Неудавшаяся история

Огненный ком взорвался в ладони от ведьмы. Она расхохоталась и расправила плечи.

Я застонала. Кости словно выламывали. Все. Разом. Слезы покатились по грязным щекам. Осколки костей рвали тело. Я выла, захлебывалась в собственной крови.

Сознание меркло.

И в этот миг девочка, сжимающая в кулачке жалкие монетки, отчетливо посмотрела вначале на меня, после — на хохочущую ведьму.

— Чтоб ты сдохла! — в сердцах рявкнула маленькая я и разжала ладошку.

Монеты, быстрее стрел, полетели в сторону учительницы. Та не успела отстраниться или создать щит. Ржавые медянки ударили по ней и, раскалившись до красноты, начали входить под кожу. Прожигали дыры в одежде. Оставляли черные ожоги. Ведьма драла себя ногтями, хваталась за обожженное горло, за сердце.

Я проваливалась в небытие, провожаемая чистым заливистым смехом шестнадцатилетней меня. Я никогда открыто не перечила ведьме до дня побега. Мои воспоминания ожили и отомстили хотя бы посмертно.

И, наконец, коли влюбились в ведьму — терпите.

Бум-бум.

Открыто. Не мешайте спать. Я бесовски устала.

Бум!

Лис, будь другом, впусти этих безумцев. Лис?! Я всего мгновеньице посплю. Честно.

Отдаленно слышится рев виверны да треск от осколков. После — редкие взмахи крыльев. Но те отдалились и, наконец, затихли.

Бум-бум!

Да выломали бы уже дверь, изверги! Что произошло-то?!

Нет, правда?.. Что я делала вчера, до того, как заснула?

Судя по ощущениям — напилась до поросячьего визга. Темечко ноет, по вискам бьет отбойный молоток. На кой пить, если пьянеешь с одного запаха? Неразумная девчонка...

БУМ!!!

Неужто выломали? И, похоже, с мясом и из петель.

Ну и молодцы. Дальше разберетесь сами. А я маленько посплю.

Не тут-то было. На меня вылился целый водопад фраз, из которых я разобрала хорошо если треть.

— Что случилось?!

— Богиня, она вся в крови!

— Куда улетела виверна?!

— Расступитесь, я лекарь!

— Моя настойка!!!

Заткнитесь, пожалуйста. Надо бы проклясть их всех, чтоб неповадно было будить молодую растущую ведьму. Надо... Но лень.

— Она умирает? — О, а это Лис. Его противный голос я узнаю с любого похмелья.

— Все отошли! Живо! — Радислав. И сейчас умудряется указывать. О, мы уже знакомы с Радиславом? Счастье-то какое. Не придется опять вытаскивать его из болот.

Нет, чтоб вчера отговорил от пьянства. Над ухом-то лучше орать.

— Лекарь, не топчись. Готовь тряпки, спирт, щипцы и остальную ерундовину. — Послышались чьи-то отдаляющиеся шаги, а охотник потрогал мою голову. — Череп вроде не проломлен. Эй, говорить можешь?

— Славочка... Поднимайся...

— Глаза открывай, слышишь.

Ага, щас. Делать мне больше нечего. Если все столпились около моего тельца и орут, то я наверняка совершила что-то нехорошее. Если я совершила что-то нехорошее, то в моих же интересах притворяться спящей как можно дольше.

— Славочка... милая...

Какой же бывает дерганный Лис. Он бы еще, в самом деле, слезу пустил по спящей подруге. Я невольно скривилась, чего друзья не заметили.

— Да поднимайся уже!

— А вдруг она мертва? — Так, это незнакомый женский голосок, тонкий, будто струнка.

— Да жива, чего скачете. Вы её скорее растопчете, если не разойдетесь.

— Откуда ты знаешь, Радислав?! — опять Лис. — Помоги ей, если не умерла!

— А если умерла — закопать? Или... Ну да... правда... — тон сменился до приторно трагичного. — А вдруг? Ты не умрешь! Не умрешь, слышишь!

Он свихнулся? Жутковато, но вполне ожидаемо.

— Несносная ведьма, просыпайся! Я не смогу без тебя! — верещал перед моим лицом Радислав.

Я в сомнениях приоткрыла один глаз. Все-таки посмотреть на чокнутого спутника — та еще забава.

— Во, — мужчина довольно оскалился. — Я же говорил. Вставай, обманщица. Понесем тебя на осмотр.

Не успела я пикнуть что-либо членораздельное, как меня подхватили на руки и вынесли из храма на оживленную улицу. Народа было столько, что невольно развивалась паника. Казнить, что ли, несут? За что? Я вроде ещё ничего не натворила.

Сзади спешила "траурная процессия" — они будто хоронить меня собрались! — состоящая из Лиса, правителя да пары знакомых старейшин. Но Радислав, пускай и с грузом в виде одной меня, успешно оторвался от них, и вскоре "преследователи" растворились в галдящей толпе.

— Что произошло? — пробормотала я. Подташнивало, но в гранях разумного.

— Это у тебя нужно узнать, — хмыкнул Радислав, сдувая с носа прядь волос. — Виверна улепетывала так, словно ты решила разобрать её на окорока. Ворота заперты, сама затихла. А оказывается, что лежишь вся в стекле, кровище и настойке. До каких бесов надо напиться, чтобы вытворить подобное?

— Это не я... Боги, а как моя голова?! Здорова?

— Попробуй пробей сплошной камень. Вроде бы сломала руку, но коль не визжишь — не смертельно. Если б не лицо в крови — и не поднимал бы, сама дошла. А так испугался.

— Спасибо, добрый ты мой, — съязвила я. — Сломанная рука — какая мелочь.

— Поверь, совершенная.

— Допустим, — пришлось признать, что перелом мне самой не слишком мешает; скорее — не различается из-за кисельного тумана в голове. — Почему тогда лекаря отправил за лекарствами, коли всё так скучно?

— Чтоб под ногами не мешался.

Кусочки воспоминаний, фраз, чувств потихоньку вставали на положенные места. Ведьма отступила? А если она вернется?

— Я проваливалась в никуда... — вдруг известила я. — Что бы это значило?

— Помирать не вздумай. Так себя огрела, что померещилось?

Вряд ли. Я опускалась в сгусток чего-то чистого, как ключевая вода, незамутненного людскими пороками. Тьма прорезала всю меня насквозь. Но та тьма не несла зла или добра. Исключительно безразличие.

— Слушай, отпусти меня. — Я нахмурилась и попыталась вылезти из объятий — тут-то рука и напомнила о себе; я чуть не взвыла. — Все решат, что я умираю, причитать начнут. Оно мне надо?

Честно говоря, я ожидала, что Радислав станет отпираться до последнего, но он фыркнул и вернул мне стоячее положение. Коленки дрожали, ходили ходуном. Но равновесие я удержала.

Люд обступал нас плотным кольцом, но не приближался ближе, чем на расстояние аршина. Лиса и правителя в толпе из горланящих сотнями различных голосов варренов я не отыскала, посему отвлеклась от темы явно неудавшегося спасения государства.

— Кстати. Радислав, мы ведь встречались до этого? — смущенно и быстро пролопотала я.

Во сне, перед самым пробуждением, меня как осенило. Темные волосы, собранные в пучок; наглухо зашнурованный плащ, голубые глаза.

— Неоднократно, — невозмутимо ответил охотник.

— До первой встречи. Видела же. Что ты делал в Капитске?

— К приятелю заезжал. Куда интереснее, на кой было так напиваться в той таверне? И улыбалась ты страшно, будто хотела меня сожрать.

Значит, права! Я почти захлопала в ладоши, но саднящая в локте рука не только не согнулась, но и прутом выжгла во мне боль. Если бы не вязкое состояние — как под обезболивающими чарами, — то наверняка бы выла да каталась по земле, моля о помощи.

— Была причина... — выкрутилась я под гнусную улыбку друга. — А почему ты не убил меня в тот день? Я помню, как смотрел... Бр-р-р... Выходит, чувствовал ведьму?

— Глупости, Радослава. Ведьмой ты пахнешь сейчас — и то, я привык. А тогда на меня пялилась сомнительной чистоты пьяная девчонка, пытающаяся оказывать неуместные знаки внимания. Мне не понравилась ты сама, честно.

Радиславу повезло. Накинуться на него с кулаками помешал прорвавшийся сквозь толпу обнаглевших подданных правитель. Амарэ'ль деликатно дождался, когда мы с охотником перестанем сверлить друг друга взглядами — его ехидный против моего оскорбленного, — и сдержанно улыбнулся.

— Неописуемое счастье — встречать вас живой.

— Спасибо... И это... Извините, я разворотила вам всю святыню... — я смущенно почесала лоб, стараясь не двигать правой половиной тела.