Страница 38 из 48
Сосед, пока не подали, от нечего делать стал вынимать паспорт, записную книжку и что-то долго там рассматривать. Потом, как и всякий «третий лишний», он сидел очень долго, солидно молчал, ел макароны с мясом и пил целый час двести грамм вина. Но все разговоры ребят он, конечно, слышал, хотя пытался делать безучастный вид, исключая те моменты, когда Виктор обращал внимание Вадима на посетительниц кафе. Из них хорошенькой и, главное, молоденькой была только одна. Увидя ее, Виктор предложил товарищу повернуть свой «циферблат» на соседний столик. Вадим и блондин повернули головы одновременно.
— Это в твоем стиле, — сказал Виктор Вадиму.
Вадим понес дикую чушь о своем отношении к девушкам. Чушь потому, что он излагал взгляды старых развратников, а сам в этих вопросах был чист и невинен, как младенец.
…Дальше все пошло, как в бреду. Виктор только помнил, что ждать новых блюд пришлось долго, что официантка несколько раз, разговаривая с Вадимом, называла его очень осторожно: «Юноша», — пытаясь, очевидно, намекнуть на его молодость. Было душно. Виктору стало противно находиться среди потных, красных физиономий своих соседей. Особенно ему запомнилась одна пара. Молодой, но уже плешивый мужчина, сидя у крайнего столика с некрасивой дамой, ел, жадно прихлебывая и озираясь, будто боясь, что у него отнимут…
Лицо Вадима покрылось пятнами, а сам Виктор ни за что не решился бы посмотреть на себя в зеркало…
Виктор заказал еще вина. Сосед ушел, а на его место тут же сел небольшого роста старичок, лица которого Виктор не запомнил.
Вадим уже не обращал на него внимания и рассказывал про знакомых девушек. Виктор сначала молча слушал, а потом сам стал пороть какую-то чепуху.
Вино разлили в рюмки. Виктор механически посмотрел влево, на соседний столик, который раньше занимал лысый дядька с дамой необъятных размеров…
Его как будто ударили, кровь прилила к лицу. За столиком сидели Олег в своем белом шикарном пиджаке и Нина.
Они не смотрели в сторону друзей, но Виктор почувствовал, что его уже видели.
Казалось, взоры всех присутствующих обратились на нее. Даже плешивый мужчина, сидящий около стенки, уставился на Нину, перестав жевать.
…Такой она и запомнилась Виктору: бледная, с большими, широко раскрытыми глазами, с чуть насмешливой улыбкой, склонившаяся к белому плечу Олега…
Кошмарного ничего не произошло. Они кивнули друг другу головой, Виктор встал и вывел шатающегося Димку.
…Димка шел по улице, спотыкался и пытался петь песни. Виктор был абсолютно трезв.
— Олег предложил мне пойти поужинать. Отказаться было неудобно. А тебе не стоит пить.
Вот и все, что сказала ему Нина на следующий день после их встречи в кафе.
X. ЧТО ЗНАЧИТ ЖИЗНЬ
Было без четверти одиннадцать, когда Виктор вошел в метро. Вошел он не через «Вход», а через «Выход», чтобы случайно не пропустить Нину. Мельком осмотрев вестибюль и убедившись, что ее нет, он подошел к кассам и положил свой чемодан на полку, перед закрытым окошком.
Он не случайно выбрал это место. Отсюда можно было следить за всеми, самому оставаясь незамеченным. Правда, видны были только спины, но он узнает Нину по пальто.
В вестибюле у пустых кабинок с телефонами-автоматами стояло человека четыре. Они стояли отдельно, очевидно каждый кого-то поджидая.
Прошел пожилой милиционер с усталым лицом и маленькими добрыми глазами. Выражение его лица как бы говорило: «Хоть я и страж порядка, но я всем доволен, и поэтому ждите кого хотите, вы мне не мешаете». Милиционер прошел очень близко от Виктора, бросив на него такой же взгляд, как и на сотни других людей.
Но Виктор не удивился бы, если бы милиционер поздоровался с ним. Вызывало лишь удивление, почему уборщицы не предлагают ему скамеечки и не ведут в служебную комнату как своего старого знакомого. За два месяца ко всему можно привыкнуть. Они, наверно, говорят между собой: «Вот появился этот парень в синем плаще, — значит, уже одиннадцать часов».
Виктор посмотрел на часы и решил, что через десять минут позвонит и узнает, дома ли Нина. Если ее нет, то он будет стоять здесь, пока не дождется.
…Он любил смотреть на усталые лица людей, возвращавшихся с работы. В этот поздний час некоторые шли прямо с вечерней смены, другие уже успели зайти в магазины: из их сумок торчали свертки с продуктами и буханки хлеба. Эти торопились, рассчитывая, очевидно, еще поужинать, а может быть, и сварить на завтра обед.
Многие шли из театров и кино. Они были лучше одеты, останавливались у театрального киоска, закуривали.
Виктор смотрел со стороны на мелькавшие перед ним разные фигуры, лица и делал для себя замечания, правда, несколько странные, но вполне закономерные для его лет.
Пройдет высокая женщина, такая высокая, что смотрит на всех мужчин сверху вниз, и он уже задумывался, какова судьба этого человека? Наверно, ей много приходится страдать из-за ее роста. Лицом симпатична… Но ведь смешно, когда жена выше мужа!
Пройдет толстенький мужчина, низенького роста, с красным одутловатым лицом, в шинели с офицерскими погонами — Виктор делает вывод: этому, видимо, в молодости доставалось немало насмешек от девушек… Ну, а когда женился, все прошло. Теперь и не вспоминает…
Вот идет молодой человек в шляпе и в кожаном пальто. По виду студент, но из общественных деятелей, масштаба факультета. Он озабочен, ступает с профессорской важностью… На таких Нина засматривается.
А вот проходит симпатичная девушка в модном пальто. Он невольно провожает ее глазами… Нет, все равно Нина для него всегда будет лучше всех. Она и через много лет никогда не станет такой, как эта пожилая женщина невысокого роста, с большой головой и усталыми глазами… Несет покупки… Наверно, у нее несколько детей. Дети уже большие, ходят с девушками в кино, а матери кажется, что они еще маленькие и надо поправлять каждый их шаг. Между прочим, глядя на нее, никак не скажешь, что она когда-то была молодой и ей тоже кто-нибудь клялся в любви.
Потом Виктор начинал представлять себе, как он встретит Нину. Она появится, как обычно, оживленно спорящая с Ратновским. Перед выходом обернется, стрельнет своими лукавыми глазами: нет ли его?.. В институте ей весело: лекции, общественные поручения. К тому же много ребят, надо поговорить и с тем и с другим.
Когда уж ей вспоминать о Викторе!..
Надо было бы поступать ему в Бауманский. И попасть туда легче, и учились бы вместе…
Кстати, о всех этих Олегах и Ратновских. Надо будет рассказать Нине о своей встрече с Галей.
На вечеринке, когда Галя танцевала с ним, он спросил, есть ли у нее друг. Глаза ее сразу заблестели, она ответила: «Да».
«Наверно, он высокий, блондин, из дипломатической школы?» Она рассмеялась: «Он совсем не высокий, не блондин и не дипломат. Но он мой друг, и я его люблю».
Вот что значит дружба. Она его нигде не забывает. Рассказать надо так, между прочим, без акцента.
Где-то в глубине метро поочередно проходили поезда. И соответственно с этим через вестибюль шествовали то довольно многочисленная группа пассажиров, то всего несколько человек. Много народу появлялось, когда поезда приходили из центра, с Курской и Бауманской. Среди выходивших было много ребят и девушек с чемоданчиками и чертежами, свернутыми в трубку. Он настораживался: сейчас должна пройти Нина.
Но поезда приходили и приходили, а ее все не было. Два раза ему казалось: вот она! Но когда Виктор бросался догонять, то убеждался в своей ошибке и возвращался назад.
В пятнадцать минут двенадцатого он позвонил к ней домой. Нет, Нина еще не приходила.
Появилась она совсем неожиданно. Вышла на середину вестибюля, поискала кого-то глазами и сначала его не заметила. Увидев, она улыбнулась и остановилась.
Да, она страшно устала. Да, много задали. Да, ночь она не спала. Боялась, что проклятый будильник разбудит ее отца, а она проспит. Завтра утром в институт, а как же с чертежами?