Неудавшаяся история

— Спаслась, — хихикнула.

Спутники замерли, подобно статуям, и в немом ужасе таращились на мои сапоги. Я с сомнением перевела взор туда же и заорала так, что удивительно, как не пошатнулись стены.

Левая нога стояла в бурлящей, кипящей и извивающейся лаве.

По всем законам и правилам я обязана потонуть. Или выдернуть остатки ступни, а потом баюкать ожоги и надеяться на то, что кости остались целы. Но нет. Я как оцепенела, и тянул одеревеневшее тело Радислав. Он бросил меня на раскаленный камень, а сам уселся подле ноги, от которой не осталось ничего — иначе она хотя бы болела.

— Ты как? — Лис оказался рядом и мучительно долго обнимал за плечи. — Очень больно?

— Ничуть.

— Не обманывай, — друг затеребил ворот рубахи. — Какие мы дураки... Зачем полезли сюда... Прости умалишенного олуха... Я тебя на себе понесу... Мы сейчас же пойдем обратно. Я придумаю, как тебя вынести. Ты выдержишь, да?

— Да, — бездумно повторила я последнее слово.

— Радислав, что с ней?

Охотник молчал. Он потрогал мою лодыжку, а затем то, что осталось от носка сапога. Я не могла заставить себя посмотреть вниз, потому как боялась застать там лишь обожженную культю с пузырящимися ожогами или, что хуже, голым мясом.

— Варрен, посмотри сам.

— Э-э-э...

Дела ужасны, коли у Лиса закончились слова.

— Всё совсем плохо? — По щекам покатились слезы.

— Как тебе сказать. Во-первых, на сапогах нет и намека на встречу с лавой, а во-вторых, нога в порядке.

— Как нет?! — Часть про "цельность" я пропустила.

Оба черных сапога из кожи непонятного зверя были нетронутыми и блестели на свету каждой чешуйкой — совсем как раньше. Разве что тесемка на левом чуточку обуглилась, но, честное слово, самую капельку, будто малость подпалилась слабым огоньком.

— Так лава безопасна? — оскорбилась я, забывая о том, как собиралась хоронить себя заживо. Выходит, зря скакала, когда могла бы пробежать прямо по огненной жиже?

— Сомневаюсь.

Радислав стянул с плеч бесполезную рубашку и аккуратно опустил рукавом с камня. Огонь прошелся по ткани и в миг разъел её.

— Обалдеть... — Три одинаковых вздоха.

— Значит, дело в сапогах? — Лис недоуменно постучал по каблуку.

— Наверное.

— Получается, — подытожила я, в последний раз шмыгая носом, — я обязана жизнью тому, кто их подарил?

— Мелочи. Всего-то четыре златца, — вдруг расхохотался Радислав.

И мне оставалось только прожигать его разъяренным, возмущенным и не менее горячим, чем убивающая вода, взглядом.

Пункт тринадцатый: если вы попадете в ловушку, не ждите жалости ведьмы; она уйдет, насмехаясь над вашей слабостью.

Радослава, перевари сказанное, не спеши забивать сообщника насмерть. Ты зря разъярилась, он наверняка говорит о другом.

— В каком смысле, мелочи? — тихо и размеренно процедила я. — И откуда тебе известна цена?

— По-моему, ответ ясен.

Радислав самодовольно оскалился.

— Так их купил ты?!

— Понеслась, — изрек Лис, в шутку пересаживаясь на противоположный конец островка.

— Радослава, мы не в том положении, чтобы орать из-за невинного подарка.

А вот и ложь. Именно сейчас истерия будет смотреться ну очень гармонично.

— Какого ляда утаивать правду?! — напирала я, вскочив, чтобы нависнуть над виновником.

— А для чего она? Ты спасла мне жизнь. Тоже, между прочим, не спросила, надо ли оно мне. И я отплатил вещичкой, на которую благородная ведьма положила глаз. Более чем честно.

И откуда эта осведомленность? И без того румяные щеки пуще прежнего налились алой краской — я почувствовала это кожей.

— Дорогие подарки имеют тайный смысл. Я не просила.

— И я не просил вытаскивать меня. Даже не пикнул. Считай это даром будущему компаньону. Лис, она всегда буянит по пустякам?

Я не могла видеть жеста варрена, но подозреваю, что не обошлось без утвердительного махания головой.

— На тот момент о совместном путешествии и речи не шло! — заявила я, по-детски насупившись.

— Тогда — положивший начало дружбе.

— Ты — не мой друг.

— И почему?

Я не верю в приятельские отношения между мужчиной и женщиной. Она заканчивается свадьбой. Или тяжелыми душевными травмами. Неизвестно, что из перечисленного хуже. Нет, есть Лис. Но этапы взаимоотношения с ним пройдены в обратном порядке: от симпатии до дружбы. Лис и есть Лис. Его я в расчет не беру.

— Не друг, и точка, — окрысилась я. — Прекрати спорить! Давайте дальше скакать козлами по кочкам.

— О, здравая мысль! — Лис хлопнул в ладоши.

Радислав выглядел обиженным, но голоса не подавал. В душе я благодарила его за сапоги. Но чисто женская обида не позволяла извиниться. А незачем обманывать "друзей".

Чудное дело. Обыкновенные сапожки. Милые, аккуратные, необычные, но в них нет чар. Даже крупинки ворожейского вмешательства. Как они позволили растяпе-хозяйке выжить?

Подобие арки на другом берегу приближалось с каждым новым сбавленным руганью прыжком. Теперь, когда я перестала волноваться о возможности не допрыгнуть, дела шли легче. Да и островки... словно подплывали к нам. Следующий то выглядел недосягаемой далью, то находился совсем рядышком — на расстоянии широкого шага. Чудеса.

Пот струился ручьем, а с рубашки его можно было спокойно выжать в кружку. Но берег, такой далекий и заплывший туманным паром, приближался и становился всё отчетливее.

И вот я стояла на нем и осматривала пройденное расстояние. Островки отплывали, отдалялись от нас. Вскоре до ближайшего я смогла бы разве что дойти мгновений за двадцать.

— Как-то не обнадеживает, — я сглотнула комок в горле.

— Назад дороги нет, — пробубнил охотник. — Можешь снимать бесполезные сапоги.

Я деланно не заметила реплики и двинулась к арочному проходу. Туда, где чернела мгла, подобная бездне. Радислав легонько отпихнул меня, чтобы пройти первым. С ним поравнялся Лис, достающий из сумки новый факел.

— Что за бескультурье? — возмутилась я.

— Меры предосторожности, — ласково поправил Лис.

— Из нас троих лишь я владею чарами.

— Из нас троих, — передразнил Радислав, почти вошедший в арку, — одни мы с варреном способны дать отпор, а не визжать по делу и без.

От грубости, исходящей из его язвительного тона, перехватило дыхание. Пунцовея до кончиков волос, я, не задумываясь, рванула во мрак.

— Постой! — воскликнули мужчины.

Судя по гневу, отразившемуся на лице Радислава, я была близка к пощечине. Я фыркнула и продолжила идти.

Всё четче вырисовывался узкий туннель, где с трудом втиснулось бы два человека. Затхлый воздух с горчинкой духоты забивал легкие. Тишина давила. Все трое, предчувствуя нечто нехорошее, старались не раскрывать рта. Потрескивал постепенно затухающий факел. Свет неизбежно угасал и рассеивался слабыми полосами. По бокам разрастались голые песчано-каменные стены.

Не хрустели под ногами кости менее удачливых предшественников — как любят описывать заброшенные пещеры выдумщики-поэты, — ничто не дымилось, не выло. Поэтому-то тишина и настораживала.

Воздух резко посвежел. Мы будто перешли за невидимую черту между льдом и пламенем. Дыхание замерзало.

Лучик на факеле горько вспыхнул и окончательно потух, оставляя после себя едва заметный запах гари.

— Плохо дело... — Слева от меня раздался голос Лиса.

— Пробьемся, — уверила его я. — Я ж чародейка.

Пальцы по памяти сплетались в руны. Я почувствовала, как наружу потек тот липкий мед, о котором я рассказывала ученикам. Он пробирался от низа живота к ладоням. Рос, сливался в комок. И... исчез.

— Ну? — нетерпеливо спросил варрен.

— Подожди... — Я, закусив губу, повторила движения, поменяв местами несколько пасов.

Результат тот же.

— Ведьма? — позвал Радислав.

— Не отвлекайте!

Я попробовала сплести другие чары. Тщетно.

— Не хочу огорчать вас, — наконец, выдавила я осипшим от ужаса голосом, — но у меня пропали силы.