Страница 6 из 9
Затем, в одном из приемных покоев, я увидела его – темноволосого высокого мужчину, смуглым цветом лица походившего на испанца. На нем был костюм из светло-серого полотна, расшитый мелкими розочками и драгоценными камнями. Мужчина вовсе не показался смешным в немного нелепой средневековой одежде. Наоборот, выглядел элегантно и… мужественно. Да что такое! Он ловко склонился передо мной, но глаз не опускал, словно дожидаясь, когда мы встретимся взглядами. Встретились! Сердце застучало. Кажется, кровь прилила к щекам. Я чуть было не навернулась с каблуков, потому что по телу прокатилась горячая волна, вызвав всеобщую дезориентацию мыслей и чувств. Что со мной происходит? Знать не знаю этого человека! Видела однажды, когда он вынес меня на руках из королевской баржи.
Наконец я поняла, что это происходит не со мной, а с ней… Вернее, с чужим телом, что столь бурно реагировало на незнакомца. Кто он? Толкнула Роджера локтем – нечего увиливать от обязанностей!
– Роберт Дадли, друг вашего детства, – раздался тихий голос личного секретаря. – Елизавета, неужели вы забыли того, с кем были заключены в Тауэр?..
Я промолчала. Как можно забыть то, о чем никогда не помнила? Отвела глаза, прошествовала мимо Роберта, спиной чувствуя его взгляд, от которого по позвоночнику пробежала горячая поземка. Ну и пусть!..
Мы все шли и шли. Через коридоры, комнаты, залы, сквозь длинные галереи и переходы, в окна которых я видела заснеженный сад. Если не приведут обратно, заблужусь и буду вечно скитаться по дворцу призраком отца Гамлета! Не успела обдумать эту мысль, как увидела картину, занимающую весь потолок одного из парадных залов. На ней была нарисована семья: отец – грузный рыжеволосый мужчина в черной одежде, почти полностью скрываемой плащом из золотой ткани. Вид он имел суровый и решительный, в отличие от кроткой и задумчивой женщины в коричневом платье. В ее темных волосах было что-то наподобие русского кокошника, расшитого жемчугом. Подле них – трое детей. Старшая девочка, вернее, уже девушка – темноволосая, с серьезным лицом и поджатыми тонкими губами. Светловолосый мальчик лет девяти-десяти походил на ангелочка с наивным и любознательным взором. На нем – красный придворный костюм, на голове – залихватский берет с белым пером. Но моим вниманием завладела другая девочка-подросток, да так, что я остановилась. Состав из придворных, немного побуксовав, тоже замер, словно решительная рука дернула стоп-кран.
Я смотрела на девушку, она смотрела на меня. У нее были длинные рыжие волосы, спокойное и уверенное лицо. Красное платье цвет в цвет с одеждой маленького принца. Это была Елизавета, я узнала ее! В руках девушка держала книгу. Я вздрогнула, чувствуя на себе внимательный взгляд. Но ведь она умерла! А я… я, кажется, свихнулась окончательно, потому что чувствовала ее незримое присутствие.
– Ваша семья, – тем временем бубнил Роджер, кажется, окончательно смирившийся с тем, что королева забыла все на свете. – Ваш отец, Генрих VIII, его шестая жена – Екатерина Парр. Ваша старшая сестра – королева Мария, скончавшаяся два месяца назад. Младший брат – король Эдуард, умерший в возрасте пятнадцати лет. Вы сами…
– Спасибо, Роджер, – негромко произнесла я. – Уж себя я помню.
Оторвала взгляд от портрета, стараясь стряхнуть наваждение. Не надо на меня так пялиться. Клянусь, я буду стараться! Сделаю все, что в моих силах, чтобы, когда мы встретимся еще раз – где-нибудь на небесах, – мне не было бы стыдно посмотреть ей в глаза.
Затем, когда мы все же добрались до часовни, я сидела на деревянной лавке в небольшом закутке, отделенном от остального помещения тонкой деревянной стенкой. Рядом со мной расположились Роджер, Уильям, Кэти и еще несколько дам, подозреваю, крайне высокого положения при дворе. Богослужение происходило на английском. Я косилась на Кэти, чтобы не прошляпить особо важные места, в которых следовало запеть, подняться на ноги или перекреститься. При этом размышляла, как выполнить обещание, данное портрету на потолке. Да, я свихнулась. Ну и что?!
У меня появилась слабая надежда – я все же вспомнила некоторые исторические факты о том времени. Память подводила, но, кажется, настырной Марии Стюарт отрубили голову, елизаветинский флот разбил испанскую Великую армаду, а сама королева переболела оспой. Оспой! Но у меня же есть прививка… Я поморщилась. В том-то и дело, что она есть у прежней меня, а не у королевы. Здешний мир до вакцинации не дорос. Надо что-то придумать со всеми – и с испанцами, и с настойчивой претенденткой, которая в погоне за английский престол потеряла голову, и с болезнью, с которой не собиралась познакомиться лично. Еще был миллион государственных проблем, которыми спешил щедро поделиться со мной Уильям Сесил. Где-то притаились отравители, что, боюсь, могут и не остановиться на достигнутом. С чего бы? И еще был черноволосый придворный, что смотрел на меня так… Роберт Дадли!
Вздохнув, я открыла молитвослов. На первой страничке увидела надпись, сделанную ровным, твердым почерком:
«Не тот уродлив, кто с бельмом, кто кривоног или горбат,
А тот, кто в умысле дурном подозревает всех подряд».
Рядом со стихотворением стояла буква Е. Не сомневаюсь, его написала Елизавета. Но почему я наткнулась именно на этот стих, именно сейчас? Совпадение? Или же знак, который посылала настоящая королева? Что она хотела сказать? Я вовсе не собиралась подозревать всех и каждого, просто хотела выжить…
Глава 3
Пока Тайный Совет дожидался в большой приемной, я нервничала и подгоняла фрейлин, умоляя скорее меня переодеть. Идти в том же наряде, в котором посетила церковь, оказалось не комильфо, поэтому под натиском Кэти я выбрала зеленое платье с цветочными узорами, вышитыми золотой нитью, – очередное произведение искусств из драгоценной ткани и многослойных кружев. К нему прилагались длинные узкие рукава золотого цвета, сверху крепились вторые, расклешенные, начинавшиеся от середины предплечья и продолжавшиеся так долго, что нижний край касался пола. Царевна-лягушка, одним словом! Причем нервная.
Я дергалась, не в состоянии дождаться, когда сделают новую прическу. Мне распустили и расчесали волосы, затем закололи несколько завитых локонов кверху. От чепца и огромного стоячего воротника отказалась – надо что-то делать с нефункциональным гардеробом! – зато вцепилась в веер из белых перьев. Не думаю, что пригодится, но хотелось чем-то занять руки. Я уже не знала, куда деться от волнения. Первый Тайный Совет! Да они сразу раскусят, что королева – самозванка!
Выдохнув, дождалась, когда распахнутся двери спальни, и вышла в гостиную, где уже дожидались Роджер и Уильям Сесил. Милостиво кивнула в ответ на комплименты, чувствуя, как бьется растревоженное сердце. Затем с двумя мужчинами в черном за моей спиной, в сопровождении нескольких гвардейцев и стаи писарей, нагруженных свитками и документами, проследовала навстречу своей судьбе.
Их было около двадцати, сразу не сосчитать. Мой Тайный Совет… Естественно, все мужчины, хотя ничего другого и не ожидала. Когда мы вошли, они были заняты беседой. По обрывкам фраз я поняла, что речь шла о моем здоровье, тревожившем умы и сердца придворных. Заметив наше появление, мужчины поднялись на ноги и поклонились.
– Прошу, садитесь, – пробормотала я, прерывая повисшую тишину, давившую на нервы. Голос дрогнул предательски. Я окинула быстрым взглядом присутствующих, стараясь запомнить лица. Лица, лица, лица… Молодые, худые, одутловатые, смуглые, с печатью прожитых лет. Встречалась с ответными пытливыми взглядами, словно пытавшимися на глаз определить, оправилась ли королева от болезни или нет.
Меня дожидалось высокое кресло во главе впечатляющего размерами стола. Рядом было предостаточно места для Роджера, которого Сесил представил присутствующим как моего нового личного секретаря. Раздался негромкий ропот недовольства. Я повернула голову, чтобы взглянуть на несогласных, и тут нервы сдали окончательно. Черноволосый придворный, на которого я наткнулась по дороге в церковь, сидел за столом и смотрел на меня так, что мысли разбежались, оставив вместо себя звенящую пустоту. Внутри поселилось смущение, кровь прилила к щекам. Я чувствовала, что краснею под его внимательным взглядом. Боже, этого еще не хватало! Странно, ведь в прежней жизни меня не смутил бы даже отряд эксгибиционистов…