Неудавшаяся история

— Сколько?

— Четыре златца, — обрадовался торговец.

Радость сменилась огорчением. К сожалению, трату столь огромной суммы я себе не позволяла, поэтому начала вылезать из сапожек, во второй раз за ночь чуть ли не рыдая от горя. Лис понимающе прошептал:

— Заплатить за тебя?

— Не-а, — шмыгнула я.

Мужичок, вздохнув, забрал сапоги обратно.

— Может, передумаете? Да, цена ощутимая, но поверьте — они будут служить вам веками. Я вам и златец скину, чтоб уж наверняка.

Нет, и на трешку можно кутить с неделю. А где гарантия долговечности сапог? Развалятся при любом удобном случае, и кого винить?

— Нет, спасибо, — я оперлась на Лиса, и мы пошли прочь от базара.

Друг тревожно поглядывал на погрустневшую меня.

— Вот сдалась тебе эта обувь? — начал он, дружественно щелкнув ногтем по носу. — Не куксись. Они ж неудобные, как по кочкам в поисках утопленников будешь в них скакать?

— Удо-обные, — взвыла я. — И красивые.

— Ну и что, что красивые? Перед кем красоваться-то? — напирал не разбирающийся в женских проблемах варрен. — Если думаешь соблазнить меня, то знай, я полностью твой и без дополнительных прикрас.

— Лис, — рассмеявшись, парировала я, — ты соблазнился бы после страстной пляски с камнем вокруг сеновала. Не выдумывай.

Друг надул тонкие губы, но после улыбнулся.

— Не понять тебя. Чего ты ожидала от покупки сапог? Разве не восхищенных охов?

— Только самих сапог.

Неспешно, но все-таки мы добрались до места ночлега. Улица как оборвалась, затихли любые крики. Старый мрачноватый домик не горел ни единым окошком. Надрывно скрипела от ветра несмазанная калитка.

— А если хозяин спит? Разбудим? — Лис первым добрался до двери и негромко постучался в неё.

Но опасения были излишними, потому как послышался звук откидывающейся защелки, и дверца, противно застонав, открылась вовнутрь. На пороге появился потирающий глаза Сомысл. Он выглядел разозленным, но лишь завидев нас, просиял.

— Детишки, вот и вы! Проходите, разувайтесь. Небось голодные? — Он потянул нас внутрь освещенной всего одной свечей горницы.

— Нет-нет, — уверила я доброго дедушку.

Разуваться в почти полной темноте было сложно, поэтому я трижды спотыкалась о неясные предметы, в то время старичок с оханьем тянул за тяжелую крышку, которая прикрывала проход в погреб. Вместе с Лисом они открыли её, затем Сомысл зажег от своей свечи две другие и протянул их нам.

— Располагайтесь. Местечко, конечно, то ещё, но чем богаты.

— Мы ко всему привыкшие. — Лис двусмысленно посмотрел на меня, а я смутилась.

Ну да, случалось, запирала его в погребе. Не умер же, чего возмущаться.

— Там солома лежит, — объяснил дедушка, — чтоб помягче спать. Грызуны, правда, надоели. Поможете?

— Разумеется.

Я незамедлительно спустилась по хлипкой лестничке. Неприятный запах пробрался в ноздри и осел чужеродным комком в горле. Да, и к таким "удобствам" мы привыкшие. После склепов да болот запах — досадная мелочь.

Но чуть приторная вонь казалась знакомой. Немного отдавала паленой шерстью и гнилью. Не вспомнить...

Тонюсенькая свечка неярко светила и скорее чадила, распуская по пустому помещению сероватый дымок. Лис спустился сразу за мной и несколько раз недовольно пофыркал, стараясь свыкнуться с ароматами.

— Извините уж, — стыдливо бормотал Сомысел. — Что есть. Была бы постелька свободная — так я б с радостью одолжил.

— Нам и здесь нравится, — криком уверила его я.

— Даже слишком, — подтвердил разлегшийся на горе соломы Лис. — Спасибо вам.

— Не за что, ребятки. Я крышечку прикрою, чтоб запашок-то не распространялся?

— Не нужно, — попросила я.

И глухой удар грузной дверцы лучше слов сказал о том, что хозяин чхать хотел на согласие гостей.

Свечки погасли в тот же миг. Мы остались во мраке.

— Пойдем ловить крыс? — безо всякого желания предложила я.

— Вот ещё. Как зашуршат — так и отловим, — сонно отозвался Лис. — Или наворожи гадости какой, чтоб они её сожрали да померли.

— Лень в книге копаться.

— Значит, по ситуации и наворожишь.

Отличный вариант, так и поступим. Я пожелала Лису спокойной ночи — тот не ответил, наверное, уснул, — поворочалась с боку на бок, потому что под ребра постоянно попадали острые камешки. Солома была несвежая, прогнившая от влаги. К аромату я почти привыкла, но носом старалась не дышать.

Справа что-то зашуршало. Вначале тихо, скромно, но всё громче и раздражающе.

— Лис. — Я обернулась к предполагаемому месту нахождения спутника.

Друг не ответил. Шорохи нарастали, теперь они доносились сразу с четырех углов. Под кожу закралось некое подобие страха. Я почувствовала, как невдалеке резко вскочил варрен.

— Лис! — Негодование наполнило меня до краев. — Чем ты занимаешься?!

— Убиваю крыс, — невозмутимо отозвался друг.

— А, ну ладно.

Я вновь попыталась предаться сладкому сну.

— Нет, не ладно. Тут такое дело.

— Какое? До утра подождет? Я посплю и прихлопну этих крыс.

— Глазки приоткрой, Славочка.

Небывалая нежность пробрала до костей, поэтому я последовала совету и посмотрела в кромешную темень. Сквозь черноту с разных краев погреба на меня уставилось несколько десятков прищуренных алых огоньков.

— Э... — выдавила я.

— Угу, это крысы, Слав, — всё с тем же умиротворением уточнил Лис. — Размером с отъевшегося пса. Не знаешь случаем, кто они и чем их можно убить? Моего ножа на всех не хватит. А они из своего лаза прут и прут.

— Ты почему так спокоен?! — Я заорала и подпрыгнула, ударяясь затылком о низкий потолок.

— Ко всему привыкший, — повторил он свою же фразу.

Огоньки приближались. Шипение, сопение, скрежет усиливались. Я судорожно выискивала в памяти необходимые чары. Ой как не вовремя вспомнился источник неестественного запаха. Вот и пригодилось обучение у ведьмы да увесистые книжки со старыми набросками-рисунками.

На нас надвигалось с десяток нечестивых тварей, помощников болгов.

Итак, взять этих домашних любимцев рискнет не каждый. Быть те могут хоть крысами, хоть котами, хоть коровами; тварями становятся, когда их покусает будущий собрат. Создания раздуваются до невообразимых размеров, начинают гнить заживо и источать вонь разлагающегося тела. И подчиняются они лишь желанию питаться. А потому как при больших объемах едят мало — предпочитают вырвать внутренности жертвы, — то служат "компаньонами" для иной нежити. Например, для болгов — разумных упырей.

Что я помнила про последних? Да ничего, честно говоря. Упырями так же становятся после укуса. А дальше, как ляжет монета. Или станет совершенно неразумным существом, ошивающимся по сельским кладбищам да дремучим лесам. Если же повезет, и разум не покинет обратившегося хозяина, то болг останется вполне человечным. Правда, чтобы не появились признаки гниения, питаться он должен исключительно человеческой плотью. Другого ему и не хочется.

Сам по себе болг слаб, обычно они хилее ребенка. Без помощников такому не прожить.

— Слава! — из долгой цепочки воспоминаний меня вывел Лис. — Погрезишь позже! Я не справляюсь.

Я и не представляла, как он умудрялся сражаться. Единственным источником света служили налитые кровью огоньки, да и то, глаза лишь указывали на их обладателей, но не освещали погреб. И если варрен лавировал между крысами и стенами и иногда всаживал кинжал в очередную тварь, то я тупо прижалась к стене, пытаясь вспомнить собственные действия при первой встрече с нечестивыми. Воды не боятся, огня — пожалуй, но если нечаянно подожгу солому, то обреку себя на бесславную смерть в запертом погребе.

Лис загородил меня спиной. Он запыхался, потерял прежнюю ловкость. Ему требовалась нешуточная поддержка.

И тут я завопила. Пронзительно, во весь голос, так, что у самой зазвенело в ушах сотнями набатных звонов. Крик заполнил подвал, как вода — тонущий корабль. Варрен в одно движение повалил меня на солому и встревожено закричал: