Страница 17 из 27
Немолодой, но крепкий, лысеющий, одетый в черный бархатный дублет с золотой цепью на груди — советник смотрелся внушительно. И в то же время извечной придворной спеси не выказывал. С хозяином кабинета он вовсе по-свойски поздоровался за руку. Не иначе, оба были знакомы задолго до того, как один угодил в гарнизон, а другой снискал милость короля.
— Не буду миндальничать и мяться, как недоросль перед шлюхой, — обратился советник уже к Аль-Хашиму, — расклад у нас с тобой следующий. По твою душу недавно письмо пришло. Самому королю… а вернее, таким как я. Без кого его величество — слепой, глухой и безрукий калека. Письмо из инквизиции, если быть точным. И, более того, со дня на день в столице будет их человек. Последствия для тебя описывать?
Голос у него был могучий, басистый. Говорил советник не столько властно, сколь веско. Так, что не поверить ему было сложно. Да и возражать было бы как-то не к месту. Вообще говорить что-либо. Алхимик лишь мотнул головой. Как бы признавая, что все понимает. И в дополнительных объяснениях не нуждается.
А советник, грозно щелкнув невидимым кнутом, следом не забыл и про пряник.
— Однако выход есть всегда, — сообщил он доверительно, зачем-то склонившись к лицу сидящего Аль-Хашима, — тебе ли, как мудрецу, этого не знать. Видишь ли… приказывать его величеству никто не смеет. Даже Церковь с ее цепными шавками. Письмо содержало… просьбу задержать и выдать тебя, алхимик Аль-Хашим. Король же вправе удовлетворить эту просьбу. Или послать просителя лесом.
— Предпочел бы… второе, о, благородный господин, — робко молвил на это старик. Суровое лицо советника озарилось довольной улыбкой.
— Вот! — торжествующе провозгласил он, выпрямляясь, — это я и называю ответом, достойным истинного мудреца!
А затем прошелся по кабинету, заложив руки за спину.
— В письме тебя назвали злым и могущественным колдуном, — чеканил советник фразы, как собственные шаги, — а также алхимиком, продавшим душу дьяволу. В обмен на мастерство, другим недоступное. От себя скажу, что сам в колдунов и ведьм не верю. По мне порчи их могут навредить только очень легковерным и внушаемым людям. Но вот мастерство уважаю. Независимо от того, как и где оно получено. В связи с чем нам остается пустяк. Убедить его величество, что с вышеназванным мастерством ты принесешь пользу короне. И стране, которой вечно не достает всего… кроме врагов.
— Создавать золотые слитки недоступно даже мне, — осторожно признался Аль-Хашим. На что советник небрежно хмыкнул.
— И никому, — сразу согласился он, — ты не первый из вашей братии, кто говорит мне про золото… которое можно получить только из золота. И ни из чего больше. Но на этот счет можешь не переживать. Казну мы пополним как-нибудь сами. Простых человеческих усилий на это вполне хватает… пока. А интересует меня вот что.
Советник снова приблизился к алхимику и заговорил вполголоса.
— В молодости, в бытность моряком, побывал я в одной стране… дальней. И там видел чудодейственный порошок, который сами местные жители называют «черной пудрой». Если его поджечь, он взрывается со страшным грохотом.
Так вот. В наших краях эту диковинку наверняка сочли бы колдовством. А там с ней умеет обращаться даже простолюдин… неграмотный вояка. Черную пудру используют, чтобы грохотом отпугивать всяких недругов. Ну, если те вдруг вздумают напасть. Нападают-то они все больше конницей. А кони шибко бояться грохота. В ужасе разбегаются, сам видел. Бах — и грозная рать становится больше похожей на сборище вспугнутых кур.
Людям от взрывов тоже несладко. В лучшем случае в штаны накладывают. В худшем — без рук-ног остаются. Если в них начинают шары с черной пудрой метать. И какой-нибудь шар достигает цели.
И вот хочется мне рецепт этого порошка получить. А еще лучше — производство наладить. Как я уже сказал, уж чего, а недругов Фьеркронену хватает. По самое «не могу». А черной пудрой можно и целое войско рыцарское в бегство обратить… представляю, как они все обделаются со страху. Да и кальдмундских варваров припугнуть. Наверняка они примут грохот взрывов за гром с небес… гнев своих богов.
Аль-Хашим слушал эти рассуждения с все убывающей надеждой. Потому что сподобился иметь дело со многими порошками, знал немало рецептов. Однако ничего, похожего на черную пудру, среди них не было.
И потому…
— Увы! И да простит меня благородный господин, — с сожалением развел он руками, — но об этой пудре я слышу впервые. И не владею рецептом ее изготовления.
— Неужели? — советник сменил тон на разочарованный, — тогда еще раз напомню про инквизицию. И про то, что его величество вряд ли пойдет на конфликт с Церковью, не получая ничего взамен. И советую подумать. Хорошенько подумать — и попробовать. Уверен, что с твоим мастерством любая проблема по плечу.
— Кроме золота, — напомнил Аль-Хашим.
— Кроме золота, — согласился его собеседник, — а чтобы думалось и работалось лучше, распоряжусь доставить тебя в королевский замок. И не вздумай потянуть время. Ну, до того, как инквизитор отвяжется. Потому что гнев короля — тоже не детские шалости.
С этими словами он направился к выходу из кабинета. И в дверях едва не столкнулся с потным перепуганным парнем в форме городского стражника.
— Где капитан?! — возопил он прямо в лицо советнику, в панике, видно, забыв о субординации, — на гарнизон нападение! С колдовством!
Услышав про колдовство, советник вначале презрительно усмехнулся. И зря. Ибо происходящее в гарнизонном дворе объяснить чьей-то легковерностью ну никак бы не получилось.
А началось все с того, что боец, с арбалетом дежуривший на вышке возле ворот, неожиданно повалился на землю. Именно повалился, а не спрыгнул по собственной воле. Притом, что никто его вроде не толкал.
Дальше — больше. Поверженный боец со сломанной шеей валяется себе у ворот. Тогда как оружие его, напротив, поднялось над землей примерно на пару футов. Само, точно летать научилось! И пустило маленькую стрелу прямо в глаз одному из караульных.
Второй забормотал молитву… благополучно забыв о боевой бдительности. За что и поплатился. Неподалеку звякнула тетива охотничьего лука. И несчастный караульный нечленораздельно завопил, схватившись рукой за простреленное колено.
«Дорога приключений ведет таких как я, — со злорадством подумал Вилланд, эту стрелу и пустивший, — а тебе, служака, только и гнить в казарме. Как цепному псу в конуре».
Узнать местонахождение спутника-алхимика им с Эдной оказалось даже легче, чем думалось. Один из стражников, накануне нагрянувших на постоялый двор, как раз возвращался на свой пост. Один. И по счастливой не для себя, но для разбойницы и охотника, случайности встретился им на пути.
В одиночку стражник оказался на редкость сговорчив. Особенно в узком переулке. И будучи обезоруженным неведомой силой. Сперва его меч сам выскользнул из ножен. А затем и алебарда сделалась непривычно тяжелой. Так, что сдвинуть трудно.
В свете всего этого на вопросы Вилланда и Эдны он ответил охотно. И честно. А после еще и радовался, что смог уйти живым. Отделавшись лишь фонарем под глазом.
Но вернемся к казарме городской стражи. Где взбунтовавшийся арбалет нацелился на бойцов, тренировавшихся во дворе. Щелкая, арбалетные болты устремлялись в полет не прицельно, но часто. Кого-то даже ранив. Для устроения полноценной паники этого оказалось достаточно.
За происходящим во дворе королевский советник наблюдал, молча стоя у входа в штаб. И с каждой минутой лицо высокого гостя мрачнело. Последней каплей стала горящая головня, выдернутая из какого-то очага. Кто-то невидимый забросил головню на крышу барака. Та неохотно, но занялась — отвлекая пожаром бойцов.
«Вот тебе и внушение», — с досадой подумал советник. Чья картина мира от увиденного изрядно пошатнулась. Однако мозг еще способен был сводить концы с концами. И он же указал своему хозяину на возможного виновника начавшейся заварухи.
— Значит так, — грозно проговорил советник, вернувшись в кабинет, — либо ты немедленно прекращаешь свои колдовские штучки… Либо переговоров с тобой больше не будет. Я лично провожу в казематы инквизиции!