Страница 125 из 141
Макоули сделал паузу. Он еще раз как бы мысленно обхватывал все то, что творилось вокруг него лично: от Югославии и Ирака — до заседания Большого жюри, убийства Хаммера и гибели Джо Сольдо. Наконец он решительно тряхнул головой:
— Нет, мы пойдем своим путем. Альберт, я считаю, что мы обязаны ударить по всем мостам Югославии, по которым возможно перемещение любых грузов. Второе, давайте нанесем удары по зданиям в самом Белграде, где размещаются министерства и штабы вооруженных сил, полиции, спецслужб, зданиям, принадлежащим руководящей партии. Как ее?
— Социалистическая, — подсказала Ева.
— Да, социалистическая. Кроме того, пора лишить югославов возможности получать информацию от проправительственного телевидения и радио. Эти объекты должны быть тоже уничтожены. Поставь, Альберт, главнокомандующему войсками НАТО задачу: сербов не жалеть, интенсивность ударов усилить. Бить не только по штабам и военным объектам, но и по отдельным машинам, по солдатам, по всему, что движется, пусть даже ползает. Прикажи представить мне список всех объектов, уничтожение которых позволит уменьшить экономический, политический и военный потенциалы Югославии. Надо сделать все, чтобы Милошевич капитулировал уже в ближайшие дни.
— Я поручил председателю объединенного комитета начальников штабов готовить варианты наземного вторжения на территорию Югославии, — доложил министр обороны.
— Я молю Господа, чтобы до этого не дошло. Тогда потери наших военнослужащих станут неизбежными.
— Конечно, это худший вариант. Поэтому мы не отказываемся от предложений других стран, в первую очередь из бывшего блока стран Варшавского договора. Вчера, например, поступило сообщение из Азербайджана направить взвод солдат в Югославию в составе сил НАТО. Это уже шестая страна бывшего советского блока, предложившая свои услуги.
— Это правильно, нельзя отказываться от такой помощи. Но, Альберт, постарайся, чтобы ваши проработки по наземному вторжению сохранить в тайне. Помните о хакерах. Хотя в душе мы должны быть благодарны хакерам, которые многому учат нас. Наши спецслужбы применили их метод и успешно блокировали переводы арабских бизнесменов, предназначенные для финансирования террористов. Мы должны быть благодарны нашим хакерам и за испытание надежности компьютерных сетей, которые на 95 процентов связаны между собой обычными телефонными линиями.
Макоули с мягкой улыбкой посмотрел на министра обороны и продолжил:
— Пока смышленые подростки с удивительной легкостью проникают в святая святых Пентагона и других секретных ведомств. Мне вчера доложили об одном из таких хакеров — подростке Ричарде Прайсе. На его поимку ЦРУ и ФБР потратили более 500 тысяч долларов. Когда поймали этого шестнадцатилетнего мальчишку, то он заплакал от испуга и буквально наложил в штаны. А ведь он и его друзья мечтали о запуске «Шаттла» и переключении всех светофоров Нью-Йорка одновременно на зеленый свет. А что, если за дело возьмутся профессиональные террористы, поднаторевшие в компьютерной грамоте?
— Да, ты прав, Джон, — согласно кивнул головой Кевин, — опасность заключается еще и в том, что хакерам-террористам совсем не обязательно вторгаться в тщательно защищенные сети. Достаточно, к примеру, влезть в компьютер фармацевтического завода, изменить дозировку и отравить тем самым тысячи людей.
— Вот он, научный прогресс на практике! — воскликнул Президент. — Я потребую от наших ученых и специалистов активнее работать по поиску решения этой проблемы, — и продолжил: — Спасибо, Альберт, ты можешь уезжать, а мы с миссис Мискури обсудим с сенатором Беймсом и руководителем аппарата адвокатов Джонсоном вопросы, связанные с судебным процессом.
Альберт Кевин, не мешкая, попрощался и вышел.
Секретарь тут же доложил, что в приемной находятся сенатор Дейл Беймс и адвокат Андрис Джонсон.
Президент пригласил их в кабинет и обратился к Мискури:
— Ева, распорядитесь, пожалуйста, чтобы нам подали кофе, чай и прохладительные напитки.
Мискури по пути к дверям поздоровалась с Джонсоном и Беймсом, вышла из кабинета и возвратилась обратно через минуту.
Они устроились на диване и креслах вокруг низкого журнального столика. Стюарды внесли кофе, чай и воду. Не мешкая, сразу же перешли к делу:
— Вчера сенаторы — члены Большого жюри — окончательно пришли к выводу, что ни Президента, ни Левин вызывать на слушания не будут. Адвокаты Левин так прямо и заявили, что ей нечего добавить к уже опубликованным показаниям и что она, и ее семья желают только одного — чтобы весь этот кошмар закончился как можно скорее. Доводы судей из числа республиканцев, что очные показания свидетелей необходимы для укрепления доказательной базы обвинения были проигнорированы большинством судей.
Джон Макоули обратился к сенатору:
— Дейл, как ты считаешь, хватит ли у моих противников голосов в сенате, чтобы принять решение об импичменте?
— Я уже уверен, что резолюция за отставку не наберет необходимого квалифицированного большинства в 67 голосов. Если, конечно, не возникнут какие-либо непредвиденные обстоятельства, связанные с гибелью Майкла Хаммера и Джо Сольдо.
— Да, то, что они в той или иной степени соприкасались с деятельностью моей семьи, накладывает определенный отпечаток на всю эту историю, — мрачно заметил Президент и вдруг предложил: — Друзья, а что, если мы перейдем в мою столовую, там и продолжим беседу, а заодно и перекусим?
Все весело переглянулись и согласились. Макоули тут же отдал необходимые распоряжения и, жестом пригласив всех следовать за ним, первым направился к дверям.
Глава 58
Работа Большого жюри была в самом разгаре. После просмотра показаний Президента, Левин и дебатов сторон Большое жюри направило трех своих членов на дополнительный допрос Моники Левин. Возглавил эту тройку председатель юридического комитета сената республиканец Генри Мэтч. Они встретились с Моникой Левин в отеле, так как Большое жюри приняло решение в сенат свидетелей не приглашать. Вместе с Левин в отель прибыли ее адвокаты, руководительница которых Барбара Декарт играла главную роль.
Генри Мэтч повел допрос крайне агрессивно и жестко:
— Мисс Левин, ваши ответы не полностью удовлетворили нас. Мы видим, как вы пытаетесь смягчить вину Джона Макоули…
— Я протестую, — прервала Мэтча Барбара Декарт, — такая форма допроса является неприкрытым давлением на мою клиентку. Одновременно хотела бы обратить внимание на то, что уважаемый мистер Мэтч еще до решения суда делает мистера Джона Макоули виновным.
Тот с яростью посмотрел на Барбару Декарт и раскрыл рот, чтобы сказать наверняка что-то острое в ее адрес, но вдруг его глаза от удивления чуть не вылезли из орбит. Мэтч увидел в руках одного из адвокатов Левин — молодой симпатичной дамы — порнографический журнал «Халстлер». На обложке журнала была помещена большая цветная фотография, где во всей мужской красоте представал сам Генри Мэтч. Он был совершенно голым, а рядом на кровати, около которой стоял возбужденный сенатор, тоже совершенно нагая сидела белокурая красавица и держалась рукой за его половой член.
Адвокат, убедившись, что сенатор увидел изображение на обложке, тут же перевернула журнал. Все получилось так, что остальные судьи-сенаторы не обратили внимания на этот эпизод. Но зато у Мэтча язык буквально прилип к небу. Его коллеги удивленно смотрели на него, не понимая, что случилось. Мэтч был бледным, руки его дрожали. Пауза явно затягивалась. Наконец сенатор постарался взять себя в руки и надтреснутым голосом произнес:
— Хорошо, ваш протест принимается, и я снимаю свой вопрос.
Мэтч обратился к одному из своих коллег:
— Прошу вас, сенатор Трамп.
— Мисс Левин, я прошу вас ответить на следующий вопрос: «Знаете ли вы мисс Анджелу Мор? Если да, то какие у вас с ней отношения?»
Моника Левин вопросительно посмотрела на Барбару Декарт. Та ободряюще улыбнулась и кивнула головой.
— Да, я хорошо знаю мисс Анджелу Мор. Мы с ней дружим, и отношения между нами вполне хорошие. Правда, в последнее время мы поддерживаем контакт чаще всего по телефону.