Страница 62 из 67
В 1878 г. столичный градоначальник Трепов, проверяя тюрьму, за невежливое к себе отношение приказал выпороть дворянина-революционера. Физические наказания для дворян были запрещены, для них это бесчестье. Невеста наказанного, революционерка Вера Засулич, явилась на прием к Трепову и беглым огнем из револьвера тяжело ранила его. Суд В. Засулич оправдал, к негодованию царя и знати. Но в целом дворянство не могло допустить унижения своего достоинства кем бы то ни было.
Пример, как говорится, из «другой оперы». После Первой Мировой войны армия Германии была ограничена до пределов, при которых в ней невозможно было подготовить достаточное количество офицеров для нужд военного времени. Поэтому задолго до Гитлера каждого принятого в Рейхсвер солдата готовили так, чтобы он в будущем стал офицером. Помимо большого объема чисто профессиональных знаний, в солдатах воспитывали офицерскую честь и достоинство.
Скажем, такой случай. Солдат в увольнении пошел на танцы, а там штатские пытались выкинуть его из зала. Он штыком (в немецкой армии освобождались от ношения оружия только священники, а у нас Жуков его никогда не носил даже на фронте) убил одного из штатских. Утром был построен полк, и этот солдат за мужество при защите чести и достоинства был награжден почетным холодным оружием.
Денщиками у офицеров ставили по очереди не солдат, а унтер-офицеров. Когда унтера становились фельдфебелями их, по очереди посылали в офицерские компании, где они веселились вместе с офицерами. Это делалось для того, чтобы фельдфебели и унтера смогли перенять манеры офицеров, атмосфера офицерской чести и достоинства должны была стать их атмосферой.
Помимо воспитания воинов, преданных Родине, немцы за счет высочайшей чести и достоинства своих офицеров получили и огромные преимущества в управлении войсками. Основой их военных успехов была исключительная инициатива и самостоятельность всех звеньев немецкой армии – практически полное единоначалие. А единоначальника без чести и достоинства невозможно получить, право единоначалия без чести создает в армии безвольного самодура.
Честь Красной Армии
Еще и еще раз. Честь и достоинство солдата не являются каким-то атавизмом, смешным, устаревшим понятием. Для государства, для общества – это сугубо практические вещи. Поскольку без них государство кормит не армию, а скопище алчных подонков, которые не будут защищать общество, когда обществу это потребуется, и изменят любой присяге.
Конечно, чтобы честь и достоинство органично жили в человеке, их нужно воспитывать с раннего детства, но чтобы они окрепли и жили в солдате постоянно, общество должно создать условия для их сохранения.
Я никогда не встречал у Сталина ничего, прямо свидетельствовавшего о том, что он как-то осознано, с позиций теории (хотя бы такой как у меня) внедрял в армию и общество честь и достоинство. Но он так много сделал для этого, что, похоже, он чувствовал краеугольность этих вещей.
Он разделил обучение в школах мальчиков и девочек. Он внедрял военную кастовость, создавая суворовские училища. Он переименовал командиров в офицеров, ввел погоны и всякие офицерские прибамбасы на форму, которые, кстати, лично мне не нравятся. Он ввел суды чести и, ходят слухи, хотел ввести и дуэли. Все отмечают его исключительно корректное отношение к подчиненным. Даже ругая их, снимая с должностей, он никогда не унижал в них честь и достоинство.
Возьмем, к примеру, процедуру снятия Жукова с поста Главкома сухопутных войск и перевод его в Одессу.
В основе снятия лежало не только сколачивание Жуковым вокруг себя группы «своих людей» из бездарей, но и его тупое хвастовство. О том, насколько оно было тупое и подлое, можно судить по такому отрывку из его эссе «Коротко о Сталине», написанному уже незадолго до смерти Георгия Константиновича, и обнародованного все тем же Н. Н. Яковлевым:[35]
«Сталин при проведении крупнейших операций, когда они нам удавались, как-то старался отвести в тень их организаторов, лично же себя выставить на первое место, прибегая для этого к таким приемам: когда становилось известно о благоприятном ходе операции, он начинал обзванивать по телефону командование и штабы фронтов, командование армий, добирался иногда до командования корпусов и, пользуясь последними данными обстановки, составленной Генштабом, расспрашивал их о развитии операции, подавал советы, интересовался нуждами, давал обещания и этим самым создавал видимость, что их Верховный Главнокомандующий зорко стоит на своем посту, крепко держит в своих руках управление проводимой операцией.
О таких звонках Верховного мы с А. М. Василевским узнавали только от командования фронтов, так как он действовал через нашу голову…
Расчет был здесь ясный. Сталин хотел завершить блистательную победу над врагом под своим личным командованием, то есть повторить то, что сделал в 1813 году Александр I, отстранив Кутузова от главного командования и приняв на себя верховное командование с тем, чтобы прогарцевать на белом коне при въезде в Париж[36] во главе русских доблестных войск, разгромивших армию Наполеона».
Давайте вдумаемся в текст этой цитаты. Поясню: «действовать через голову» в управлении означает – давать команды подчиненному подчиненного, не ставя в известность о них прямого начальника. Но Жуков не пишет о том, что Сталин давал такие команды, Сталин всего лишь «расспрашивал о развитии операции, подавал советы, интересовался нуждами, давал обещания». Но как же Сталин мог быть полководцем и Главнокомандующим, если бы он не делал этого? Ведь это обязанность любого полководца – знать, что происходит на фронте!
Да, сам Жуков в Ленинграде и под Москвой не знал состояния ни своих войск, ни вражеских, не глядя подписывал составленные его штабом приказы, которые невозможно было выполнить. И в своей полководческой беспомощности хотел сдать Москву немцам и удрать в Арзамас. Но ведь Сталин – не Жуков. «Благоприятный ход операции» означал, что возможно потребуется изменить первоначальный приказ, и Сталин делал то, чего и к старости не понял Жуков, – изучал обстановку, чтобы новый приказ, который он даст Жукову, был бы для подчиненных Жукова исполнимым. Кстати, точно так же Сталин, вместо Жукова, изучая обстановку, созванивался с командующими армиями и под Москвой. Почему и не дал Жукову сдать Москву.
Это я написал к тому, чтобы пояснить – почему эту «критику» Жукова нельзя назвать иначе, чем «тупая». А то его поклонники очень обижаются на меня за использование подобных русских слов.
А теперь относительно подлости. Говоря о крупнейших операциях, Жуков утверждает, что Сталин «старался отвести в тень их организаторов, лично же себя выставить на первое место». Под «организаторами» он имеет в виду себя.
Сталин был Главнокомандующим. По своей должности он обязан был организовывать все операции Красной Армии. Следовательно, ответственность за поражения лежит на нем, и слава побед – тоже на нем. За победы полагаются награды. Так как Василевский и Жуков участвовали только в части операций войны, а иногда и вдвоем на одном фронте, то, по логике, у Сталина должно было бы быть наград в сумме больше, чем у Жукова и Василевского вместе взятых, даже если бы он и не «отводил их в тень».
Как же объяснить скромное количество наград на груди у Сталина? Неужели тем, что он кого-то «отводил в тень»? Как объяснить, что он за войну повесил на грудь Жукову, Василевскому, Рокоссовскому и другим по две Звезды Героя, а себе – ни одной? Как объяснить, что ордена Победы № 1 и № 2 были вручены не ему, а Жукову и Василевскому? Чем можно объяснить разговоры об отводе «в тень», кроме врожденной подлости тех, кто муссирует подобный идиотизм?
35
В беседах Н. Н. Яковлева с А. Н. Бучиным (А. Н. Бучин «170 000 километров с Г. К. Жуковым, М., Молодая гвардия, 1994)
36
Когда в твоей библиотеке книги в золотых переплетах, но на немецком языке, то культура от этого не повышается. Жуков мог бы хотя бы вкратце знать биографию М. И. Кутузова? (Это же касается и профессора истории Н. Н. Яковлева.)
М. И. Кутузов умер на посту Главнокомандующего 28 апреля 1813 года в тогда прусском городе Бунцлау, там и сегодня стоит монумент, надпись на котором начинается словами: «До сих мест полководец Кутузов довел победоносные войска Российские…» Командование объединенной русско-прусской армией Александр I вверил М. Б. Барклаю де Толли. Париж был взят через год – в марте 1814 г.