Страница 7 из 38
Думал-думал лоботряс и ответил:
- Это всё ерунда. А вот вокруг чего Земля ночью вертится, когда Солнца нет?
Учитель только руками развёл, а старый Вершок подкрутил усы и похвалил сына:
- Даже сам Считайка, наш колхозный бухгалтер, и тот лучше не ответит. Как из стенгазеты читает мальчик.
- Сколько будет, если ты от четырёх яблок отнимешь два? - снова спрашивает учитель-мучитель.
Аршин лоб наморщил, палец в рот засунул, чтобы вернее думалось, и мигом решил: - Четыре.:
- Ну как же так? У тебя было четыре яблока, два из них ты отдал товарищу, сколько у тебя осталось? - Четыре.
- Да ведь ты два отдаёшь!
- Нет уж, дудки, - спорит Аршин, - я и сам их съем.
- Правильно, сынок, нечего яблоки всяким побирушкам раздавать, - поддержал отец. - Мальчик знает, что делает, его не собьёшь. За такие ответы хоть шестёрку ставь!
- Ну вот тебе последнее задание, - вздохнул учитель. - Возьми мел и напиши своё имя и фамилию.
Ученик расставил руки, отмерил на доске аршин и провёл длинную линию. Затем отмерил вершок и провёл вторую - покороче.
- Что это ты начертил? - не понял учитель.
- Длинная черта - Аршин, короткая чёрточка - Вершок.
- А буквами ты умеешь? - допытывался учитель.
- Да при чём тут буквы, если и так понятно? - не выдержал старый Кризас. Грамота облегчать должна, а не затруднять человеку жизнь. Будь моя воля, я бы и линии упростил, одни точки от них оставил.
Сколько ни убеждали старый и малый, учитель всё же оставил Аршина на второй год. А тому понравилось: он и третий, и четвёртый срок проторчал в том же классе; так и сидел бы там до седых волос, да семь лет спустя Кризас сам забрал его из школы. Как барана, домой пригнал.
- Хватит, научился! - заявил Дарате. - Три крестика поставит, как неграмотный, и будет с него. Главное, пусть деньги считать умеет, когда зарабатывать начнёт. Чтобы их куры не клевали.
- Стыд и срам! - убивается Дарата.
- Эка невидаль! - пожимает плечами неуч. - Наш учитель десять лет в одном классе сидит, и никто ему дурного слова не скажет. Наоборот, люди шапку снимают перед ним. А чем я хуже его? Если на то пошло, могу и ещё семь лет в том же классе от-бухать. Только парту побольше пускай дадут, а то ноги не влазят…
ХИТРОСТЬ СТАРОГО ВЕРШКА
Уже который день отдыхает от ученья Аршин, лежнем на печи лежит, набираясь сил для новых подвигов. Аршин лодыря гоняет, а отец ему помогает.
Валяется мальчик, задрав ноги к потолку, в руках грошик вертит, тот самый, что когда-то Шарик заработал; спит и видит, как бы ему за свой ломаный грош целковый получить. Дурень думкой богатеет.
А мать концы с концами не сводит, чтобы этого обжору прокормить, из долгов не вылазит, чтобы одеть дылду, вертится, словно белка в колесе, чтобы лежебоку обслужить. Как пчела вокруг трутня, вьётся.
- И не совестно вам день-деньской бока пролёживать? - не выдержала однажды мать. - Хоть полено дров принесли бы, хоть бы камень из огорода выкинули ~ всё подмога. А то с курами ложитесь, с цыплятами встаёте. Печь - не кормилица!
- Ну и скажешь-с курами!… - вступился отец за сына. - А того не подумала, как такая каланча на насест взгромоздится?
Сказал - и на бок.
- Я бьюсь как рыба об лёд, ума не приложу, у кого ещё взаймы просить, пеняла Кризасу жена. - Только собаке да кошке не должны. Дождёшься, что последнюю коровку за долги придётся отдавать. Будете пустую похлёбку лопать!
- Ну и скажешь! - Теперь сын за отца вступился, - Не оттого коровку потеряем, что взаймы берём, а оттого, что долги раздаём.
И тоже на бок, да случайно отца толкнул. Как сверчка, смахнул в запечье. Выкарабкался оттуда Кризас весь в пыли, в паутине позапрошлогодней и, чтобы вернуть себе тёплое местечко, пошёл на хитрость. Допотопную!
- Ты бы встал пораньше, сынок, прогулялся за околицу, может, и тебе повезёт… Третьего дня соседский парнишка не поленился встать и на дороге рубль нашёл. У автобусной остановки.
- Ну да! - не шёл на удочку Аршин. - Кто потерял, тот раньше моего вскочил. А может, и всю ночь глаз не смыкал…
- Как знаешь, только малый на этот рубль конфет купил!
Аршина с печи как ветром сдуло. Чуть не голышом на дорогу вылетел и давай каждый камешек подымать, каждую бумажку ворошить, каждую щепочку ощупывать. Долго ходил-похаживал повесив нос, как вдруг видит - рубль! Валяется в пыли, такой кругленький, хорошенький, на солнце поблёскивает. Вот оно, Аршиново счастье!
Схватил он рубль, в кулак зажал и бежит с криком:
- Нашёл!… Нашёл!… На дороге рубль нашёл! Железный!…
На всю деревню раструбил.
У самого дома остановил его сосед Тяпа и, осмотрев монету, сказал:
- Это мой рубль. Я вчера его с почты нёс.
- На, бери! - вручил ему находку Аршин и ждёт конфет.
Шоколадных, что сами тают во рту.
- Ну ладно, - говорит сосед. - Раз ты такой честный, возьми себе этот рубль. Делай с ним что хочешь.
Накупил Аршин конфет, тут же все сожрал, чтоб ни с кем не делиться, и весёлый домой отправился. Чаем запить.
С того дня он вскакивал ни свет ни заря и, головы не подымая, как ищейка, по всем закоулкам шнырял: не найдёт ли снова чей-нибудь рубль. Пускай даже бумажный!
А Кризас трубку покуривает, старые кости на печке греет и втихомолку радуется, что сынку занятие нашёл. Трудоустроил парня.
И надо же! Двух недель не прошло, как Аршин бумажник нашёл. Сторублёвками набитый.
Поднял бумажник, пыль с него сдул и, ничего никому не говоря, прямым ходом в сельмаг. Скупил все конфеты, вскинул ящик на загорбок и потащил к дому. Как старик, под тяжестью покрякивает. На полпути нагоняет его колхозный кассир Выдавайтис. Верхом на тракторе несётся.
- Товарищ Вершок! Аршинчик, миленький, может, ты, случайно, мой бумажник нашёл?
- Кожаный? - кряхтит под ящиком толстяк.
- Кожаный!
- Тиснёный? - тяжело вздыхает пузан.
- Тиснёный!
- С узорами, что ли? ~ еле на ногах стоит лакомка.
- С узорами, с узорами… Только, ради бога, скажи скорей, куда ты его девал.
- Ребятам отдал. - Аршин снял с плеча ящик и сам на него уселся.
- Со всеми деньгами? - ужаснулся кассир.
- Нет, деньги я себе за честность взял.
Кассир как ужаленный помчался к родителям Аршина правду искать. Те до самого вечера долбили сыну, что нельзя чужие деньги брать, что их полагается вернуть, а ему хоть кол на голове теши. Уплетает конфеты и в ус не дует.
- Ну, а как безделяйский пан Яцкус на моём месте сделал бы? - спрашивает наконец Аршин.
- Он, сынок, денег на дороге не искал. Люди сами ему последний грош несли.
- А как ты бы поступил? - спрашивает отца.
- Не было у меня денег сроду, и находить их не желаю: всё равно хозяин объявится.
- А как он докажет, что это его бумажник? Кто видел?
- Видать-то никто не видел, - отвечает Кризас, - но карман у него дырявый. И подкладка прохудилась.
- Ну, раз такое дело, пускай конфетами забирает, - уступил Аршин и горестно вздохнул. - Уж лучше в долг взять и не отдать, чем на дороге найти и воротить.
Полез на печку и снова папашу сбросил. В прошлогоднюю паутину уронил. А кассир Выдавайтис с тех пор на одни конфеты перешёл. И зубы съел на этом.
Но даже без зубов он по сей день конфеты сосёт и вспоминает, какое у Аршина золотое сердце. А если и рассердится раз в год, расшумится, всё равно никто его не поймёт - так сильно шамкает. Точь-в-точь сорока стрекочет.
БЕЗДЕЛЯЙСКИЕ КОММЕРСАНТЫ
Вскоре и деньги вышли, и одёжка вся износилась, но зато в саду яблоки поспели. Надумал Вершок съездить на рынок в Палангу. К самому синему морю.
- Говорят, на курорте всегда лишнюю копейку выгадаешь, - объяснял жене Кризас. - А конь дармовой у нас. Колхоз даёт.
Дарата не стала спорить. Нагрузила полную телегу яблок, притащила несколько сыров, завёрнутых в лопухи, масла ком тряпицей обернула, копчёные колбасы с чердака сняла, ломоть сала положила и хлеба каравай.