Страница 31 из 59
— Да, сержант.
— Тогда можешь погулять свой последний денек на свободе. У тебя еще есть шанс передумать.
— Вряд ли это случится, сержант.
— Завтра и посмотрим, — сказал Мордекай. — Свободен.
— А мы можем поприсутствовать здесь завтра в три? — спросила Ди. — Мне бы хотелось посмотреть на этих пресловутых сержантов, которых вы описываете.
— Счастлив заметить, что ваши мысли текут в правильном направлении. Мордекай забраковывает девять человек из десяти. Те, кого он отбирает на собеседованиях, отправляются на наши тренировочные полигоны на разных планетах, и только там выясняется, кто из чего сделан и кто чего стоит. Невозможно определить подходящего по всем параметрам человека в ходе длящейся не более часа беседы, реально только отфильтровать явно неподходящих.
Гарсия вышел, его место занял следующий соискатель. Умом он явно не блистал, и Вайнберг с ним долго не церемонился. В темпе рок-н-ролла он забраковал еще четверых, одного принял, проглотив при этом еще пару кружек кофе. Мне, человеку деятельному и активному, процесс наскучил уже после Гарсии, но мисс Шаффер следила за происходящим очень внимательно и даже делала в блокноте какие-то пометки.
На третьем часу нашего присутствия на Свободной Колумбии, как раз в тот момент, когда я героическим усилием подавлял очередной зевок, мой тактический дисплей в левом глазу ожил и явил азиатское лицо рядового Такаги.
— Есть новости, Макс, — сообщило лицо.
— Дай мне минуту, — мимикой я попытался намекнуть, что не могу говорить свободно. Журналистка с Новой Москвы недоуменно смотрела, как я гримасничаю.
— Хорошо, — сказал рядовой Такаги.
Извинившись, я вышел в коридор. Там стояла целая толпа соискателей, что тоже не располагало к беседе с невидимым приятелем, поэтому я прогулялся до мужского туалета и заперся в свободной кабинке, прекрасно осознавая, что со стороны выгляжу страдающим раздвоением личности психом, уединяющимся для разговора тет-а-тет с самим собой.
— Что за новости? — поинтересовался я, опустив щеколду.
— Хорошая и не очень. С которой начать?
— Начни с хорошей.
— Это касается Аль-Махруда.
— Идиот бы догадался, — сказал я. — Не томи.
— Помнишь кредитки, которые мы нашли на его трупе? Они фальшивые, и нам удалось выяснить, кем они были изготовлены. Ты не желаешь нанести визит производителю?
— Желаю. Кто производитель?
— Догадайся с одного раза, — сказал Шо. — Кредитки сделаны профессионально. Это и есть вторая новость.
Действительно, новость не слишком хорошая. Аксиома Соболевского номер двадцать четыре: если что-то сделано противозаконно и профессионально, значит, это сделали якудзы.
Между якудзой и Гвардией существует широко не афишируемое и очень хрупкое перемирие, основанное на договоре о взаимном невмешательстве в определенные сферы деятельности друг друга. Изредка обе стороны обращаются к противнику за небольшими услугами, и счет оказанных одолжений на данный момент в нашу пользу. Однако каждый шаг, который приходится делать на чужой территории, является очень рискованным.
Мы прикрываем глаза на некоторые из их дел, но при каждом пересечении интересов можно вляпаться так глубоко, что продолжать сегодняшнюю политику будет просто невозможно.
Тогда будет война.
Никто не питает иллюзий насчет того, что такая война неизбежна, и рано или поздно Гвардии придется бросить вызов организованной преступности, только вот быть инициатором конфликта не хотел никто.
— Погано, — сказал я. — Придется снова дразнить гусей.
— Ты сейчас свободен?
Я подумал о мисс Шаффер, Мордекае и очереди в приемной.
— Не так чтобы совсем свободен, но пару часов выкроить смогу.
— Тогда принимай координаты.
Пока мой терминал записывал присланные Шо вводные, я использовал кабинку туалета по прямому назначению. Сполоснув руки и пригладив волосы, я произвел мысленную инвентаризацию.
Инструкции запрещают гвардейцам покидать Штаб-квартиру без личного оружия, но поскольку я никаких активных действий на сегодня не планировал, то прихватил с собой только парализатор. Не самое надежное средство, если ситуация выйдет из-под контроля.
Поборов искушение вернуться и прихватить из своего арсенала что-нибудь потяжелее, я доплелся до временного офиса сержанта Вайнберга и, слегка приоткрыв дверь, чтобы не вызвать нового взрыва негодования, тихонько поманил Диану пальцем.
— Я так думаю, что вы намерены досмотреть спектакль до конца?
— Хотелось бы. Весьма познавательное, хотя и своеобразное, зрелище.
— Да уж.
— У вас какие-то другие планы?
— Мне надо наведаться кое-куда и проверить одну теорию, — сказал я. — Могу я оставить вас на пару часов?
— А как я потом отсюда выберусь?
— Без проблем, — ответил я. — Я вернусь до конца собеседований. К тому времени Мордекай успеет вам надоесть до такой степени, что...
— Хорошо, — перебила она. — И, насколько я понимаю, вы не хотите, чтобы ваше начальство знало об этой вашей... вылазке?
— В точку.
— Я могу прикрыть вас на пару часов, но это будет стоить вам ответной услуги.
— Заметано, — сказал я.
— И постарайтесь не опаздывать, герой Эль-Тигре.
— Как я могу, мэм?!
Место действия: Пол
Время действия: второй день Кризиса
Если и есть во Вселенной зрелище более мерзкое, чем окраина мегаполиса после наступления темноты, так это окраина мегаполиса на планете Пол после наступления темноты под проливным дождем.
Пол занесен в каталог как планета земного типа с силой тяготения на поверхности 0,98 G.
Восемь миллиардов его населения размещены на двух континентах, омываемых шестью океанами. Хорошо развиты промышленность и сельское хозяйство, причем все предприятия автоматизированы по последнему слову техники. Большая часть населения проживает в гигантских городах типа Карреры, города-порта на берегу Восточного океана, на окраине которого и высадился ваш покорный слуга.
Как я уже упоминал, была ночь, и шел дождь.
Шо дожидался меня в узком, темном, грязном и вонючем проулке между двумя небоскребами, шпили которых упирались в безвоздушное пространство, а поездка на лифте приравнивалась к полету на орбиту. Вдоль стен стояли мусорные ящики, однако мусор был не только в них, а также на них и вокруг них. Команды ассенизаторов явно не жаловали этот район.
— Милое местечко, — пробурчал я, зажимая нос. — Кто тут работал над дизайном?
Шо развел руками и подал знак следовать за ним.
Как выяснилось, решающим аргументом при выборе места выброса являлась его малая удаленность от конечной цели визита.
Мы сразу свернули на тропинку, протоптанную между двумя особо громоздкими и пахучими кучами мусора. В конце тропинки обнаружилась железная дверь с бронированным покрытием и тремя камерами слежения. В этом усматривалась своя логика: хочешь жить в таком районе, не экономь на средствах защиты. Даже якудзам не хочется с оружием в руках отбиваться от банды обкуренных подростков.
На двери торчал звонок, однако Шо его игнорировал и постучал по броне костяшками пальцев. Звук вышел таким тихим, что даже я, стоя в двух шагах, едва его расслышал, но Шо он вполне удовлетворил, и стучать вновь рядовой Такаги не стал.
По центру двери распахнулось маленькое окошечко, и чей-то шепелявый голос поинтересовался:
— Хто сдесь?
Вместо ответа Шо сунул в окошечко десять фунтов, и оно снова захлопнулось. Только тогда я догадался, зачем оно вообще нужно при наличии внешних камер.
Тишина несколько затянулась, и я уже начал подумывать, что номер не прошел и банкнота должна была обладать большим номиналом, а также пытался мысленно рассчитать прочность двери и момент приложения силы, как она таки распахнулась, и нашим взорам предстал обладатель шепелявого голоса и десяти фунтов.
Его внешность идеально подходила голосу. Тип был низкоросл, небрит, нечесан и немыт как минимум с момента восстания Спартака.