Страница 3 из 182
— Согласен. И ты согласись с тем, что видела еще далеко не все в этом мире. Так почему же ты так запросто решила покинуть его?
Этот вопрос снова вогнал Пакс в оцепенение и заставил ссутулиться. Она услышала, как киакдан вздохнул, затем встал и отодвинул табуретку от стола.
— Побудь здесь, пока я не вернусь, — строго сказал он.
Пакс, не поднимая головы, слышала, как магистр прошагал по комнате, подошел к двери и вышел за порог. Дверь сама с легким стуком захлопнулась за ним. У нее в голове мелькнула мысль выбраться через окно, но солнце уже начало опускаться, и роща выглядела мрачной и непроходимой. Дятел улетел, и теперь его стук доносился откуда-то издалека. Пакс отложила недоеденный хлеб и огляделась. Комната словно потемнела. Пакс задумалась, не придется ли ей провести здесь одной всю ночь. Спать в этом помещении можно было только на полу — никакой мебели, кроме двух столов, тут не было. Откуда-то из леса донесся странный, незнакомый крик. Пакс вздрогнула. Она вспомнила, что, по слухам, ночами киакдан превращается в огромного медведя.
Как открылась дверь, она не слышала — просто в какой-то момент колдун оказался рядом с нею.
— Пойдем, поможешь мне принести дров, — сказал он, и Пакс послушно вышла за порог, где лежала большая груда хвороста. Пакс обратила внимание, что солнце уже село за верхушки деревьев. Впрочем, тут ей стало не до наблюдений за природой: пришлось помогать киакдану ломать хворост и затаскивать его в дом. Затем колдун зажег свечи и, выйдя вновь за порог, вернулся с громадным свертком. Под несколькими слоями плотной материи в нем оказался большой глиняный горшок на специальной подставке, в которой несколько все еще тлевших углей поддерживали тепло. По всей комнате поплыл аромат тушеного мяса, грибов и лука. У Пакс непроизвольно потекли слюнки.
— У самого Хеббинфорда брал, — гордо сказал киакдан, расставляя миски на столе. — Лучшая похлебка во всем городе. А уж что касается жареных грибов, так ты, по-моему, всегда была большой любительницей этого блюда. Давай-ка садись и принимайся за еду, пока не остыла.
— Я не хочу есть, — уныло ответила Пакс.
— Вот чушь! Видела бы ты себя, когда я приподнял крышку. Твое тело лучше разберется, нужна ему пища или нет, если уж у тебя ум за разум зашел.
Пакс медленно, словно нехотя, опустила ложку в миску с жареными грибами. Не успела она даже осознать, что происходит, как с грибами было покончено. А вскоре подошла к концу и густая мясная похлебка. Пакс опомнилась, только обнаружив, что вытирает куском хлеба дно миски. Ее желудок довольно урчал. Пакс уже и вспомнить не могла, когда она ела так много и с таким удовольствием. Оторвав взгляд от миски, она заметила, что магистр Оукхеллоу внимательно смотрит на нее.
— Теперь десерт, — строго, словно приказывая, сказал он. — Сливовый пирог или яблочный?
— Яблочный, — не задумываясь, ответила Пакс и с не меньшим усердием, чем прежде, принялась за пирог. Доев сладкое, она взяла со стола оставшийся кусок хлеба и быстро сжевала его. Только теперь она ощутила настоящую сытость. Более того, ее тотчас же стало клонить в сон.
Киакдан доел пирог и, вытерев рот салфеткой, сказал:
— Вот так-то оно лучше. А теперь, я думаю, ты будешь не прочь помыться и привести себя в порядок. Давай я тебе покажу, где у меня тут умывальня.
Киакдан слегка надавил на кусок стены у очага, и та немного отъехала в сторону. Открылся узкий коридорчик с парой дверей по обеим сторонам. За одной из них скрывалась небольшая лесенка, спустившись по которой, Пакс оказалась в выложенной камнями темной комнатушке, вдоль одной из стен которой бежал по каменному желобу ручеек. Колдун внес в помещение несколько свечей и сказал:
— Увы, вода только холодная. Здесь лежит мыльный корень, а вот тебе полотенце. Если захочешь переодеться — тут на крючке висит что-то вроде платья.
На вешалке у дверей действительно висел темно-коричневый балахон.
— Ну все, я пошел. Теперь умывайся, — сказал киакдан. — Когда закончишь, иди обратно в комнату. Можешь делать все, что хочешь, только ни в коем случае не выходи из дому. Все ясно?
— Так точно, — по-военному ответила Пакс.
— Вот и хорошо. — Киакдан развернулся, поднялся по лесенке и скрылся в коридоре, освещая себе путь свечкой.
В маленькой комнате было сыро и холодно, но при этом абсолютно чисто и пахло здесь лишь свежей водой и землей. Пакс вымыла руки, ополоснула лицо, а затем с опаской выглянула за дверь и, убедившись, что в коридоре никого нет, сбросила с себя одежду. Она так давно не переодевалась и толком не мылась, что на теле запеклась короста из грязи и пота. Пакс, поеживаясь от холода, тем не менее с удовольствием намылилась и, встав на дно каменного желоба, стала обливаться ледяной водой. Когда купание было закончено, она дрожала от холода, у нее стучали зубы, но энергичное растирание чистым полотенцем быстро согрело ее. Посмотрев на свою одежду, она даже пожалела, что отдала в качестве подношения запасную рубашку. Уж на что грязной была она сама, но одежда была еще грязнее. Поколебавшись, она все же сняла с крючка оставленное ей платье и надела его. Ткань оказалась мягкой и теплой. Затем Пакс с сомнением поглядела на оставшуюся на полу одежду. «Подтирать ее сейчас?» — мелькнуло у нее в голове. Но от этого решения пришлось отказаться. Чтобы отстирать такую грязь, потребовалась бы горячая вода и что-нибудь вроде таза. Пакс сгребла одежду в кучу, надела сапоги на босу ногу и, пройдя по лестнице и коридору, вернулась в большую комнату.
Перед тем как уйти, киакдан зажег еще несколько свечей, и теперь приятный теплый свет заливал все помещение. Ставни были закрыты, что немало порадовало Пакс. Она села за стол и приготовилась ждать, когда же вернется хозяин. Потом задумалась о том, где бы ей пришлось провести эту ночь, не забрось ее судьба в этот дом: скорее всего, она ушла бы в холмы, и вряд ли дожила бы до рассвета. Она поежилась и ощутила приятное теплое прикосновение чистой ткани к телу. Как же это здорово — чистая одежда, вода, мыло, хорошая еда! «Интересно, — подумала Пакс, — почему я ни разу… Ведь хотя бы жареных грибов-то могла бы себе купить». Потом ее мысли побежали в другом направлении. Она задумалась о том, где сейчас мог быть киакдан и на какие деньги он купил такой вкусный обед. Не на те ли, что она оставила в чаше? А еще больше ее занимало, что он собирается делать дальше. Пакс сама себе удивилась, обратив внимание, что размышляет о таком непонятном и странном человеке, не испытывая ни малейшего страха.
Так, сидя за столом, она и не заметила, как уснула. Когда вернулся киакдан, Пакс не услышала. Проснувшись, она обнаружила, что лежит, завернутая в одеяло, на полу у стены, неподалеку от очага. Ставни были раскрыты, и в окна пробивался солнечный свет. Пакс чувствовала себя совершенно выспавшейся и отдохнувшей. В животе у нее урчало: организм явно требовал пищи. Она скинула одеяло, встала, и в этот момент в дом вошел колдун.
— Пора завтракать, — сообщил он прямо с порога.
В руках он держал какой-то котелок, на крышке которого лежал большой кусок сотового меда. Пакс непроизвольно по-собачьи облизнулась. Быстро свернув и аккуратно сложив у стены одеяло, она подошла к столу, на котором уже лежали сыр, хлеб и мед.
— Такого меда ты еще не пробовала, — заявил киакдан. — Это яблоневый — ранний весенний мед, его никогда не бывает много. — Внимательно посмотрев Пакс в лицо, он улыбнулся:
— Ты, похоже, отлично выспалась.
Пакс впервые за долгое время улыбнулась в ответ:
— Да… Благодарю вас. Я действительно хорошо отдохнула.
— Давай-давай, садись за стол, — сказал он, наливая в кружку из кувшина козье молоко. — Добавь в молоко меду — увидишь, как будет вкусно.
Пакс отломила кусочек сот и бросила в молоко. Действительно, получился ароматный и вкусный напиток. Киакдан тем временем нарезал сыр и протянул несколько кусков Пакс. Сделав бутерброд, он полил его медом. Пакс последовала его примеру и стала уписывать завтрак за обе щеки. Через открытое окно в комнату влетели несколько пчел и уселись на остатки сот.