Страница 3 из 12
– Ах, молодость и любовь, молодость и любовь, – вздохнула миссис Болтон, когда пара прошла мимо. Раньше она считала, что Люси непременно выйдет замуж за сэра Фрэнка. – Но кто знает, сколько все это продлится?
– Продлится, пока мы живы, – парировала Люси, раздраженная этими пророческими нашептываниями.
Вдова Энн в ответ лишь простонала:
– Так же считали я и мой покойный Арон. Но спустя шесть месяцев семейной жизни он уже бил меня смерным боем.
– Мужчина, способный поднять руку на женщину… – начал молодой человек, но мисс Кендал раздраженно перебила его:
– Арчи, все это – ерунда!
– Ах! – тяжело вздохнула миссис Болтон. – Я тоже называла это ерундой, моя леди, до того, как Арон, который теперь лежит в земле вместе с червями, приласкал меня утюгом. А мужчину нужно держать на коротком поводке, я всегда так говорила.
– Хорошего же мнения вы о мужчинах, – усмехнулся Хоуп.
– Я могу рассказать вам многое, что вы сочтете по-настоящему ужасным, – возразила ему Энн.
– Про вашего сына Сиднея? Он тоже злой?
– Был бы злым, если бы у него была сила воли. Только ее у него нет! – с пылом воскликнула вдова. – Он – сын Арона, а Арон не успел его многому научить, – она посмотрела на влюбленных со снисхождением.
– Сидней – приличный молодой человек, – резко оборвала Люси вдову. – Как смеете вы так отзываться о вашей собственной плоти и крови, вы – вдова Энн? Смею вас заверить, мой отец отличного мнения о вашем сыне, иначе не послал бы его на Мальту. Попробуйте смотреть на мир по-другому, радуйтесь жизни и будьте повеселее. И тогда, вернувшись домой, Сидней принесет вам счастье.
– Если он когда-нибудь вернется, – вздохнула старуха.
– Что вы под этим подразумеваете? – слегка испугалась мисс Кендал.
– Это хороший вопрос, моя дорогая, вот только как на него ответить? Я бы так не волновалась, если он не того-этого.
– Что вы имеете в виду, говоря «не того-этого»? – пристально глядя на вдову, поинтересовался Хоуп.
– У меня странное чувство. Мне кажется, что скоро в дом мой вновь придут смерть и горе, кровь и стоны… – довольно бессвязно протянула вдова Энн. – А все эти того-этого, они подробно объяснены в Священном Писании. И дело вовсе не в том, что профессор хорошо отнесся к Сиду, выдернув его из порочного круга – иначе Сид до сих пор разъезжал бы на телеге, собирая белье для прачечной и развозя его владельцам. Но профессор научил его осматривать пропитанные камфарой трупы – я такие вещи совсем не переношу. И больше я не вижу во сне своего Сида.
– И что же вы видите? – спросила Люси, переполненная любопытства.
Энн взметнула к небу скрюченные руки и скривилась:
– Мне снятся сражения, убийства, неожиданные катастрофы, моя милая. Я вижу Сида в холодной могиле, при этом он, словно ангел, играет на арфе. Да! – вдова покрепче запахнула платок и кивнула, словно уговаривая саму себя, что все так и есть. – Сид-то, он красивым выглядел даже в гробу, хоть и был искромсанным. Как бы вы сказали…
– Тьфу! Тьфу! – задрожала ее юная собеседница всем телом, и жених попытался отвести ее прочь от старухи.
– И лицо у него было, как у жертвы, – продолжала им вслед Энн. – Я проснулась от собственного крика, мне аж ноги судорогой свело, легкие болели, а сердце готово было вырваться из груди…
– Прошу вас, прекратите! – закричал Арчи, увидев, как побледнела Люси от такого красочного омерзительного описания. – Не нужно всех этих глупостей. Профессор Браддок сказал, что Болтон через три дня вернется с Мальты. А ваш сон – всего лишь кошмар! Разве вы не видите, как напугали мисс Кендал?
– Но аэндорская ведьма[2]…
– К чертям и аэндорскую ведьму, и вас! Вот вам шиллинг. Идите и напейтесь. Надеюсь, это вас развеселит.
Вдова Энн проверила монету, прикусив ее парой оставшихся зубов, а потом присела в низком реверансе.
– Вы – настоящий джентльмен, – ухмыльнулась она, прикидывая, сколько джина можно купить на шиллинг. – Когда привезут труп моего мальчика Сида, надеюсь, вы придете на похороны.
– Настоящая ворона! – бросила Люси вслед вдове, которая, развернувшись, отправилась в сторону ближайшего трактира.
– Неудивительно, что покойный муж приложил ее утюгом. Пожалуй, если бы он убил ее, то заслуживал бы всяческой похвалы.
– Интересно, как так вышло, что она – мать Сиднея? – продолжала мисс Кендал, когда влюбленные продолжили прогулку. – Ведь он такой милый и красивый молодой человек.
– Думаю, Болтон обязан всем профессору. К тому же у него всегда был отрицательный пример собственной матери. Хотя, насколько я помню, лет шесть назад, когда твой отец только принял его в свой дом, Сидней был весьма неотесанным молодым человеком. Это теперь он стал весьма презентабельным. Мне даже иногда начинает казаться, что он вскоре женится на госпоже Джашер.
– Гм! Мне-то всегда казалось, что миссис Джашер восхищается профессором.
– Ну, он-то на ней никогда не женится. Вот если бы она была мумией! А живого человека профессор никогда не удостоит лишним взглядом.
– Я как-то не обращала внимания на их отношения, хотя госпожа Джашер и в самом деле достаточно привлекательна.
Хоуп усмехнулся:
– Настоящая волчица в шкуре ягненка, можешь не сомневаться.
– А вот денег у нее полным-полно, в то время как мой отец очень беден…
– Ты, как и все женщины, думаешь лишь об одном. Но давай-ка лучше вернемся к нашей Пирамиде и посмотрим, что там происходит.
После этого Люси несколько минут шла молча, а потом неожиданно спросила:
– А ты веришь в то, что сон миссис Болтон может сбыться?
– Нет! Полагаю, она просто переела на ночь… или перепила. Сидней Болтон – честный молодой человек, на него можно положиться. Тебе не стоит беспокоиться об этих мрачных пророчествах вдовы Энн.
– Попробую, – покорно согласилась мисс Кендал. – Хотя мне очень жаль, что в такой вечер она попалась нам на дороге и рассказала о своем кошмарном сне. – И девушка вновь поежилась.
Глава II
Профессор Браддок
В деревушке Гартли был только один роскошный особняк – старинный дом в викторианском стиле, известный как «Пирамида». Отчим Люси, Джулиан Браддок, дал дому столь эксцентричное название лет десять назад, когда окончательно в нем обосновался. После того, как старый хозяин дома умер, дети его рассеялись по всему свету, чтобы восстановить свое благосостояние, и долгое время здесь никто не жил. Так как деревня находилась на отшибе и расположена была в нездоровой, болотистой местности, казалось, что продать огромный старинный особняк будет невозможно. И вот тогда профессор Браддок – нищий-ученый, как он сам себя называл, снял его за смехотворно низкую плату, к своему полному удовлетворению.
Многие люди хорошо заплатили бы, чтобы покинуть эту нездоровую местность, но профессору нравились одиночество и отсутствие назойливых соседей. К тому же ему требовалось много места для египетской коллекции, которая была необходима для расшифровки иероглифов и изучения давным-давно исчезнувших династий долины Нила. А реальный мир современной Англии Джулиана нисколько не интересовал. Он постоянно витал мыслями в далеком прошлом и интересовался лишь мумиями, мистическими жуками-скарабеями, украшениями из могил, папирусами, божествами со звериными головами и другими вещами невообразимой старины. Профессор редко выезжал за границу и неизменно опаздывал на обед и ужин. Рассеянный в беседе, неопрятный в платье, непрактичный в делах и постоянно витающий в мечтах, он жил исключительно археологией. Как вышло, что такой человек в свое время женился, оставалось тайной.
И все же он женился на женщине младше его лет на пятнадцать, вдове с небольшим доходом и ребенком. Возможность обеспечить себе приличный доход заманила Браддока в супружескую ловушку госпожи Кендал. Получилось так, что ученый женился на приятной вдовушке ради денег, хотя вряд ли его можно было назвать охотником за чужим благосостоянием. Подобно Юджину Эррему[3], он хотел, чтобы наличные деньги помогли его научным поискам, но если герой романа совершил убийство, чтобы обеспечить себя, то профессор женился для того, чтобы позволить себе дальнейшие научные изыскания. Должен же быть кто-то, кто бы заботился о хлебе насущном, чтобы профессор мог предаваться работе, которая приносила наслаждение, а не прибыль! Сама же миссис Кендал была спокойной и флегматичной дамой, которая любила мужа больше, чем он ее. Она хотела, чтобы в ее доме был мужчина, а он жаждал свободы от денежного бремени и относился к ней не как к жене, а скорее как к товарищу. Так и вышло, что госпожа Кендал стала женой профессора. Она дала ему дом, а ее дочь обрела отца, став «любимой Люси». Как родитель господин Браддок оказался не так уж плох.
2
Аэндорская ведьма – библейский персонаж (1 Цар. 28), волшебница, по просьбе царя Саула вызвавшая дух мертвого пророка Самуила.
3
Юджин Эррем (1704–1759) – английский ученый, повешенный по обвинению в убийстве. Стал героем поэмы Томаса Гуда и романа Бульвера-Литтона, романтизировавшего и значительно приукрасившего образ своего героя.