Страница 8 из 36
Однако случилось так, что свое намерение Вале не удалось выполнить сразу. Виноватыми в этом оказались Ваня Курочкин и Петя Побединский - ровесники и друзья Вали, которых он встретил на дворе.
- Ты куда? - заинтересовался Петя Побединский, круглолицый рыжеватый мальчик с наголо остриженной головой, племянник заведующего учебными лабораториями Виктора Николаевича Побединского.
- Ого! Если бы ты только знал! - таинственно ответил Валя.
- За мороженым? - высказал предположение Ваня Курочкин, сын уборщицы Степаниды Афанасьевны, мальчик широкоплечий и коренастый.
Валя хотел было молча последовать дальше, чтобы подчеркнуть таким образом необычайную важность дела, по которому он торопится, но ему стало жаль своих друзей.
- Вы, ребята, не сердитесь, - начал он дружелюбно. - Дело очень серьезное. Тут вчера такое произошло… Одним словом, я сделал одно историческое открытие. Только это пока что тайна!
- Какое? Историческое? - заулыбался рыжеволосый Петя.
- А что ты смеешься?!
- А что же мне, плакать, что ли?
- Не ссорьтесь, ребята, - примирительно вставил Ваня.
- Ты что, хочешь, чтобы я рассказал, в чем дело? Да ? - сказал Валя. - Но я же говорю тебе, что это тайна!
- И никакой тайны у тебя нет, и ничего ты рассказать не можешь! насмешливо ответил Петя, пожимая плечами.
- Ах, не могу? Хорошо! Так вот: я вчера в сарае у бабушки нашел в старом письменном столе такой исторический документ, что о нем… ты сам скоро услышишь! - не выдержал Валя. - Его написал наш прадедушка. Знаменитый изобретатель. Там такое описывается… такое… да что с тобой говорить! Одним словом, важное изобретение! Вот. Соображаешь?.. А сейчас я опять иду на дачу к бабушке, чтобы хоть весь стол сломать, а достать из него оставшиеся там страницы… - закончил Валя, понижая голос и настороженно оглядываясь по сторонам.
- Вот это интересно! - уже совершенно другим тоном заговорил Петя, вынув руки из карманов и почему-то скрестив их на груди.
- А что за изобретение? - деловито спросил Ваня. Он очень любил технику и интересовался сущностью изобретения. Ему было досадно, что Валя так и не может толком все объяснить. Петю же Побединского, с огромным удовольствием читавшего всевозможные приключенческие повести, волновало лишь само происшествие, и он расспрашивал главным образом о том, как было устроено потайное отделение в столе.
- Ты уверен, что, когда ты доставал бумагу, за тобой никто не следил? -мрачно спросил он.
- Нет, никто.
- И все-таки нам придется пойти с тобой. Мало ли что! Ты даже не представляешь, какие опасности могут встретиться на твоем пути! - продолжал Петя.
- Какие?
- Всякие! - категорически заявил Петя. - Ты же говоришь, что это важные документы, значит, за ними могут охотиться преступники, которые хотели бы завладеть этим ценным изобретением, - фантазировал Петя. - Тебе, Ваня, придется зайти домой и взять Кудлу. Без собаки отправляться нельзя. Может быть, нам придется идти по следу! Да, моя большая лупа у тебя? Возьми обязательно! Шерлок Холмс в таких случаях никогда не расставался с лупой…
Ребята направились к дому Вани Курочкина, чтобы, по совету Пети, захватить собаку и лупу. Валя понимал, что все это только лишняя потеря времени, но Петя умел даже самому обычному делу придать оттенок игры с тайной и приключениями, и потому с ним было весело.
Черного и кудлатого щенка Ване подарила позапрошлой весной Петина тетя, жена заведующего учебными лабораториями Побединского, Вероника Аркадьевна. Ваня не очень симпатизировал этой женщине. Она носила слишком пёстрые платья, говорила как-то в нос и плохо произносила букву "р". По глубокому убеждению Вани, неумение произносить букву "р" было у нее действительно от природы, а что же касается произношения в нос, то Ваня уверял, будто бы Вероника Аркадьевна просто "ломается", потому что он слышал, как она кого-то ругала совершенно естественным голосом.
Вручая Ване свой подарок, Вероника Аркадьевна объяснила, что щенок очень породистый, и посоветовала назвать его каким-нибудь красивым и звучным именем - например, Гиацинта. Однако, несмотря на все старания Вани и его товарищей, имя Гиацинты почему-то не воспринималось глупым щенком. Как-то мать Вани, замахнувшись на Гиацинту мокрым веником, ни с того ни с сего обозвала ее "Кудлой". С тех пор эта кличка прочно утвердилась за ней: на нее она откликалась с большой охотой.
Завидев ребят, Кудла пришла в буйный восторг. Она прыгала и пыталась лизнуть кого-нибудь в лицо, как будто заранее предвкушала интересную прогулку.
Ребята совсем было собрались отправиться в путь, но Петя вдруг вспомнил, что ему обязательно надо забежать домой и предупредить тетю: она всегда очень сердится, когда он уходит далеко без спросу. Пришлось возвращаться обратно к учительскому корпусу.
Все эти задержки начинали уже беспокоить Валю. Ведь нужно торопиться на дачу к бабушке, а он болтается с товарищами по парку уже более часа! Но он, конечно, не мог предвидеть, что последствия всех этих задержек могут таким роковым образом повлиять на исход экспедиции за историческими документами, иначе он бросился бы бежать к бабушке один со всех ног.
Наконец ребята вышли через калитку из парка и направились мимо поселковых домиков к виднеющемуся невдалеке лесу. Впереди бежала Кудла, помахивая свернутым в колечко пушистым хвостом.
В тенистом и прохладном лесу пришлось тоже чуточку задержаться. У Пети появилось желание проверить, хорошо ли Кудла ищет по следу среди березовых стволов и ореховых кустарников. Во дворе и в парке, в котором росли только сосны, она проделывала это неплохо. Ваня принялся спорить с Петей, защищая честь своего пса и доказывая, что любая перемена обстановки не должна ничего изменить, если только собака обучена хорошо.
Несмотря на протесты Вали, тут же стали производить опыты. Ваня закрывал глаза вырывающейся Кудле ладонями, а Петя убегал далеко в чащу леса, делая сложные зигзаги между кустами, и там прятался. Вслед за этим по команде Вани: "ищи!" - Кудла бросалась по следу, низко опустив голову, учащенно посапывая и отфыркиваясь. Неизменно она находила Петю, который поджидал Кудлу, скрестив руки на груди.
Проверка повторялась несколько раз, пока, наконец, Петя не согласился, что у Кудлы есть нюх.
- Замечательный нюх! - торжественно проговорил Ваня, похлопывая собаку по мохнатой спине.
- С такой действительно не пропадешь, - согласился Петя.
- Ребята, пошли скорее! - взмолился Валя. Ребятам предстояло перейти через мостик, устроенный из трех бревен в том месте, где ширина маленькой речушки Пигалицы не превышала нескольких метров. С одного боку узенького мостика были перила из крупных, плохо обтесанных жердей, заметно лоснящихся там, где за них чаще всего держались руками. На середине мостика стояла босая девочка лет десяти, в коротком красном платьице, и тихо всхлипывала.
- Ребята, девчонка плачет! Надо это… утешить! - сказал Петя.
- Кто обидел? - деловито спросил Ваня.
- Свечи урони-ии-ла… Утонули они… - всхлипнула девочка.
- Как же утонули? - удивился Валя. - Восковые и парафиновые свечи не тонут, это я сам видел.
- А у меня были железные свечи… в газету завернутые…
- Ребята, она сошла с ума! Наверно, от горя. Вы же слышите, что она говорит про железные свечи. Разве такие бывают? - авторитетно заявил Петя. Ну, утешайся скорее, а то нам некогда.
- Бывают железные… - снова всхлипнула девочка. - У меня отец на грузовике шофером работает, а там железные свечи для мотора… Папа послал меня за ними в город, а я вот… уронила, и теперь они утонули… - и принялась вытирать глаза красной косынкой.
- Уже утешается, можно идти, - заметил Петя и направился было дальше. Но Ваня решил принять более близкое участие в судьбе затонувших автомобильных свечей.
- Сколько было? - деловито спросил он и, получив ответ, что четыре, принялся торопливо раздеваться, что-бы лезть в воду.