Страница 40 из 68
Хотя нет. Уже у самой площади стала видна солдатская цепь силой примерно в роту. Народа же на площади, по прикидкам Кротова, пока находилось чуть больше тысячи. Но и до митинга времени еще хватало. Наверняка подойдут позже. Не очередь же, заранее место занимать не станешь. Пусть погода склонилась на весну, долго стоять все равно холодно.
Кротов старательно обошел площадь и сразу двинулся на второй круг. Люди все прибывали и прибывали, следовательно, прибывало проблем с поисками. Это сейчас можно пройти не толкаясь, а если нахлынет настоящая толпа, как бывало не раз и не два, тогда уже поиски станут явной проблемой.
Он увидел Дину, когда пошел на третий обход. Откуда-то из Столешникова переулка появилась целая толпа молодых людей обоего пола, возбужденных, галдящих, довольных непонятно чем. Вероятно, просто упивались собственной революционностью, как поколения иных революционеров до них. Тут ведь абсолютно неважно, за что ты. Главное — что против. Критиковать, требовать, свергать всегда легче, чем предлагать взамен хотя бы что-то реальное.
— Дина! — Пусть не слишком культурно кричать женщине, но даже изрядно подсократив расстояние, Кротов был не уверен, что Писаревская не смешается с толпой, не пропадет среди прочих недовольных.
Вокруг стоял гул. Люди обменивались мнениями, и расслышать что-либо было трудно. Но офицерам постоянно приходится повышать голос, перекрывать не то что разговоры — грохот боя. Девушка вдруг остановилась, повернулась, нашла зовущего и улыбнулась, словно ждала встречи.
При таком стимуле пробьешься через ощетинившийся штыками вражеский строй, а не то что через толпу праздных обывателей. В данный момент Кротов их практически не замечал, двигаясь подобно мощному ледоколу через едва схватившийся лед. Кто-то вроде возмущался, но не слишком ретиво. Чувствовалась в полковнике сила. Та самая, которая позволяет управиться с любым людским сборищем.
— Здравствуй! — На спутников Писаревской Кротов не взглянул. Мельком лишь отметил, что относятся они к людям явно не рабочим и не служащим — последнее в исконном смысле. Так, не то полубогемная, не то конторская братия, привыкшая отбывать часы, но кичащаяся положением. Те, к кому офицер никогда не испытывал симпатий.
— Здравствуй! — Девушка улыбнулась в ответ. Похоже, она тоже была рада встрече. — Не думала, что ты будешь здесь.
— Я искал тебя, — признался Кротов. — В редакции намекнули, что ты придешь на митинг. В Петрограде встретиться не получилось. Так вышло, что отправился туда позже. Да и дел оказалось больше, чем ожидал. Только сегодня вернулся.
Спутники Писаревской отошли, дали возможность остаться одним. Насколько это возможно в постепенно разрастающейся толпе.
— Где же еще быть? — удивилась Дина.
— Где угодно. Смысл протестовать после выборов! Знаешь, мне происходящее здорово напоминает семнадцатый год. Сплошные протесты, куча недовольных, множество разнообразных слов и полное отсутствие хоть каких-то дел. Против — хорошо, но ведь надо что-то предлагать взамен. Реальное, делающее мир лучше.
— Ты просто не понимаешь!..
— Напротив. Я это проходил. Начиная с одного февраля. И в итоге проиграли войну, развалились на несколько частей, да и жить стало хуже. Стоит наступать на те же грабли? Уже молчу — выборы прошли, а всем не угодишь. Так что мое дело сторона. Как помнишь, я гражданин Сибири, и к Московской республике отношения не имею. Разве что, по факту происхождения.
— Но нынешний кандидат нам не подходит!
— А другой не подойдет кому-то еще. О вкусах не спорят, а вот о взглядах — без конца, — Кротов чуть не добавил, что все политики одинаковы, но решил не лукавить. Нынешний ему чем-то нравился. На общем фоне.
— Слушай, ты говорил, будто офицером был, — Писаревская явно не желала слушать доводов разума.
— Был.
— Нам такие люди могут понадобиться.
— Очередную революцию готовите? — Почему единственная понравившаяся женщина является идейным врагом?
— Давай потом об этом поговорим. Ты лучше послушай, о чем тут будет речь. Тогда поймешь.
— Может, лучше сходим куда-нибудь? Посидим, поговорим, заодно просветишь: какой свободы вам еще надобно? Мне, как иностранному подданному, маячить на чужом митинге не пристало.
— А спасать кого-то?
— Другое дело. Вполне по-христиански, хотя февраль и отменил старые ценности.
Договориться сегодня им было явно не суждено. Оба чувствовали это, и разговор становился каким-то беспредметным, словно каждый не слышал другого. Или беседа велась на разных языках.
— Дина! — Кто-то из компании девушки вернулся, маня Писаревскую за собой в толпу.
— Где тебя найти завтра? — спросил Кротов.
Неприятно было отпускать женщину с учетом возможной реакции власти, даже наиболее одиозные демократы рано или поздно стараются защититься от толпы, но и митинговать полковник не собирался. По самым разным причинам.
— Ты же знаешь, где я работаю, — Дина явно была разочарована результатом беседы.
— Хорошо. Я подойду к обеду.
Впрочем, особо далеко от площади Кротов не уходил. Это сейчас тишина и благодать, а дальше повернуться может по-разному. И если что, надо будет любой ценой спасти молодую бунтарку. Она же не виновата, что выросла в стране, где протестовать уже который год стало традицией.
Вопреки ожиданиям, ничего не произошло. Власти решили пока не обращать внимания на протесты. Может, не видели в том особой угрозы, может, считались с волеизъявлением части граждан. Пошумят, поговорят, успокоятся. Болтовня — еще не бунт.
Встал Кротов рано. Беспокойство не давало спать всю ночь, и теперь первым делом мужчина вышел на улицу в поисках свежей газеты и новостей. Мало ли что могло произойти за ночь? Только интересно: вчерашний доклад будет иметь какие-нибудь продолжения или все расчеты Кротова с новым правительством на этом закончены? Что у них, своих людей нет, дабы привлекать посторонних? Самое крупное из новых государств. Не по территории, с Сибирью здесь не сравниться, но по населению. Соответственно, выбор имеется богатый.
В газетах ничего особенного не было. Митинг был помянут вскользь, как вполне заурядное событие. Ни о каких эксцессах не говорилось. О требованиях и прочем — тоже. Несколько скупых строк, суть которых можно свести к одному предложению: часть граждан оказалась недовольна результатами выборов, собралась, выразила протест и разошлась.
Слава богу! Кротов почему-то ожидал худшего и был рад ошибке. Теперь можно было спокойно позавтракать, некоторое время подождать возможных посыльных, обещал ведь, а потом собираться на встречу. Что-то он утратил в женских глазах, но с другой стороны, нельзя идти против совести. Даже ради понравившейся женщины.
Мотор, старой марки «Паккард», ждал у гостиницы, и Кротов сразу понял: за ним. Странно. Даже в суете дел о случайном порученце помнили, и не сказать, чтобы знак внимания был неприятен. Только чем он заслужил подобную «милость»?
— Товарищ Кротов? — Мужчина в кожанке, скучавший рядом с автомобилем, сразу сделал шаг навстречу.
Мелькнула привычная в последнее время мысль: может, угроза? Пусть случайный спасенный стал новым президентом, но это отнюдь не означает, что весь карательный аппарат сразу перейдет на его сторону. Да и все-таки Кротов был реальным врагом любой нынешней власти. Копни поглубже, человек Покровского, совершивший немало преступлений в Сибири, да и здесь выполняющий поручения контрреволюционного Центра. Это не митингующие на Тверской, в принципе люди свои, тут уже минимальное наказание — расстрел после долгих допросов, пыток и показательного суда. Или вообще без суда по приговору какого-нибудь охранника завоеваний революции.
Полковник чуть шевельнул рукой. «Наган» был на месте, пусть извлечь его быстро не удалось бы. Пока расстегнешь шубу, пока ухватишь… Надо носить в кармане, чтобы иметь возможность стрелять даже сквозь одежду.
— Да. Чем обязан?
— Вас велено доставить в Кремль по поводу вчерашнего доклада.