Страница 2 из 8
Я взбила свои темные волосы и оттенила смуглое лицо тенями, но так, чтобы они не смотрелись синяками.
Затем надела бижутерию, которой было больше, чем одежды, браслеты на резиновой основе, чтобы не мешали двигаться. Кольца я не любила, но то единственное, что носила, сняла, его можно испортить, да и шест поцарапать. Обулась.
Закончив приготовление, встала и посмотрела на себя внимательно. В отражении я увидела женщину с хорошей фигурой, смуглая кожа которой резко контрастировала с белым бельем. Я была ученой и понимала, что стриптизерша – это девушка-праздник. Она должна поднимать настроение публике, вдохновлять на расходы, а какой праздник в темной одежде? Она должна быть светлой, как мысли во время праздника, тогда мы легче всего расстаемся с деньгами.
Я вернулась на сцену, подошла к ди-джею и выбрала с ним музыку, далее проследовав к пилону. Для показа я решила начать с него, поэтому на ногах у меня были стрипы – обувь на высокой платформе. Обувь не устойчивая и не подходит для танцев, когда не за что держаться.
– Пилон стандартный? – спросила я Майкла, его имя я спросила у девушек, хотя в жизни он был Михаил. Вокруг сцены сидели девушки, даже те, кто были в комнате, вышли посмотреть на новенькую.
– Настоящий, стандартный, – подтверди Майкл, – а ты на нем работала?
– Да.
– Тогда начинай, – сказал он, и в его голосе звучала некая усмешка. Он знал, что говорил. Есть крутящиеся пилоны, это значительно упрощает работу во время движения, но зато на нем можно быстро раскрутиться, что не всем дано. Важно было оттолкнуться, подтянуться на руках и красиво изогнувшись держаться за него, пока он крутит тело. Во время движения, меняя положение тела, создается ощущение танца, вокруг шеста. На некрутящемся пилоне тело должно все делать само, как и вращаться.
Майкл сидел в глубине зала, за одним из столиков.
Я кивнула ди-джею, и он включил музыку. Я, войдя в ее ритм, ухватилась за пилон и сильно оттолкнулась. Чуть изогнувшись, сделала оборот, а затем вытянула ноги вверх и плавно спустилась; не позволяя коснуться руками пола, перевернулась и, обхватив пилон ногами, продолжала, крутясь, спускаться, но в последний момент, чуть изогнувшись, встала на ноги, выпрямилась, и чуть согнув ноги, расставив их, прислонилась спиной к пилону, двигаясь в такт музыке. Мой танец с элементами акробатики продолжался минуты три, после чего я в один из моментов сбросила бюстгальтер. Протанцевав еще с минуту, я услышала.
– Все достаточно, – раздался голос Майкла из зала. Ди-джей выключил музыку. – А вне шеста, что умеешь?
– Переобуюсь, – сообщила я и надела туфли, которые прихватила с собой. Снова зазвучала музыка. Я любила танцевать, и мне было не так важно, что обо мне думают в этот момент. Я танцевала как бы для себя, хотя танец отрабатывала, наслаждаясь умением владеть своим телом, которое двигалось в такт музыке, словно само по себе. Я получала удовольствие, и уже не думала, как смотрюсь. Но это сейчас, а ранее я много репетировала перед зеркалом в танцзале, стараясь, чтобы движения были красивыми и не однообразными. Многочасовые занятия дали результат.
– Хватит, – снова раздался голос Майкла, ди-джей убавил громкость, – Подойди.
Я спустилась со сцены и, подойдя к столику, опустилась на диванчик. Майкл внимательно посмотрел на меня: – Ты где училась акробатике с шестом?
– С шестом я работала не много. Я больше работала в танцевальных клубах. – Он понимал, о чем я говорю. В танцевальных клубах нет шестов, и деньги там зарабатывают танцами. – Акробатикой занималась, учась в школе, как и танцами. Я и сейчас хожу на занятия.
– Заметно. У тебя мало повторяющихся движений. Значит так, – решил он подвести итог, – завтра приходи часам к двум, будет владелец. Его зовут Константин Николаевич, с ним и подпишешь контракт. Я ему скажу свое мнение.
– А условия?
– Это с ним.
– Но есть же что-то усредненное?
– Есть, но у каждой девушки свои условия, в зависимости от ее способностей или возможностей. Ты уже не новичок и понимаешь, что вы все арендуете пространство клуба. Вы из своих доходов платите всем, за каждую ночь. Вы содержите штат, – улыбнулся он, – в том числе и меня. Схема стандартная, процент клубу, остальное тебе. Бывают исключения, но это и есть исключения. Так что все условия с ним. – Чуть прищурив глаза, он произнес: – А с тобой видимо будет нелегко.
– А с кем легко? Надо уважать себя и не чуть-чуть, а так, чтобы ноги не вытирали.
– Разумно. А, кстати, – словно что-то вспомнив, – а почему ушла с прежнего места работы и захотела к нам?
– Я бывала у вас на представлении и слышала, что у вас приличный клуб. Здесь более строго. Вот как услышала, что есть возможность показать себя, так и пришла. Мне не интересно использовать стрип-клуб, как возможность найти клиента на ночь. Ты же понимаешь, – перешла я с ним сразу на ты, – что в некоторых заведениях с этим нет проблем; отстегиваешь клубу заранее оговоренную сумму и уезжаешь с клиентом, то есть «увольняешься» на одну ночь. Это знакомо?
Он кивнул головой: – Честно, нам безразлична твоя моральная устойчивость, но я понял, что ты имеешь в виду. Если часто «увольняются», то весь вечер работать другим и без перерыва, а заработки в нашем бизнесе у вас непостоянны. Клиенты разные. Я правильно понял?
– Правильно. Я не собираюсь зарабатывать проституцией, а мои убеждения никому не интересны, они могут вызвать неприязнь коллег. Хотя мне все равно, чем они занимаются. Для меня стриптиз – профессия, и не легкая профессия.
– Это верно. Не могу утверждать категорично, что в нашем клубе интим запрещен, но только по желанию танцовщицы. Но это редко и не постоянно. У меня все. Завтра приходи. Тебе надо вписаться в общую атмосферу всех танцующих девушек работающих одновременно. А сольно это уже другой этап, если дойдешь до этого.
– Хорошо, – я поднялась и направилась в гримерную. Когда я проходила по сцене, то заметила оценивающие взгляды девушек. Я была конкурентка и по их взглядам поняла, что сильная.
– Что сидим? Репетируем еще час и отдыхайте до вечера, – услышала я за спиной голос Майкла.
Я переодевалась, когда в комнату вошла рыжеволосая девушка. Она прошла, и сев на стул, молча наблюдала за моим переодеванием, макияж я уже сняла.
– Меня зовут Вера, – произнесла она, – работаешь ты на шесте хорошо, как и танцуешь. Хочу предупредить, что у тебя точно будет конкуренция с Настей. Она здесь работает давно и основная. Ты, судя по тому, что я видела, составишь ей явную конкуренцию, а она этого не любит. Некоторые уже уходили из-за нее. Она фаворитка.
– Как-то банально, спит, что ли с кем из руководства?
– Не знаю, свечку над ней держала.
Я повернулась к ней: – А разве это можно скрыть? – насмешливо спросила я, глядя ей в глаза.
– Это не мое дело, – чуть смутившись, ответила она, – но разговоры об этом периодически возникают. А ты надолго к нам?
– Как получится, – пожала я плечами.
– А как к нам пришла?
– Если ты имеешь в виду протекцию, то нет. Просто пришла и никого здесь не знаю. Поработаю и увижу, что и как.
Мне не хотелось откровенничать с Верой. Я ее не знала, чтобы доверять. Шоу-бизнес не любит откровенности. Здесь могут быть подруги, но это редкость. Да и кто знает, возможно, она специально выспрашивает.
– До завтра, – сказала я Вере и, повесив сумку на плечо, вышла. На улице был теплый июньский день. Сегодня среда, не самый лучший день для работы. До пятницы и субботы времени почти нет, а надо завтра показать себя. Я достала телефон и набрала номер. Услышав ответ сказала:
– Привет, Вик. Все хорошо. Завтра буду обсуждать контракт и вероятнее всего подписывать… Откуда я знаю, завтра увижу. Давай вечером встретимся, я сегодня свободна… В нашем кафе, там и поговорим.
3
Вечером я зашла в кафе, где расположилась в уголке. Посетителей было не много, и я лениво рассматривала их: несколько пар, пара мужских и женских компаний, видимо зашли скоротать время, поговорить. Вскоре подошла Вика и, бросив сумку на стул, села напротив.