Страница 3 из 9
Я резко отодвинула кружку.
– Мама, я умею это делать. Просто… Понимаешь, этот вампир сумел прочитать мои мысли, а я не была к этому готова. Но теперь я знаю! И в следующий раз буду настороже.
Мама подняла глаза.
– Что он увидел?
Я понимала, о чем она спрашивает. Ковыряя пластиковое покрытие столешницы, я пожала плечами.
– Я на секунду подумала о Фин. Он… увидел это, наверное. Просто это меня отвлекло.
Я не добавила, что Паскаль упомянул о парне в зеркале. Мысли о Фин и так растревожат маму.
Как я и предполагала, ее взгляд вдруг ушел на миллион миль в пространство.
– Ладно, – проворчала она, отодвинула взвизгнувший на линолеуме стул и встала. – Что ж, просто… просто пойдем спать. Продумаем наш следующий шаг утром.
В уголках маминых губ залегли глубокие складки, а плечи поникли, кажется, еще больше, чем несколько минут назад. Проходя мимо, мама на мгновение положила ладонь мне на макушку.
– Я рада, что ты жива, – пробормотала она.
А затем взъерошила мои волосы и ушла.
Я со вздохом взяла свою кружку и крутанула остававшуюся в ней гущу. Каждой клеточкой своего тела я жаждала подняться наверх, принять душ и забраться в кровать.
Но прежде я должна была кое-что сделать.
Дом у нас небольшой. Несколько спален, крохотная кухня и ванная комната, не обновлявшаяся с шестидесятых годов двадцатого века. Некогда он составлял часть фамильного поместья Бронников. Когда нас было больше. Теперь это был просто дом в окружении густого леса. Но имелась в нем одна комната, которая по-настоящему отличала его от обычных домов.
У нас была комната Военного совета.
Звучит круче, чем на самом деле. А так это просто бывшая спальня, в которой высились стопки коробок, стоял большой круглый стол и висело зеркало.
Подойдя теперь к нему, я сорвала тяжелую холщовую ткань. Из недр зеркала на меня уставился колдун.
Звали его Торин, и выглядел он на пару годков старше меня, приблизительно лет на восемнадцать. Но поскольку в зеркало его заключили в 1583 году, фактически ему было больше четырехсот лет.
– Изольда! – радостно воскликнул он и откинулся на спинку стула, положив руки на стол. – Чему обязан столь приятному визиту?
Глядя на Торина, всегда изумляешься. Плененный в своем зеркале, он будто бы сидит за столом в центре комнаты Военного совета. Но в действительности стол пуст. Хотя я вижу этот феномен всю жизнь, тем не менее по-прежнему ловлю себя на том, что поглядываю туда-сюда, словно Торин чудесным образом перемещается на нашу сторону.
От этой мысли у меня снова разболелась голова. В свое время Торин был чрезвычайно могущественным темным волшебником. Никто не знает, какое заклинание он пытался сотворить, когда попал в зеркало, но одна из моих предков, Эвис Брэнник, застала его там и соответственно о нем позаботилась.
Наверное, тут сыграло свою роль и то, что Торин время от времени изрекал пророчество. За минувшие годы его способность видеть будущее пригодилась некоторым Брэнникам: легче сражаться с ведьмой или феей, когда знаешь, что она собирается предпринять.
Но я пришла не затем, чтобы узнать свое будущее. Забравшись на стол, я села по-турецки и подперла рукой подбородок.
– Сегодня вечером меня укусил вампир.
Нахмурившись, Торин подался вперед.
– О, – произнес он, как только разглядел след от укуса. – Так и есть. Вот… Какое слово вы употребляете?
– Дерьмо.
Торин кивнул.
– И тем не менее. – Он принял ту же позу, что и я, рубиновый перстень на мизинце сверкнул в тусклом свете. Лохматые русые волосы упали ему на лоб, обнажились в улыбке кривоватые зубы. – Расскажи мне все от начала до конца.
Я так и сделала, как и всегда с тех пор, как стала достаточно взрослой, чтобы ходить с мамой и Финли на задания. Было что-то… не знаю, успокаивающее в пересказе этой истории Торину. Я знала, что он не цепляется ко всем просчетам в моих действиях, не акцентирует внимание на тех моментах, когда я должна была, образно говоря, повернуть направо, а свернула налево.
В отличие от мамы Торин ни разу не нахмурился в продолжение всего повествования. Наоборот, он прищелкнул языком, когда я описала логово Паскаля, состроил гримасу при упоминании блеска для тела и поднял брови, когда я рассказала, как бросилась за вампиром вверх по лестнице.
– Но с тобой все будет в порядке. И ты осталась жива для новых сражений.
Вздохнув, я перебросила косу на грудь и принялась теребить ее кончик.
– Да, но если бы не подоспела мама… Она считает, я не должна ходить на задания одна. А я считаю, что должна. Сегодня дело пошло немного не так, но если бы она немного больше мне доверяла…
– Если бы она полностью тебе доверяла, то не последовала бы за тобой, а значит, не вмешалась бы в нужный момент, – пожимая плечами, заметил Торин. – А ты, моя очаровательная Изольда, или лишилась бы всей крови на поистине отвратительном ковре, насколько я могу догадываться, или стала невестой вампира. – Он сузил глаза. – Ни та ни другая участь тебе не годится. Да и мне, если на то пошло.
Его слова запали было мне в душу, но я отмела их. Торин являлся частью моей жизни, в общем, всю жизнь. Когда мама и Финли уезжали разбираться с очередной проблемой, он составлял мне компанию. А после исчезновения Финли он стал единственным, с кем я могла поговорить о сестре. Потому-то мелочное подозрение, за которое ухватился Паскаль, так сильно меня беспокоило.
– Твоя мама просто переживает за тебя, – сказал Торин, прерывая мои размышления. – Она потеряла одну дочь. Уверен, мысль о потере и другой кажется ей ужасной.
– Знаю, – ответила я.
Чувство вины навалилось с новой силой. А если бы я погибла сегодня вечером только потому, что позволила глупому вампиру залезть в мои мысли? Что бы тогда было с мамой?
Освободив от резинки кончик косы, я принялась расплетать ее. Тонкое облачко оставшейся от вампира золы поднялось с прядей волос. Фу. Очевидно, контакт с Паскалем оказался теснее, чем я думала.
Сморщив от отвращения нос, я спрыгнула со стола.
– Ну ладно. Душ, кровать. Спасибо за разбор полета.
Торин слегка взмахнул рукой, кружевная манжета взметнулась, открывая запястье.
– В любое время, Изольда.
Уже у двери я обернулась.
– Торин, ты… – Я умолкла, не зная, как закончить. В итоге глубоко вздохнула и с излишней поспешностью спросила: – Ты клянешься, что ничего не знаешь о Фин, да?
Я задавала этот вопрос и раньше, в ту ночь, когда исчезла Финли. В том домике-развалюхе не было никаких других следов моей сестры, кроме ремня. Но там висело зеркало. Большое, в массивной деревянной раме, с которой ухмылялись резные херувимы. И хотя это могло быть игрой света, мне показалось, что стекло чуть поблескивало.
Но я была так перепугана в ту ночь, растеряна, расстроена, что не могла сказать наверняка.
У себя в зеркале Торин подошел к самому стеклу.
– Нет, Изольда, – произнес он на удивление мягко. – Я не знаю, где твоя сестра.
– Хорошо. – Я провела ладонью по волосам, испустив долгий вздох. – Ясно. Понятно.
Нащупала выключатель и погасила свет.
Из темноты Торин добавил:
– Кроме того, Финли никогда меня особо не интересовала. Ведь она не та Брэнник, которая выпустит меня на свободу, верно?
Удивительно, что я смогла заговорить, несмотря на пересохшее горло.
– Этого никогда не произойдет, Торин. Может, я и любезнее с тобой, чем мама или Фин, но ты будешь разговаривать из этого зеркала с моими правнуками.
Торин только рассмеялся:
– Я видел то, что видел. Придет время, когда ты наконец освободишь меня из этой проклятой стеклянной тюрьмы. Ну а пока иди, вымой дух вампира из своих волос и хорошенько отдохни.
Завтра тебя и Эйлин ждет захватывающее путешествие.
– Куда мы едем? – требовательно спросила я. – Что ты видел?
Но ответа не последовало.
Глава 3
Когда на следующее утро я проснулась, мама была уже одета и ждала меня за кухонным столом. Она хмуро уставилась на мою майку и пижамные штаны и сделала знак вернуться наверх.