Неудавшаяся история

За много томительных часов ожидания Радислав так и не появился, и во мне ожило смутное сомнение насчет его храбрости, а так же нарастающая уверенность в том, что охотник предпочел невероятным приключениям малодушный побег.

Лис безостановочно ворочался и постанывал, словно не набрался пива в трактире, а был, как минимум, серьезно болен, посему переживал последние мучительные мгновения перед неизбежной кончиной. Горожане поглядывали на нас опасливо, но не нарушали покоя умирающего и почему-то не рыдающей возлюбленной, которая изредка пихала "беднягу" под ребра.

Сумерки покрывали горизонт. Ожидание опротивело, но, когда я вознамерилась отправиться за Тучкой, вернулся запыхавшийся Радислав. Охотник переоделся во вполне приличный походный костюм, состоящий из легких тряпичных брюк с несколькими широкими карманами и льняной блузы с зашнурованной горловиной. За плечами Радислава виднелся эфес меча. Судя по размерам простецкой крестовидной рукояти, оружие было громоздким и неудобным, но мужчина не выглядел утомленным от добровольной ноши.

— Фух! — Он подошел ко мне и картинно смахнул пот со лба.

— Устал, бедненький? — сочувственно поддержала я нить разговора.

— За каждый медяк торговался в трех лавках, зато оружие отхватил — гордость!

Радислав плавным движением вынул меч из ножен. Длиннющий клинок пролетел рядом с моим носом, прорезал воздух в пальце от травы и, описав замысловатый круг, вернулся в обе ладони хозяина. Охотник, оскалившись, провел по сверкающему острию подушечкой пальца. Я опасливо прикоснулась к лезвию и попросила подержать оружие. Любопытство когда-нибудь добьет меня, потому как я чуть не рухнула на подкошенных коленках от веса, напоминающего мой собственный.

— Как ты носишь эту махину?

Кряхтя, я передала меч обратно, и Радислав закрепил его за спиной.

— Не всем дана бесовская сила, ведьма, — с укором сказал он. — Иногда приходится надеяться только на себя.

— На себя — вещь полезная, но я не смогу и поднять его...

— Главное — могу я. Остальное не должно тебя волновать.

Я не нашлась, что ответить и бесхитростно вручила обескураженному охотнику подаренную дружинником монету. В благодарность. Побольше бы подобных мужиков попадалось на моем пути. Чтобы резанул фразой, и всё — не беспокойся, девочка. А то некоторым нельзя поручить даже напиться, уж молчу про нечто ответственное.

— Отправляемся? — Радислав разом поднял все сумки и начал примеряться к тому, чтобы заодно прихватить Лиса.

— Нам бы помыться.

Я расчесывалась до кровавых царапин.

— Ну, если найдешь свободный дом или хотя бы пустующую общественную баню — помоемся.

— У тебя есть другие предложения?

— Да. — Он мотнул хвостом. — Потерпишь до речки.

Обидно, но он прав. Чистота — дело полезное, но Тучку нужно забрать до полуночи, иначе конюх не пустит поздних гостей внутрь конюшен. Я спросила, имеется ли у Радислава лошадь, и получила кивок. Удивительно, но проблемы испарялись, хотя обычно они накапливались, сваливаясь в одну кучу наподобие той, в которой я недавно искупалась.

Не обошлось без трудностей. Лиса мы расталкивали долго, тот упорно отсылал нас то к лешему, то к бесам, то к моим родственникам, но вскоре поднялся, робко взглянул на мир из-под опухших век, потер красноватую полосу на щеке и неровной походкой побрел следом.

Когда я увидела жеребца, обмерла. Он напоминал охотника: осанистый, вороной, породистый, на морде — отвращение, в глазах — неутихающая хитрость. Орден оснащал послушников великолепно обученными лошадьми, которых выводил сам, тайно и под особой строгостью, дабы никто сторонний не узнал секретов. Стоимость одного такого красавца зашкаливала за все нормы приличия. Но он того стоил. Конь стоял как по струнке и ожидал приказа.

— Что будем делать? — Я в сомнениях уставилась на привалившегося к валуну варрена. — Он ровно сесть-то не сумеет.

— Можно перекинуть его, как мешок, — без тени шутки ответил охотник.

— Не свалится?

— Привяжем.

— Я против мешка! — потряс кулаком Лис.

— Кто тебя спрашивает? — возразила я, усаживаясь верхом на Тучку. — Закидывай его ко мне.

Радислав издал некое подобие сочувственного вздоха, но водрузил варрена за моей спиной. Судя по тому, как спешно Лис схватился за мою куртку, он все-таки сидел. Главное, чтоб держался. Иначе придется ему добираться до ведьмы пешочком. Хороший выйдет урок в пользу трезвого образа жизни.

Увы, сбылись худшие предположения. Отличающийся непокорством Тучка отказывался идти, фырчал и мотал гривой. Ворон — конь охотника — умчался вдаль, поднимая копытами столб светлой пыли. Я умоляла Тучку, просила, гладила и угрожала, но тот оставался недвижен. Действо напоминало жреческие пляски: густой туманный вечер да девка, скачущая вокруг непокорной лошади и напевающая той хвалебные речи. Не хватало разве что гуслей.

— Вам помочь? — высунулся из-за ближайшего булыжника бесцеремонно подглядывающий конюх. Оставалось лишь догадываться, как долго он просидел там, содрогаясь от беззвучного хохота.

— Каким образом?

— Садитесь. — Он услужливо помог взгромоздиться на Тучку, маленько подумал и звонко шлепнул коня по крупу.

Удар получился великолепный. Подобной наглости изнеженный жеребец не ожидал. Он заржал от обиды и понесся, не разбирая перед собой пути. Я не могла остановить животное — оно обезумело в припадке ужаса и ярости. Единственное, до чего я додумалась, — обняла мускулистую шею и прижалась грудью к спине коня. Иначе бы свалилась в первый же куст.

Лис сразу протрезвел и сжал мою талию куда основательнее прежнего. Во всех прелестях скоростной верховой езды нашлось одно весомое "но": я Тучкой так и не руководила. Он бежал сам, перемахивая через ограды, овражки, канавы и ошалевших собак.

Вместо выезда из Выгодска слабо различались центральные площади да знакомая вереница домов, за которыми находилось злополучное болото. Направления "лучше" Тучка выбрать попросту не мог.

Люди разбегались с воплями, потерявший последние крохи рассудка Тучка сносил всё: будь то торговые палатки или массивные бочонки, полные кваса. Кто-то особо неразумный попытался остановить коня на скаку, но ничего хорошего у него не вышло. На простодушные крики: "Эй, дурная, придержи лошадь" я отвечала нечленораздельным ором.

Я почти уверовала в богов и попыталась вспомнить молитвы о пощаде. Но в одну линию с Тучкой выстроился темный силуэт с наездником на нем. Им, к моему счастью, оказался не предвестник смерти — того всегда изображали в виде черной кобылы с огненно-рыжими зрачками и наездником-мертвецом, — а Ворон и Радислав. Охотник уверенно лавировал между людским потоком; он вплотную приблизился к Тучке и закричал:

— Прыгайте!

Лис моментально исполнил требование. Он не то, чтобы перебрался с нашего седла на Ворона, скорее — перекатился и был подхвачен Радиславом. Я не сумела выдать и похожего, потому как от страха словно приросла к Тучке.

— Ведьма! — рычал охотник, силясь сохранить расстояние между лошадьми и не врезаться в густо натыканные березки.

— Нет, — слабо пискнула я, вжимаясь в гриву.

Тучка сменил маршрут; теперь он направился к необходимым нам воротам из города. Да пользы от маневра было мало — ломать позвоночник одинаково неприятно везде. Рассерженные крики смешались с шумом ветра в ушах и тяжелым дыханием коня. Сердце невыносимо билось в горле.

Радислав не сдавался. Он четырежды требовательно протягивал мне руку, но я отрицательно мычала. Тогда охотник обернулся к Лису и вручил тому поводья.

— Не отрывайся от Радославы! — приказал мужчина.

Если варрен и хотел возразить, то слов у него не нашлось. Я не видела друга, но примерно представляла всю смесь чувств, испытываемую им в тот момент. Он, наверное, поседел. Правильно, если умирать, то скопом. Так веселее.

Охотник невозмутимо вымерял расстояние. И пока он боролся за мою жизнь, я тихонько скулила, понимая, что начинаю сваливаться. Вспотевшие пальцы скользили по взмыленному загривку Тучки. До стыдливого падения оставались считанные мгновения, а молитвы, побери их бесы, так и не вспоминались.