Страница 45 из 48
- Коротко объясню, - сказал он, - надо торопиться, хотя это шоссе совершенно пустынно. Все мы погибли от немецкой бомбы. В этой самой воронке. Ясно?
“Делегаты” молчали. Петронеску продолжал:
- Леонтьев в наших руках. Чтобы нас не искали, я решил использовать эту воронку. Для большей достоверности нам пригодятся эти два трупа. Вот почему пришлось убить их… Впрочем, человечество не так уж много потеряло… Теперь - скорее за работу! Вот две шашки тола, положите на них трупы и взорвите тол. К сожалению, тола на всю машину не хватит, придётся взорвать некоторые её части, а кузов машины запрятать в лесу.
Когда всё было сделано, Петронеску и его спутники пошли в глубь леса. Бахметьева несли на руках. Шли долго, часто отдыхали и к вечеру прошли километров десять. Здесь Петронеску облюбовал местечко для привала. Это была глухая лесная поляна, расположенная, по-видимому, в самой глубине лесного массива. Никаких признаков жилья поблизости не было. Обширную поляну можно было использовать для посадки самолёта.
Связав Бахметьеву руки, Петронеску начал приводить его в чувство. Он дал ему понюхать нашатырного спирта. Вскоре Бахметьев открыл глаза. Он не сразу пришёл в себя и с удивлением рассматривал лесную поляну, склонившегося над ним Петронеску и девушек, сидящих в стороне.
- Здравствуйте, - как ни в чём не бывало сказал ему Петронеску. - Как вы себя чувствуете?
Бахметьев ничего не ответил и только поморщился от страшной головной боли. Он начал вспоминать все события прошедшего дня.
- Нам надо серьёзно поговорить, - сказал Петронеску. - Не удивляйтесь тому, что случилось. Поверьте, всё к лучшему. Не сомневайтесь, что придёт день, когда вы меня поблагодарите от всей души за то, что я для вас сделал. Короче говоря, вы военнопленный и находитесь в руках германских военных властей. Вы нам нужны, господин Леонтьев, и если будете разумно себя вести, то у вас не будет оснований для недовольства Германией и своей судьбой. Говорю это официально, по поручению германского верховного командования… Дня два, пока мы переберёмся через линию фронта, вам придётся помолчать. Предупреждаю: малейшее непослушание, попытка к бегству, обращение к случайным прохожим дадут мне право покончить с вами. Отныне инженер Леонтьев может существовать лишь как лицо, почётно состоящее на германской службе. Иначе он вообще не будет существовать. Вот всё, что я пока могу вам сообщить. Сейчас я по радио снесусь с немецкими властями. Что прикажете им передать от вашего имени?
- Передайте им, - ответил Бахметьев, - что всё, чем я до сего дня мог быть полезен немецким военным властям, я уже сделал. Надеюсь, что германское командование уже оценило мой “Л- 2” и не имеет оснований быть мною недовольным… Кроме того, во избежание лишних разговоров я прошу передать, что все чертежи и расчёты “Л- 2” я с собой не взял, а отправил в Москву. Вот и всё.
- Я вижу, вам угодно иронизировать, - ответил Петронеску. - Но ничего, в Берлине вы заговорите иначе… Уверяю вас…
Грубая работа
Около трёх часов дня военный прокурор корпуса полковник юстиции Дубасов, которому Свиридов сообщил о происшествии, прибыл вместе с сотрудниками контрразведки к тому месту, где Петронеску инсценировал гибель машины от прямого попадания фугасной бомбы. Дубасов сразу приступил к исследованию окружающей местности и, в частности, дна воронки, образовавшейся от разрыва бомбы.
Полковник Дубасов до войны в течение многих лет работал старшим следователем областной прокуратуры, а затем был выдвинут на должность следователя по важнейшим делам при прокуроре республики. Отсюда он в начале войны попал в военную прокуратуру.
Многие годы следственной работы выработали в нём чисто профессиональные навыки и методы расследования. Он понимал, какое огромное значение имеет осмотр места происшествия, нередко дающий возможность раскрыть самое запутанное, тщательно подготовленное преступление.
В данном случае всё на первый взгляд подтверждало факт гибели “делегации” и машины, в которой она следовала. В самом деле, искалеченные при взрыве, но поддающиеся опознанию тела одного из “делегатов” и водителя машины были налицо. Обломки самой машины - дверцы, мотор, номер, два колеса, даже радиаторная пробка - валялись тут же. Наконец, самая воронка, образовавшаяся в результате взрыва, не вызывала сомнений: это была типичная воронка от разрыва фугасной авиабомбы весом не менее ста килограммов. Отсутствие остальных трупов вполне могло быть объяснено силой взрыва.
- Товарищ полковник, всё ясно, - произнёс один из офицеров, когда осмотр места происшествия подходил к концу. - Взрыв был очень сильный, и после прямого попадания бомбы вряд ли кто из пассажиров машины мог уцелеть. А судя по всему, машина и её пассажиры находились в самом центре бомбового удара. Разрешите, товарищ прокурор, приступить к составлению протокола осмотра и доложить наши выводы штабу?
- Подождите, - спокойно ответил Дубасов, продолжавший копаться на дне воронки. - Доложить о том, что все погибли, никогда не поздно. Это как раз тот случай, товарищ Петренко, когда доклад не запаздывает.
- А жаль Бахметьева. Хороший был человек, - заметил Петренко, совсем ещё юный и розовый лейтенант.
- Подождите хоронить Бахметьева, - в том же тоне возразил Дубасов, доставая со дна воронки какой-то предмет и тщательно его рассматривая. - И вообще, товарищ Петренко, при вашей поспешности лучше служить в кавалерии, нежели в контрразведке.
Дубасов положил обнаруженный им предмет в свою полевую сумку, предварительно осторожно завернув его в носовой платок. И снова начал внимательно рыться в воронке.
Петренко не без ехидства подмигнул своим товарищам: он явно считал усердие Дубасова излишним.
Между тем прокурор перешёл к осмотру обнаруженных трупов, точнее - того, что от них осталось. Ему помогали сотрудники контрразведки. Дубасов начал с черепа водителя машины. Через несколько минут в густых, сильно обгоревших волосах искалеченной головы Дубасов нашёл то, что искал: входное отверстие пулевого канала. Дальнейший осмотр обнаружил, что выходного отверстия нет и, следовательно, пуля застряла в черепе.
- Товарищ Петренко, - сказал Дубасов, - поезжайте на машине в ближайший населённый пункт или часть и привезите оттуда бритву. Затем вызовите сюда по телефону судебно-медицинского эксперта, или патологоанатома, или, в крайнем случае, хирурга.
- Слушаю, товарищ полковник, - ответил Петренко. - Есть привезти бритву и вызвать сюда врача.
И Петренко помчался выполнять задание.
Дубасов принялся за осмотр черепа “представителя областной интеллигенции”. Он внимательно рассмотрел замеченный им на виске покойного большой синяк со ссадиной, а затем нащупал в затылочной области осколки размозженной кости.
Потом он исследовал дверцы машины и радиаторную пробку, которую достал из сумки. С удовлетворением отметив, что дверная петля не сломана и даже не помята, Дубасов обмотал спичку клочком ваты и протёр петлевое кольцо. На вате сразу образовалось свежее масляное пятно.
Оказалась в полной исправности и радиаторная пробка. Дубасов прежде всего осмотрел резьбу той части пробки, которая ввинчивается в радиатор. Резьба была цела.
- Товарищ Федотов, - обратился Дубасов к своему помощнику, - осмотрите эту радиаторную пробку и дверцы и дайте своё заключение.
Федотов осмотрел дверцы и пробку и замялся. Ничего интересного он в этих предметах не обнаружил.
- Ну? - спросил его Дубасов. - Что скажете, мистер Шерлок Холмс?
- Я не совсем понимаю вас, товарищ полковник, - пробормотал Федотов. - Тут, стало быть, дверцы от машины и, так сказать, пробка…
- Несомненно, - улыбнулся Дубасов, - дверцы и пробка. И что же?
- Обломки машины, - произнёс Федотов.
- Осмотрите внимательнее, - предложил Дубасов. - Эти дверцы вырваны из кузова силой взрыва? Так, что ли, вы полагаете?