Страница 125 из 172
Бывший командир 15-й тяжело-бомбардировочной авиабригады беспартийный комбриг А.А. Житов на судебном заседании категорически заявил, что ни в каком антисоветском заговоре никогда не состоял и ничего не знал о его существовании. Но Военная коллегия Верхсуда СССР, опираясь лишь на непроверявшиеся в суде показания арестованного Розенблата, приговорила комбрига Житова к расстрелу. Реабилитирован посмертно в 1956 г.174. Одним из оснований осуждения бывшего председателя военного трибунала СКВО бригвоенюриста Я.К. Жигура были и свидетельские показания некоего Афанасьева. О степени их достоверности можно судить по такому отрывку из его собственноручных признаний: «Не имея фактов, я не могу утверждать, но уверен, что ЖИГУР был активным участником контрреволюционной латышской организации – уж очень он тесно был связан с ТАУРИНЫМ, БИТТЕ, ЧАКСТЕ и др.»175.
Но нередко бывало и так, что даже такие явно надуманные, а зачастую и просто сфальсифицированные показания «других лиц» не срабатывали, лопались (а иногда их и вообще не было). Старший инспектор Политуправления РККА дивизионный комиссар Ф.Л. Блументаль был арестован 23 июля 1937 г. по ордеру, подписанному заместителем наркома внутренних дел СССР М.П. Фриновским, без санкции прокурора и при отсутствии материалов, которые могли бы явиться основанием к его аресту. Судя по материалам дела, Блументаль сопротивлялся более трех месяцев. И в деле хранится лишь один протокол его допроса – от 25 октября 1937 г. Отпечатан на машинке, подписан Блументалем, а также лицами, производившими допрос: начальником 7-го отделения 5-го отдела ГУГБ НКВД СССР капитаном госбезопасности Малышевым и его заместителем – старшим лейтенантом госбезопасности Гринбергом. Здесь напечатано, что Блументаль признал себя участником заговора. В основу обвинения Блументаля были положены также показания армейских комиссаров 2-го ранга Осепяна и Векличева и корпусного комиссара Родионова.
Однако в судебном заседании Военной коллегии Верховного суда СССР 9 декабря 1937 г. (Голяков, Преображенцев, Рутман) Блументаль и Осепян отказались от данных на предварительном следствии показаний, как от ложных. Что же касается показаний Векличева и Родионова, то последующая проверка их дел показала, что они никаких показаний о Блументале, как об участнике военно-фашистского заговора, вообще не делали. Было установлено также, что в их делах нет подлинных протоколов допроса, копия которых приобщена к делу по обвинению Блументаля. Что же остается, в чем можно было бы обвинить дивизионного комиссара Блументаля? А ничего. Но это не смутило членов Военной коллегии, председательствующего в судебном заседании диввоенюриста И.Т. Голякова (вскоре выдвинутого на пост председателя Верховного суда СССР) – Блументаль был приговорен к расстрелу. Реабилитирован посмертно 14 мая 1955 г.176
Из огромного количества случаев подобного, позднее юридически установленного неправосудного осуждения не признавших вину лиц начсостава РККА членами Военной коллегии Верховного суда СССР в 1937–1938 гг. приведу еще лишь три примера. В декабре 1937 г. судили бывшего командира 92-й авиабригады (Московская зона ПВО) 33-летнего беспартийного полковника П.М. Монархо. Обвинение стандартное по тем временам – участник военно-фашистского заговора. Однако объективных доказательств ни у следователей НКВД, ни у суда – никаких. Имеется только «джентльменский набор» – полученные в ходе предварительного следствия показания ряда свидетелей и «признание» самого подследственного. Но в судебном заседании 15 декабря и сам Монархо, и свидетели Аксаков и Малышев от своих прежних показаний отказались. Как всегда, судьи Военной коллегии (Голяков, Ждан и Климин) ни с чем считаться не хотят – они слепы и беспощадны и приговаривают командира авиабригады к расстрелу. Приговор этот отменен лишь в 1956 г.177.
10 февраля 1938 г. начальником особого отдела НКВД Белорусского военного округа Завадским был арестован командир 5-го кавкорпуса комбриг Д.А. Вайнерх-Ванярх. Один из героев Гражданской войны, награжденный тремя орденами Боевого Красного Знамени, он обвинялся теперь в том, что якобы являлся участником военно-фашистского заговора и проводил вредительскую деятельность. Все обвинение основывалось на полученных от комбрига в ходе предварительного следствия «признательных» показаниях и «уличающих» показаниях арестованных по другим делам Шалимова, Якимовича и Никитина. И вот 30 июня 1938 г. – суд Военной коллегии Верховного суда СССР. Трижды краснознаменец в судебном заседании от своих прежних показаний отказался и заявил, что участником заговора не был. Шалимов и Якимович в судебном заседании также отказались от своих показаний и виновными себя не признали. Никитин же об участии Вайнерха в военном заговоре показывал якобы со слов Уборевича, но Уборевич год назад расстрелян, а по имеющимся в его деле показаниям Вайнерх вообще не проходит178. Казалось бы, все. У суда нет ни малейшей зацепочки, не то что объективных доказательств. А их ему и не надо. Комбриг приговаривается к расстрелу. Вот такой был военный «советский суд».
Начальник финансового отделения финотдела МВО интендант 1-го ранга А.Ф. Рогунов был арестован 15 марта 1938 г. В приговоре Военной коллегии Верховного суда СССР от 20 сентября 1938 г. сказано, что обвинение Рогунова основывается на показаниях Васильева и на его собственных показаниях на предварительном следствии. Но никаких показаний Васильева в архивно-следственном деле Рогунова вообще нет. Есть «обвинительные» показания бывшего работника финотдела МВО Кузнецова, от которых он в судебном заседании отказался. Отказался от выбитых у него на предварительном следствии «признательных» показаний и сам Рогунов. А больше в архивно-следственном деле никаких даже самых малейших доказательств «виновности» Рогунова нет. Тем не менее заседание Военной коллегии (председательствующий Матулевич, члены: Романычев и Л. Дмитриев) ничтоже сумняся приговаривают Рогунова к ВМН – расстрелу и в тот же день этот абсолютно ни на каких доказательствах не основанный смертный приговор был приведен в исполнение. Приговор был отменен, а Рогунов посмертно реабилитирован 3 марта 1956 г.179.
При осуждении военнослужащих, хоть когда-то «признавшихся», у членов Военной коллегии где-то в глубине их давно заскорузшей души еще теплилась совершенно неправомерная, но все же как-то вроде бы «оправдывающая» расстрельный приговор ссылка на это прошлое, хорошо известное судьям какими средствами добытое, «признание». Но ведь среди многих тысяч воинов РККА, судимых в 1937–1938 гг. Военной коллегией Верховного суда СССР, встречались и такие, до сих пор неведомые миру бесстрашные рыцари правды, у которых на всем протяжении предварительного и судебного следствия, несмотря на постоянные угрозы, гнусные провокации, непереносимые мучения, систематические психологические и физические истязания, ни следователям Особых отделов НКВД, ни заматеревшим в судебном произволе членам Военной коллегии Верховного суда СССР не удалось вырвать ни единого признания в не совершенных ими преступлениях, ни тем более – оговора других людей.
И их было не так уж мало. К настоящему времени мне удалось выявить более 70 таких подлинных героев сопротивления партийно-государственному произволу во второй половине 30-х годов. В те годы модно было говорить: «Страна должна знать своих героев». Речь шла в основном о героях-летчиках, героях-стахановцах и т. п. Но кто знал, кто хоть единое доброе слово сказал о тех десятках командиров и политработников, безвинно и насильственно заточенных в казематы НКВД, лишенных элементарнейших возможностей защиты своей чести и достоинства и все же до последнего своего смертного часа сохранявших непреклонность в борьбе с царящим беспощадным злом.
Среди этих воинов, которые должны, на мой взгляд, считаться гордостью Рабоче-крестьянской Красной армии были:
– Флагман флота 2-го ранга И.К. Кожанов.
– Комкоры Г.Д. Базилевич, Е.И. Ковтюх, С.В. Петренко-Лунев, И.И. Смолин, М.О. Степанов.