Страница 47 из 68
Теперь дислокация подвижного рода войск сыграла скверную шутку. Пока перебросишь к театру военных действий, пройдет немало времени. Тут каждый день на счету, а ведь стандартный железнодорожный вагон вмещает сорок человек или восемь лошадей. Два десятка вагонов минимум на один эскадрон штатного состава военного времени — практически целый состав. Или его половина. Даже в последнем случае, грубо говоря, четыре эшелона на бригаду без обозов, и все в полной спешке, рискуя не успеть.
Чижевский вообще сомневался, что в штабах имелись какие-то планы на случай войны. В противном случае никто не требовал бы невыполнимого, и каждый приказ звучал четко и ясно. Как положено в армии — задача, соседи на флангах, приданные подразделения, сроки исполнения… Да и дислокация войск около границы делала их одинаково неготовыми ни для наступательных действий, ни для оборонительных. Когда роты разбросаны на широком фронте по разным местечкам и даже связь толком не налажена, ни о какой войне речи быть не может. Тут пока бригаду соберешь, а ведь и в этом случае на нее придется полоса в добрых полсотни километров. Для четырех пехотных батальонов, двух неполных эскадронов и одной трехдюймовой батареи вещь совершенно невозможная. Сколько получается штыков на километр? Лучше не подсчитывать.
Хорошо было во времена первой Отечественной войны, когда армия была армией, а вот железных дорог не имелось. Пусть часть путей за собой Чижевский разрушил, но долго ли их починить? Следовательно, опять придется занимать оборону, хоть как-то задерживать.
Не станция, фактически — полустанок, зато перед ней небольшая речушка в крутых берегах, пусть замерзшая, но все какая-то преграда.
— Закрепляемся здесь!
Но насколько бесконечный день! Хотя по времени уже скоро начнет темнеть. Значит, можно считать, что в запасе будет целая ночь. Да и командование не бросит, ведь именно здесь пролегает путь на Смоленск. Сюда должна подойти еще одна рота. Обещали еще какие-то подразделения, только пока неопределенно, словно сами до сих пор не решили, какие меры предпринять против вторжения.
И уж совсем осталась незамеченной солдатами смена власти в далекой Москве. На переднем крае больше заботят генералы, чем далекий президент.
— Почему отошли без приказа? — Командир бригады полковник Корк сердито смотрел на Чижевского сквозь стеклышки пенсне.
— В противном случае рота была бы полностью уничтожена. Был атакован силами пехотного полка, усиленного артиллерией и кавалерией. Принял бой, но затем неприятель начал обход позиций. В условиях полного необеспечения флангов и отсутствия какой-то поддержки был вынужден отойти, повредив за собой железнодорожные пути.
Начальник прибыл на полустанок самолично на коротеньком — паровоз и два вагона — составе. Ночь была беззвездной, все небо в тучах, и лишь несколько фонарей у перрона бессильно пытались разогнать темноту.
Полковник промолчал. Профессиональный военный, он сам прекрасно понимал: одной ротой ничего сделать невозможно, и в отступлении больше вины на нем, не сумевшем вовремя собрать бригаду и организовать правильную оборону. Но как соберешь, если она раскидана и по фронту, и в глубину, а сам он связан по рукам и ногам вышестоящим командованием? А последнее лишь только путает да отдает противоречивые директивы и требует быть сильным одновременно и везде?
— Никаких вводных я также не получал, — напомнил Чижевский.
— Вводные… — вздохнул Корк. Был он из тех, кто принял революцию сразу. В силу ли идеи, по корыстным ли расчетам — кто знает? Если последнее, то явно зря. При всех армейских сокращениях большой карьеры сделать не получилось и удалось подняться по званию лишь на одну ступень. После чего Август Иванович застрял в новом чине как бы не навсегда. — Война объявлена официально. Цель, как было сказано у поляков — восстановление исторической справедливости и присоединение якобы извечно польских земель. Включая Смоленск и далее. Вторжение происходит на широком фронте. Одна войсковая группа пока точно не установленной численности под командованием Рыдз-Смиглы движется сюда. Другая перешла в наступление против союзной нам Украины в направление Киева. С ними — так называемая армия Западно-Украинской республики. Положение серьезное. В стране объявлена мобилизация. Но есть хорошие новости. Вольный город Петроград заявил об объединении с нашей республикой. Всевеликое Войско Донское совместно с Кубанью выступило за тесный союз с нами и полную поддержку на все время войны. Сибирь пока молчит, но есть надежда и на помощь оттуда. В свете этого наша главная задача — продержаться и дать время для развертывания соединенной армии. Каждый день играет роль.
— Чем держаться, товарищ полковник? — не удержался Чижевский.
— Чем можем. Ладно, капитан. К утру здесь сосредоточится бригадная группа в составе двух батальонов и эскадрона. Батарею я тоже переброшу сюда. Большего сделать пока не могу. Сам понимаешь… Дальнейшее — уже прерогатива командования. Но недавно было твердо обещано, что сюда в самое ближайшее время начнется переброска сил. Лишь не указано, куда именно и каких. Командование в районе железной дороги я принимаю на себя. Основной бой примем чуть дальше. Я там уже наметил позиции. Твоя задача — продержаться на выбранном рубеже хотя бы до полудня. Впереди тебя будут действовать кавалерийские разъезды. Они же обеспечат наблюдение за флангами. Задача ясна?
— Так точно! — вытянулся Чижевский.
Все хорошее из услышанного принадлежало будущему. Пока же предстояли бои при неблагоприятном соотношении сил, но тем не менее на душе стало легче. Все не в одиночестве, а на миру и смерть красна.
Капитан машинально прикинул. Мобилизация — минимум месяц. Пока новые части добьются хоть какой-то слаженности, из аморфных образований превратятся в боевые единицы, времени пройдет немало. Пусть даже костяком послужат бывшие фронтовики Великой войны, а уж в отставных офицерах недостатка вообще не предвидится. Как достаточно и генералов, выкинутых из армии в свое время за ненадобностью или по одному подозрению в контрреволюционности. Зато налицо явно будет нехватка техники. Новая практически не выпускалась, старая превратилась едва не в хлам. Та же авиация, к примеру, представляла набор летающих гробов большей частью времен той же войны.
Но части первой очереди могут появиться на фронте в течение недели. Какие-то раньше, какие-то позже, тут уже исключительно вопрос переброски. Казаки… Вот с ними не ясно. Просто отрадно знать, что Краснов решил вступить в войну, переборов казачий сепаратизм.
— Сколько у тебя людей?
— Штыков — сто пятьдесят три. Плюс два офицера и пулемет. Рота понесла потери…
— Ничего. С первым пополнением доведем до штата. В Смоленске и других городах призыв начат с полудня. Теперь лишь вопрос времени…
А что в военном деле не связано со временем?
Хорошая погода на войне радует далеко не всегда. Легкий, градуса три, морозец, ясное небо, а в нем — стрекочущий чужой самолет.
— «Поте», — машинально заметил капитан.
Он старался следить за военной техникой, особенно той, что состояла на вооружении потенциальных противников.
— Что? — не понял Тертков.
— Говорю, самолет марки «Поте». Французский разведчик. Но Польша производит их по лицензии. Двухместный, может нести бомбы.
— Ааа… — протянул комиссар. — Думаешь, отбомбится?
— Не обязательно. Скорее всего, они просто определяют расположение наших позиций. Сверху-то все видно. Потеряли нас вчера, вот теперь и намечают, где мы их ждем и где лучше нас атаковать. В общем, хреново. Нам бы сейчас дождичек, да с оттепелью, чтобы поляки увязли в распутице. Вообще, им бы лучше подождать до теплых дней, и уж тогда воевать. Что-то поспешили. Март месяц, несколько дней, и поневоле возникнет пауза. Не понимаю. Да ладно.
Он говорил, а сам следил за небольшим от расстояния самолетиком. Достать его из винтовок проблематично, пусть летит, раз помешать не получается.