. Она взяла его руки в свои, заглянула в глаза. — По крайней мере, поинтересуйся, согласен ли он искать компромисс. Пообещай мне это. Пожалуйста!
Она вцепилась в Марка с такой силой, что он едва смог высвободиться. Кривая улыбка появилась у него на лице.
— Пойдем-ка в постель, — предложил он. — Хватит этих глупых разговоров. Я уже сыт ими по горло.
— Значит, ты свяжешься с Дэви?! — обрадовалась Синдия.
— Я же сказал, что хочу любить тебя, — поморщился Марк, а его жена с каким-то истерическим и бесшабашным задором воскликнула:
— Ты получишь свое! Спасибо тебе, Марк! Если бы ты знал, как я тебе благодарна!
Тот с некоторым недоумением посмотрел на Синдию.
Никогда он не спрашивал жену, знает ли она об их кровном родстве.
Тема была запретная и потому крайне интересная. Как взрослый, уважающий себя человек, Марк не мог спросить об этом прямо, однако в кое-какую специальную литературу заглянул. К своему разочарованию, он обнаружил, что объясняется подобная тяга к Синдии довольно просто. Никакого физиологического запрета на половое общение брата и сестры не существовало. Антропологическое — да! Но главным образом — социальное! Таким образом древняя семья, род, племя регулировали здоровье потомства. Для этой цели существовали сложнейшие системы учета родства, но с тех пор, как человечество вступило в историческую эпоху, это табу уже действовало как безоговорочное только благодаря системе тех древнейших запретов. Вот почему общение с Мадлен ему казалось в высшей степени грязным и недостойным скотством, а любовь к Синдии нисколько не угасла. Дело в том, что Мадлен он помнил с раннего детства, она была его сестра «как таковая», а о родстве с Синдией он узнал только недавно, да и то это был вопрос спорный. Социальный запрет еще не успел сформироваться в нем, тем более что он просто-напросто любил эту женщину.