Страница 2 из 33
— Нет. Должно быть, вы ошибаетесь. Билли не…
Он пресек ее возражение одним-единственным выразительным взглядом, перед которым, казалось, рушились все преграды, какие она могла воздвигнуть.
— Да, примадонна, — тихо сказал он. — Он влюблен без памяти. Втюрился по уши. Навеки. Хоть сейчас под венец.
Челси была слишком изумлена этими словами, чтобы возразить, и слишком раздосадована самим говорившим, чтобы запротестовать против нелестного прозвища, которым он ее наградил.
— Билли сказал это? — спросила она охрипшим от внезапно подступившего к горлу комка голосом.
Мгновение Зик Норт испытующе смотрел на нее, потом он неохотно протянул руку через столик и отодвинул от него стул.
— Вам, пожалуй, лучше сесть.
Это прозвучало скорее как приказ, а не приглашение, но Челси не стала возражать. Она села, внимательно глядя на мужчину, расположившегося напротив, и пытаясь понять, почему он разговаривает с ней так грубо.
— У Билли неприятности, — отрывисто бросил он.
— Неприятности?
— Он звонил мне вчера и рассказал какую-то путаную историю, что к чему, я так и не понял, но суть в том, что он здорово влип. Говорить мне об этом он не пожелал. Просить помощи — тоже, но он впал в отчаяние. Больше того — он боится, что его неприятности могут выйти боком и вам.
— И мне…
Челси осеклась, затем на мгновение прикрыла глаза, надеясь, что, не видя перед собой Зика Норта, она сможет противиться его мужское воле, под власть которой уже успела подпасть. Но, сидя с закрытыми глазами, она поняла, что это не поможет. В Зике Норте все — манера поведения, глубокий низкий тембр голоса — свидетельствовало о большой внутренней силе, он знал, о чем говорит. Но она не могла связать свое представление о Билле Норте и его бесшабашном обаянии с мыслью о неприятностях, отчаянии и страстном увлечении, казавшихся здесь неуместными. Она прижала пальцы к вискам, глядя на второго брата в замешательстве, к которому примешивалось недоверие.
— Какие неприятности? — наконец спросила она.
— Не знаю. Я пробовал его расспросить, но он сообщил только, что бросает школу и вернет мне деньги за семестр. А потом повесил трубку. Не похоже на Билли. Тогда я поехал в Олбани, где по идее он должен был находиться, ибо, как я считал, он учится там в школе.
— В школе? — смущенно пробормотала она. — Билли мне ничего не говорил о том, что летом будет учиться в школе. — Левый уголок рта Зика изогнулся в мрачной усмешке. — А что он там изучал?
— Должен был изучать экономику управления предприятий по заготовке пиломатериалов. Хотя ясно, что на уме он держал что-то другое. В Олбани я узнал, что весь последний месяц Билли там не появлялся. Все свое время он проводил в Саратоге-Спрингс и только и говорил, что о пианистке, с которой там познакомился. — Зик наклонился к ней через столик и протянул руку к своему стакану. — Он оставил все свои книги, но взял ваши компакт-диски и кассеты, мисс Коннорс. У него они все есть.
Челси застыла как изваяние, лишь слегка стиснула зубы. Отрицание уже готово было сорваться у нее с языка, но она ничего не сказала. Неужели такое возможно?
Она сжала виски руками, перед ее мысленным взором возникло милое, мальчишеское лицо Билли Норта.
— Послушайте, — медленно произнесла она, — Билли проводил здесь массу времени. Он торчал тут постоянно, раз-другой приезжал на выходные в коттедж Рэя…
— На выходные? — Он вскинул брови, так и не поднеся стакан с виски к губам.
Тон вопроса свидетельствовал, что он в курсе того, как обстоят дела, и внезапно она почувствовала, что оправдывается.
— Он на самом деле работает в оркестре, мистер Норт. — Она произнесла эту фразу, выговаривая слова чуть четче, чем обычно, и это не осталось без внимания. Все разговоры вокруг них смолкли.
— В каком оркестре? — резко спросил он в наступившей тишине.
— Я устроила его на работу в оркестр, с которым сама выступаю. Он работает у меня с начала июля.
— Все лето?
Она кивнула.
— Вообще-то всего два вечера в неделю. Кроме того, пару раз в неделю мы репетируем в коттедже Рэя Мэлоуна.
— В коттедже Рэя Мэлоуна… — повторил он. У него было ощущение, словно его хватили обухом по голове.
— Он владелец этого клуба и наш хороший друг. Все мы там бывали.
Поставив стакан на столик, он резко отодвинул его в сторону, словно пить ему внезапно расхотелось.
— Теплая у вас, наверное, компания.
— Да, — спокойно ответила она, хотя при его словах кровь бросилась ей в лицо. — У джазовых музыкантов принято проводить время в теплой компании. Это я к тому, если вы об этом не знаете.
— Ни к чему мне было это знать. До сегодняшнего дня.
С какой стати мне оправдываться? Тем более перед этим долговязым, чванливым, смуглым сыном лесов, преисполненным сознанием своего мужского превосходства и сидящим с таким видом, словно ему вовсе не хотелось находиться в фешенебельном клубе в Саратоге-Спрингс, а она сама — исчадие ада, облачившееся в белое платье.
И тут Челси охватил гнев.
— Ну ладно, господин хороший. Я поняла, что вы не в восторге от того, что пришлось садиться за руль и мчаться на выручку брату. Поэтому скажите мне конкретно, чем я могу вам помочь, а нет, так берите свою роскошную тачку и отправляйтесь назад встречать закат солнца.
В воздухе повисла долгая пауза, от которой звенело в ушах. Самоуверенный взгляд золотисто-карих глаз снова впился в нее, и Челси почувствовала, как остро засосало под ложечкой. Ощущение сродни тому, какое она испытывала, выступая в незнакомых концертных залах.
— Не думаю, чтобы вы могли чем-нибудь помочь мне, примадонна, — тихо пробормотал он. — По-моему, вы и так уже достаточно сделали.
Он окинул взглядом ее плечи, грудь, хорошо видную в глубоком вырезе платья, потом снова посмотрел ей в лицо. Вряд ли это можно было назвать откровенным предложением, но все тело Челси, до самого низа живота, обдало жаром так, что ошибки быть не могло. К своему удивлению, она ощутила сухость во рту и мигом вспомнила, почему именно Зик Норт вывел ее из равновесия.
Отодвинув стул, она встала. Находившийся у входа в клуб охранник хмуро смотрел на них, но Челси лишь скользнула по нему взглядом, а потом резко перевела его на мужчину, по-прежнему сидевшего напротив.
— Я не собираюсь спорить с вами, мистер Норт. Если у Билли неприятности, то я хочу знать, какие. А узнаю я о них после того, как сама с ним поговорю.
Зика Норт схватил ее за запястье в тот самый момент, когда она сделала шаг в сторону. От изумления у Челси вырвался протестующий возглас. Она почувствовала, как от внезапного прикосновения между ними возникла тончайшая связь, у нее захватило дух и по телу побежали мурашки. Она перехватила взгляд Зика, и в течение нескольких секунд воздух вокруг них был пронизан напряжением, в котором читался молчаливый вызов.
— Вам чем-нибудь помочь, мисс Коннорс? Голос охранника оборвал наэлектризованную нить, связывавшую ее с Зиком. Она посмотрела в хмурое, настороженное лицо вышибалы Эдди Уилкинса. С устрашающим видом он наклонился над стулом Зика. От него исходила явная угроза, и был он достаточно велик, чтобы навести страх на любого возмутителя спокойствия, попадись тот ему на пути.
Удостоив вышибалу брошенным вскользь взглядом, Зик снова стал смотреть на Челси. Пальцы, державшие запястье, разжались, и он уже едва касался ее, но взгляд его глаз не отпускал почище любой хватки.
Челси сжала руку в кулак. Усилием воли она заставила себя разжать руку, разминая затекшую ладонь, потом подняла голову и посмотрела на вышибалу.
— Все в порядке, Эдди. Спасибо.
Эдди острастки ради посмотрел на Зика, окинул Челси еще раз внимательным взглядом, повернулся и пошел к двери, чтобы водвориться там на своем посту.
Проводив его взглядом, Зик снова посмотрел на Челси и кивком показал на стоявший перед ней стул. Она высвободила запястье, но осталась стоять.
— Наверное, мне следовало сказать «пожалуйста»! — тихо пробормотал он.