Страница 40 из 67
– Так вот, оказывается, чего ты боишься, – сказал Гарри. – Теперь понятно, откуда у тебя такое презрение к людям. Таким образом ты пытаешься сублимировать свой страх перед цветом нашего рыцарства и позиционируешь себя…
– Я не заказывал психоаналитика, маг, – сказал Бозел. – Мой страх вполне реален и обоснован. Цвет вашего рыцарства, как ты его назвал, является основной причиной смерти моих сородичей.
– Я уже объяснял тебе причины…
– Я посмотрю на твои кошмары, – пообещал Бозел. – И посмеюсь над ними так же, как ты посмеялся надо мной.
Но следующий встреченный ими кошмар принадлежал стрелку.
Высокий, чуть сутулый человек в черных одеждах преграждал им путь. У него были седые волосы и суровое лицо человека, битого жизнью, но всегда дававшего ей сдачу. У ног человека стоял черный саквояж, а на бедрах висел пояс с двумя револьверами.
На этот раз для Гарри и Бозела настал черед уходить с тропы в сторону.
– Я – Карл Маузер, – начал высокий человек ритуальное приветствие, которым стрелки обменивались при встрече друг с другом. – Стрелок из рода стрелков, служитель ордена Святого Роланда, Шестой Патрон его правого револьвера и наставник молодых.
– Я – Джек Смит-Вессон, стрелок из рода стрелков, служитель ордена Святого Роланда. – Представление Джека оказалось куда короче.
– Ты нарушил первое правило стрелка и будешь за это наказан, – сказал Карл Маузер. – Глава Барабанов ордена послал меня, чтобы я бросил тебе вызов, предатель и клятвопреступник.
– Я принимаю твой вызов, Шестой Патрон.
– Тогда считай.
– Раз, – сказал стрелок.
Гарри подумал, что это безумие. Кошмар стрелка оказался куда изощреннее, чем кошмар дракона. Гарри не понимал и половины того, что происходило сейчас между этими странными людьми в черном, из которых на самом деле человеком был только один.
– Два, – сказал стрелок. Карл Маузер улыбался.
– Три, – сказал стрелок.
Джек Смит-Вессон был быстр. Гарри даже не с чем было сравнить его скорость. Он внимательно наблюдал за руками стрелка, но так и не успел заметить, в какой момент они уже не висели вдоль тела, чуть согнутые в локтях и поглаживающие рукояти револьверов кончиками пальцев, а сжимали эти самые револьверы.
Но выстрелить стрелок не успел.
Карл Маузер оказался еще быстрее, и две пули попали в грудь Джека Смита.
Гарри не верил своим глазам. Рядом охнул Бозел, вот дракона уже не было по правую руку от волшебника, а Любитель Рубок проходил сквозь тело Маузера насквозь, словно зачарованный клинок рассекал воздух.
В тот момент, когда две пули ударили его в грудь, Джек поддался общему настроению и подумал, что умирает. В него не часто палили из фирменных револьверов стрелков. Говоря по правде, это было всего один раз. Пуля тогда попала в бедро, и боль была адская.
Сейчас боль была в два разу хуже, но она прошла спустя несколько мгновений, и Джек поднялся на ноги.
Бозел, удивленный и убедившийся в бесплодности своих попыток, вернулся к Гарри.
– Я – Карл Маузер, – сказал «чужой» стрелок, и ритуал повторился с самого начала.
И снова стрелок досчитал до трех, и снова две пули попали ему в грудь и повалили на траву.
– Проклятье! – выругался Бозел. – Маг, а почему же я справился со своим страхом так легко?
– Потому что это был страх дракона, в то время как ты имел обличье человека, – сказал Гарри. – То, что дракону – верная смерть, для человека не так уж и страшно. Тебе просто повезло с телом. А вот ему – не повезло.
Ритуал вызова подошел к концу в третий раз, и Джем снова не успел.
– Вот это уж точно кошмар, – сказал Бозел. – А мы не можем просто пройти мимо и не обращать на этого типа никакого внимания? Джека мы можем просто понести.
– Если он убежит от своего кошмара, он проиграет, – сказал Гарри. – И умрет.
– Он и так умрет, – сказал Бозел.
Его слова были недалеки от истины. Когда Джек поднялся в четвертый раз, он был смертельно бледен и его сильно шатало.
– Я – Карл Маузер, – произнес бесстрастный голос с той стороны тропы.
Стрелок выстрелил, не дожидаясь окончания ритуала и не особенно заботясь о прицеливании, с бедра. Пуля попала Маузеру в лоб, и его фигура растворилась раньше, чем коснулась тропы.
Стрелок покачнулся и упал. Подоспевший Гарри протянул ему фляжку с водой, стрелок сделал пару глотков, и его руки бессильно упали на землю.
– Если вы зададите мне хоть один вопрос, – прошипел Джек Смит, – я вас убью. Клянусь Святым Роландом.
Гарри не знал, говорит ли стрелок эти слова всерьез, но испытывать судьбу не стал и вопросов, вертевшихся на языке, так и не задал. С одной стороны, не хотел, чтобы стрелок и в самом деле стал клятвопреступником, с другой… Клятвы, данные стрелками, славились своей крепостью. Вдруг на самом деле возьмет и пристрелит?
Продолжить путь они смогли только через два с лишним часа, после того как стрелок отлежался, немного поел, выпил воды и выкурил сигарету. Несмотря на вышеописанные процедуры по восстановлению сил, выглядел стрелок все равно нездорово, и темп продвижения стал заметно ниже.
Гарри тщился угадать, какой же персональный сюрприз местные кошмары подготовили для него, и перебирал в голове различные варианты. Что это будет?
Гарри боялся слишком многого. Он боялся ответственности, которую взвалил на его плечи Горлогориус, боялся Темного Властелина Негориуса, который был гораздо более могущественным магом, чем сам Гарри, боялся неведомого метродемона, обитающего под Черными Горами Ужаса, с которым им еще предстоит столкнуться, боялся… В общем, легче было перечислить то, чего он не боялся.
Наверное, дело в возрасте, подумал Гарри. Дракон и стрелок прожили на этом свете достаточно долго и успели определиться, что же страшит их больше всего. Или основательная часть их страхов просто отпала на протяжении длительного жизненного срока.
Ведь в разном возрасте человек боится совершенно разных вещей.
В детстве тебя пугают неведомые чудовища, живущие под кроватью, прячущиеся в темных углах или в шкафу и выходящие наружу, когда родители гасят свет.
В ранней молодости, когда ты ставишь перед собой великие цели и строишь планы по переделке всего мира, тебя больше всего пугает, что эти цели окажутся недостижимыми.
В поздней молодости тебя пугает отсутствие перспектив, неудачи в бизнесе и личной жизни, и тогда же ты впервые отчетливо понимаешь, что смертен, со всеми вытекающими отсюда последствиями, и начинаешь бояться еще и старухи с косой.
Пожилых, умудренных жизненным опытом людей и смерть страшит уже не так сильно или не страшит вовсе. Что же именно их страшит, Гарри не знал. У него было мало знакомых стариков, и по душам они не разговаривали.
Горлогориус, похоже, вообще ничего не боялся, но он маг, который собирается жить если не вечно, то невообразимо долго, с него и взятки гладки. Магам его уровня вообще несвойственно испытывать страх. Они плевать хотели на сильных мира сего, они столь могущественны, что могут не бояться насильственной смерти, они достигли положения в обществе, богатства, уважения коллег. Какие у них могут быть кошмары, подумал Гарри. Разве что дышащие в затылок ученики.
Материализовавший ужас Бозела был примитивен, это был страх физической смерти.
Со стрелком дело обстояло куда сложнее: страх смерти присутствовал, но не был доминирующим. Похоже, более всего стрелка пугала потеря чести, потеря уважения других стрелков, но ко всему еще примешивался детский страх перед сильным и строгим учителем. Гарри почему-то не сомневался, что именно Карл Маузер сделал стрелка таким, каким он был сейчас.
Огромный рогатый демон, состоявший из плоти и огня, смешанных примерно в равных пропорциях, и вооруженный длинным огненным бичом, набросился на них с диким ревом, и Гарри с удивлением обнаружил, что местные кошмары промахнулись. Ему совершенно не было страшно.