Страница 62 из 115
Поужинав, мы сразу валились спать, по жребию определяя часового.
В ту ночь я дежурил первым, слушая треск костра, подбрасывая в него поленья и любуясь звездным небом.
Меня сменил Кимли, и я сразу же заснул, едва только мое тело приняло горизонтальное положение.
Мне приснился сон.
Мне часто снятся сны, наверное, это говорит о моем богатом воображении. Я слышал, что другим людям снятся, в основном, черно-белые сны, мои же всегда были цветными, передавали вкусы и запахи. Не знаю, что по этому поводу сказал бы старина Фрейд, но я не верю в сны. Не верил до сих пор. Игра подсознания, вмешательство потусторонних сил… я не знаю.
Я снова стоял посреди НИЧТО.
На этот раз мой собеседник был одет в строгий черный костюм, словно только что вернулся с похорон. Глаза его скрывали темные очки.
— Тебе угрожает опасность, — сказал он без всякого приветствия.
— В последнее время она угрожает мне постоянно.
— Я говорю не об абстракции, а о конкретной опасности, которая уже близко к тебе и твоим спутникам.
— С чего это ты решил меня предупредить?
— Так интереснее. Скучно, если спектакль заканчивается еще до антракта.
— Что за опасность?
Он пожал плечами:
— Ты увидишь сам.
— Когда?
— Уже скоро. Тебе надо уходить.
— Ты — бог? — спросил я.
— В твоем понимании — нет.
— А в твоем?
— Никогда об этом не думал. Я зритель. Я игрок.
— Есть и другие игроки?
— Когда-то были. Когда-то будут снова. НИГДЕ и НИКОГДА я один.
— Ты играл с ними?
— Да.
— И ты победил?
— Я НИГДЕ. Их нет.
— Значит, победил?
— В ИГРЕ нет постоянной победы.
— Тогда зачем играть?
— Ради вечного продолжения.
Я проснулся. Меня била нервная дрожь. Силуэт сидящего Кимли гранитным валуном возвышался на фоне ночи, костер продолжал гореть. Вокруг была тишина, нарушаемая обычными лесными звуками. Ничто не предвещало угрозы.
Заворочался и сел сэр Реджи.
— В чем дело? — недовольно спросил гном, зевая. — Если вы не хотите спать, можете подежурить вместо меня.
— Надо уходить, — сказал я.
Сэр Реджи удивленно на меня посмотрел.
— Я тоже чувствую угрозу, — сказал он. — Но мне пока неясно, откуда она исходит.
Я протянул руку, показывая в сторону, откуда мы пришли.
На дорогу наползал туман.
Это был не обычный туман. Он не клубился и не стелился над дорогой, он надвигался сплошной серой стеной, и от него веяло угрозой.
— Приближается со скоростью пешего путника, — сказал сэр Реджи. — Слишком быстро для обычного тумана.
— Я чувствую колдовство, — сказал Кимли. — По коням.
Мы не заставили просить дважды, уже через пять минут собрались и были в седлах. За это время туман приблизился на расстояние полета стрелы. Он был непроницаемым, ничто не проникало сквозь его стену, он словно поглощал деревья, землю, дорогу и само пространство.
— Вперед! — крикнул Кимли.
Лошади не успели отдохнуть, но тоже словно почувствовали, что с этим странным и отнюдь не атмосферным явлением лучше не связываться, поскольку без всякого принуждения понеслись во весь опор. Туман почуял, что жертвы ускользают, и прибавил скорость. После этого у меня уже не оставалось сомнений, что главная его цель — мы.
Безумная скачка по ночному тракту — опасная затея. Лошадь может в любой момент угодить ногой в яму, упасть или скинуть своего седока, но никто из нас не снижал темпа. Никто не хотел встречаться с туманом и с тем, что он скрывает внутри.
Ноги принадлежащего гному пони были короче, чем ноги наших лошадей, однако он был моложе и питался куда лучше, поэтому Кимли не отставал.
Преодолев небольшой подъем, мы остановились. Туман двигался на нас, было видно, что он простирается глубоко в лес, так что сворачивать с дороги нам не стоит. От тумана мы не избавимся, зато потеряем в скорости.
— Если мы будем продолжать в том же духе, то загоним лошадей насмерть еще до рассвета, — сказал сэр Реджи.
— Да, — согласился гном.
— Другие предложения есть? — поинтересовался я.
— Нет! — крикнул сэр Реджи и пришпорил коня.
Мой скакун нес самый большой вес, поэтому не было ничего удивительного, что он скопытился первым. Через два часа нашей бешеной скачки он остановился и более не сделал ни шагу, как я его ни пришпоривал. Ноздри его раздувались, бока, вздымавшиеся в тяжелом дыхании, покрылись пеной.
Сэр Реджи развернулся и поскакал ко мне. Одним движением он выскочил из седла и оказался рядом.
— Эта кляча не сделает больше и шага, — сказал сэр Реджи. — Садись на моего коня.
— А ты?
— Ни одна из оставшихся кляч не выдержит двойного веса, тем более при такой скорости, — сказал он. — Я побегу рядом.
И он действительно побежал, держась рукой за мое стремя. Я никогда не думал, что человек может составить конкуренцию лошади в скорости передвижения. Но раньше я не знал сэра Реджи.
Пони сдался на рассвете. Он рухнул на бок и остался лежать бездыханным. Мой новый конь недалеко от него ушел, мы бросили и его тоже. Туман приближался.
Светало, и мы смогли рассмотреть бесплотного врага.
Туман был серым, с каким-то серебристым отливом цвета металлик, как у породистого «мерседеса». Облаком кубической формы он плыл по дороге и по лесу, своими прямыми линиями отвергая любую мысль о естественном, природном происхождении. И надвигался он быстро, с неотвратимостью судьбы и неумолимостью смерти. За ним не оставалось ничего, кроме пустой земли, он словно поглощал деревья, траву, плодородный слой почвы. Поглотил он и животных, оставленных нами на дороге, словно жертвоприношение древнему и жестокому богу.
Мы задыхались, особенно тяжело приходилось грузному и кряжистому гному. Бежать уже не было сил, мы просто переставляли ноги по дороге, спотыкаясь почти на каждом шагу, и скорость наша не сделала бы чести и черепахе со сломанной ногой. Туман приближался.
Я остановился. Разумом я понимал, что остановка равноценна самоубийству, но тело просто отказывалось двигаться дальше. Наверное, те же чувства испытывали наши скакуны. Кимли остановился через два шага после меня.
— Идемте, — сказал сэр Реджи.
— Нет, — Я покачал головой. — Мы не смогли оторваться от него на конях, пешком мы тем более не уйдем.
— Не всякую опасность надо встречать лицом к лицу, — сказал сэр Реджи. — Иногда более мудро отступить. Мы ведь даже не представляем себе, с чем столкнулись.
— Как долго еще мы сможем отступать? Еще немного, и мы свалимся бездыханными, как наши лошади, — сказал гном.
По лицу сэра Реджи было видно, что лично он способен уйти еще очень далеко и сдерживает скорость только из-за нас. Поистине ничто не властно над Парящим Ястребом Кантарда — ни мечи, ни магия, ни само время. Но я таким не был.
До тумана осталось около двадцати метров, когда я повернулся к нему лицом и обнажил меч, сам удивляясь своему поступку. Лезвие Валькирии горело ясным светлым огнем. Свечение моего меча передалось молоту гнома и клинку сэра Реджи, который был вынут из ножен последним.
Туман накатил на нас и накрыл с головой. Он бы липким и вязким, опадал на наши тела, и каждая капля причиняла жжение и боль, словно сутью тумана была кислота. Я сразу потерял из виду своих спутников. Туман гасил звуки и сковывал движения. Я рубил туман своим светящимся мечом, словно был охвачен безумием, и лезвие Валькирии прочерчивало в плоти тумана горящие линии. Я кромсал туман на части, колол, рубил и резал, сражаясь с невидимым противником, танцуя безумный танец, каждое па которого могло завершиться смертью.
Я не знаю, сколько это продолжалось. Туман поглотил не только меня и моих спутников, он поглотил время и пространство, отправил нас в мир призраков. Но я не заканчивал своего танца, не останавливался ни на миг, потому что знал: стоит мне остановиться, сдаться, и мне никогда не выйти на свет.