Страница 105 из 141
— Миссис Богарт, скажите, какие у вас отношения с Сарой Макоули? — хмуро спросил Гордон.
— С Сарой Макоули? — удивленно переспросила. — А какие у меня могут быть отношения с первой леди страны? Мистер Гордон, а в чем дело?
— Нет, ничего. Просто мне кое-кто сказал, что у вас с ней близкие отношения.
— А что, — весело воскликнула Барбара, — было бы неплохо, если бы у меня были близкие отношения с миссис Сарой Макоули. Правда, тогда наш фонд был бы лишен солидных поступлений от своей деятельности против Президента.
— Пожалуй, вы правы, Барбара. Извините меня за бестактность.
«Действительно, стоило ли расставаться семейству Макоули с десятками миллионов долларов ради дружбы с Богарт или Декарт и при этом терпеть унижения на глазах всех американцев».
Миссис Декарт видела, как потеплел взгляд прокурора, да и тон его стал обычным. Она поняла, что Гордон, скорее всего, получил какой-то сигнал и устроил ей своеобразную проверку.
«Надо действовать и не давать ему времени на подозрения», — решила Барбара и спросила:
— Мистер прокурор, помогите мне, неискушенному в политике человеку, разобраться в ситуации в нашем обществе.
— Что вам не ясно?
— Мистер Президент изобличен в даче ложных показаний под присягой, не так ли?
— Будем считать, что так.
— Значит, он нарушил Конституцию, обманул страну, всех американцев. Не так ли, мистер прокурор?
— Так, — улыбнулся Томас Гордон.
— Почему же тогда его рейтинг повышается? Почему имидж республиканской партии, которая поддерживает требования об импичменте, падает?
Гордон насупился и удрученно ответил:
— Дорогая Барбара, вы плохо знаете наших граждан. Сейчас Макоули в их глазах герой, супермен, который смог не только поднять уровень жизни в стране, но и эффективно вести борьбу с врагами Америки, поднимая авторитет Штатов в глазах всего мира. А вот, что касается республиканской партии, я выскажу свое личное мнение, но это между нами, не правда ли?
— Да, да, конечно, мистер Гордон.
— Зовите меня просто Томас, — улыбнулся Гордон, — мне кажется, что наши сугубо партнерские отношения перешли в дружественные. Вы согласны?
— Да, Томас, — ответила Барбара, и на душе у нее стало спокойно.
— Понимаете, Барбара, республиканская партия в последние годы стала пленницей ультраконсервативных христианских фундаменталистов юга. Получив большинство в конгрессе, она вознамерилась «отыграть назад» все, что произошло в стране за последние четверть века, — Вьетнам и Уотергейт, гражданские права и сексуальную революцию и многое другое отбросить. Президент Макоули стал для республиканцев, с чем я согласен, воплощением сатаны, олицетворением всех смертных грехов — от гомосексуализма и прелюбодеяния до пацифизма и измены Родине. Импичмент как раз и стал орудием устранения всего этого. Но дальше мои пути с республиканцами расходятся. Я не согласен с ними, когда они вместо того, чтобы действовать на пользу Америки, действуют во имя только своего блага. Они не стесняются нарушать законы и Конституцию. Я скажу вам, Барбара, о своих подозрениях, но сначала хочу предложить вам кофе и даже коньяк.
— Я не возражаю, Томас.
Гордон приказал принести кофе, а когда секретарша исполнила просьбу и вышла, он принес из комнаты отдыха бутылку коньяка, лимон и рюмки. Они выпили, и Гордон продолжил:
— Вы, конечно, слышали об убийстве бывшего руководителя сектора кадрового аппарата Белого дома Хаммера?
— Да, слышала и хотела с вами поговорить и об этом. Хаммер обращался к нам за помощью, и если бы не его фальшивые фотографии…
— Так вот, — перебил ее Гордон, — я все больше склоняюсь к мысли, что не дело ли это рук республиканцев? Уж слишком нахраписто они рвутся к власти. Недаром в ходе дебатов в конгрессе демократы обвиняли республиканское большинство в попытке совершить конституционный и даже государственный переворот. Женщины-демократы говорили об угрозе вернуть домострой, а негры-демократы — о восстановлении расового неравенства и даже рабства.
— Ого! И чем закончились слушания в палате представителей?
Прежде чем ответить, Гордон снова наполнил рюмки и жестом предложил выпить. Декарт чувствовала, что нервы у спецпрокурора на пределе и он в общении с ней видит возможность расслабиться. Она подняла рюмку:
— За вас, Томас!
Выпили, и Гордон продолжил:
— Слушания в палате представителей закончились выборами тринадцати обвинителей, которые будут выступать против Президента в сенате. Здесь, я конечно, с республиканцами.
— Мистер Гордон, простите, Томас, а почему вы считаете, что убийство Хаммера может быть делом рук республиканцев?
Гордон снова наполнил рюмку. И, после того как они выпили, начал отвечать:
— Только между нами. Договорились?
Барбара заметила, что Гордон слегка опьянел, и подумала: «А язык-то у него с помощью спиртного развязывается. Это неплохо, посмотрим, что он еще сообщит». Она улыбнулась:
— Томас, по-моему, все, что происходит у нас, тоже должно быть между нами.
— Да, да, это вы правильно заметили. — Он вдруг встал со своего кресла и пересел к ней на диван, да так, что их колени соприкоснулись.
«Ого, — удивилась Барбара, — неужели и у этого сухаря появился интерес иного характера?»
Она сделала вид, что не обратила внимания на маневр Гордона, а он, продолжая держать рюмку в руке, сказал:
— Дело в том, что, если задать вопрос, кому выгодно убрать Хаммера, то только на первый взгляд покажется, что семье Макоули. Если представить себе, что это так, то встает вопрос: неужели Макоули не понимают, какой шум поднимется в первую очередь вокруг их семьи после убийства? Тем более, мы же с вами знаем, что у Президента есть целый набор средств, как убрать человека без лишнего шума: автомобильная катастрофа, внезапная остановка сердца, по ошибке выпитое лекарство или случайное падение с большой высоты и так далее. А в этом случае все происходит в центре Вашингтона, в районе, который он превратил из центра политических страстей в бизнес страстей. Все хорошо помнят судебные распри Хаммера с женой Макоули и даже безмозглый человек должен заподозрить в первую очередь кого? Конечно же, того, у кого были враждебные отношения с Хаммером.
— Да, логично. Но убивать… зачем это понадобилось республиканцам?
— В политике, а она очень грязная штука, все бывает. Вы не хотите еще выпить?
— Но, право, я не знаю… дело в том, что я за рулем.
— О, это не проблема. Оставим вашу машину на стоянке, а мой водитель отвезет вас, а когда вы будете в форме, по вашему звонку привезет к автомашине.
— Ну нет, не хватало, чтобы ваш шофер отвозил пьяную женщину после того, как она, трезвая, посетила его шефа. А еще говорите, Томас, что все, что между нами происходит, должно оставаться вне ушей и глаз других людей.
— Какая вы молодчина! — и Гордон поцеловал ей руку. — Тогда остается единственное: рабочий день заканчивается, я скоро отпущу служащих и шофера по домам. Ну а мы посидим подольше, попьем кофе, поговорим, поболтаем, а затем вдвоем уедем на вашей машине. Со мной никто не посмеет предъявить вам какие-либо претензии.
«Ну вот и приехали, — еле пряча усмешку, подумала Барбара, — кажется, его руки сегодня потянутся к моим трусам. Ну ладно, посмотрим…»
— Хорошо, Томас, пусть будет так, как вы хотите, но рассказывайте дальше.
— Я не сомневаюсь, что Хаммер узнал о Саре или о Джоне Макоули что-то очень важное. Накануне убийства он мне звонил и был очень взволнован. Обещал, что через несколько дней явится ко мне с очень важными и сенсационными материалами.
Прокурор встал с дивана и, пройдя к столу, возвратился с письмом:
— Затем я получил это письмо, но Хаммер к этому моменту был уже мертв. Прочтите.
Пока Барбара читала письмо, Гордон снова наполнил рюмки, но вдруг что-то вспомнил и, приблизившись к столу, включил переговорное устройство. Ответила секретарша. Гордон объяснил, что он задержится, а все остальные свободны.