Страница 4 из 106
— Ты перехвалила меня, стради, я не чую ни яда, ни болезни, надо отворить вену.
— Давай, — решила за Элегора принцесса.
— Жри, — коротко хохотнув, разрешил герцог, — все равно выливается без толку.
Вампир взял двумя пальцами запястье Лиенского, поднес к своим губам, проткнул клыками кожу, сделал глоток и снова задумался. Но буквально через несколько долей секунды на сосредоточенном лице появилась полная фривольного веселья улыбка.
— Ты чего? Подыхаю я что ли? — следя за метаморфозами физиономии врага, подозрительно уточнил Элегор.
Вместо ответа Энтиор глупо захихикал, точно девица, для порядка отмахивающаяся от понравившегося кавалера, и замотал головой:
— Нет, не чувствую ни яда, ни болезни. Ах, герцог, хи-хи, а вдруг ты все равно умрешь, а мы так и не поиграли. Вот досада…. Хи-хи!
— Чего это он? — донельзя удивился герцог такой перемене в поведении всегда надменного вампира.
— Такое ощущение, что братец пьян вдрызг, — удивленно констатировала богиня, пока принц продолжал сыпать все более откровенными двусмысленностями.
— Пьян? Но чем? — нахмурился герцог. — И когда только успел налакаться? Явился-то трезвым.
— Твоей кровью, больше нечем, — признала богиня и, приглядевшись к Элегору повнимательнее, отметила: — А из носа у тебя больше не течет. Неужто Энтиор постарался?
— Оно само! Я ничего не делал, — замотал головой вампир, каким-то чудом сквозь пьяный дурман уловив смысл разговора. От энергичного движения принц пошатнулся и едва не рухнул на ковер рядом с потенциальной жертвой.
— А у него от крови всегда так? — прорвалось вопросом всегдашнее неистребимое любопытство герцога, донимавшее его даже на смертном одре посильнее чесотки.
— Первый раз вижу такую реакцию, — честно отметила крепко озадаченная богиня и осененная нежданной идеей продолжила: — Сдается мне, дело не в Энтиоре, а особенностях процесса, затронувшего твой организм.
Элия прикусила губу, напряженно размышляя. Внешне бешеная работа мысли, подстегиваемая интуицией Богини Логики, никак более не отразилась на невозмутимости облика женщины. Но вот плоды этой работы заставили принцессу невольно вздрогнуть. Слишком странной и, в то же время, пронзающей ощущением истинности, получилась версия. Что если все дело в истинной сути Элегора, его предназначении Джокера, начавшем свое формирование под воздействием бурного потока обрушившихся на семью событий? Сбор Колоды, объявление из небытия карт сумасшедшего рисовальщика Либастьяна, и, может, самое главное, длительное пребывание в обществе тех, кто и сами потенциально являлись Картами Колоды? Все это не могло не повлиять на герцога! Он, обреченный на столь высокую участь, единственный оказался в несвойственном ему ранее окружении, общаясь с принцами не от случая к случаю на придворных балах, а регулярно. Маленький камешек был брошен, равновесие души и силы пошатнулось, начались изменения, ставшиесвоего рода подобием перестройки сути бога, ступившего на путь Джокера. Самым первым, всегда первым, в таких случаях, насколько было известно принцессе, страдало тело, не выдерживающее схлестнувшихся потоков энергий. И признаки внешние, физические, скоропалительных глубинных изменений как раз были таковы: самопроизвольное очищение организма.
Версию следовало немедленно проверить, Элия пульнула в Энтиора вопрос:
— Какова на вкус кровь герцога?
— Сила! Обдающая жарким ветром и грозовой свежестью сила. Восхитительный коктейль, — точно акула медленно кружа около пары богов, промурлыкал принц, бросив на герцога игривый и хищный взгляд, все равно, что смотрел одновременно и на еду и на любовника.
Элегор гневно зарычал, Стэфф подхватил этот рык, обнажив белоснежные острые зубки. Но Элия не дала приятелю времени на предъявление претензий, спросив:
— Герцог, когда кровь пошла и блевать потянуло, ты далеко от Лоуленда гулял?
— Ну да, — насторожился бог, не понимая, куда клонит принцесса.
— С тобой не было никого из принцев?
— Нет, — согласился Элегор, — ты чего, алиби им ищешь?
— Ох, герцог, в случае вашей скоропостижной смерти им не алиби искать надо будет, а спасение от всенародной благодарности, — покачала головой принцесса. — Я о другом речь веду, есть у меня занимательная гипотеза о вашем самочувствии, которую нам придется проверить на практике, пока вы на встречу с Творцом не отправились. Энтиор, бери-ка эту дохлятину за ноги, и давай перенесем ко мне.
В свою очередь Элия приподняла верхнюю половину герцога. Вампир беспрекословно, даже с видимой охотой, повиновался сестре, пока герцог, подвешенный между богами, как сосиска на гриле, вместе с обвившимся вокруг Стэффом, тщетно возмущался:
— Пусть он перестанет меня лапать, или я за себя не отвечаю!
— Ну, напугал, ну удивил, сейчас за хроникером пошлем! Да ты за себя никогда не отвечаешь, — иронично подметила богиня, пока обездвиженный магией Элегор вопил:
— Элия! Он меня гладит!
— Ну не кусает же, — философски пожала плечами женщина, перенося больного в гостиную своих замковых покоев. Изысканная, светлая, оформленная в золотистых и белых тонах комната сразу показалась каким-то захламленным лазаретом. Стоило только уложить буйного герцога, распластанного под заклятьем неподвижности, на широкий диван и прикрыть больного мягким пледом с толстыми кистями. Мелкие пятнышки крови успели вновь слегка подпачкать свежеочищенную рубашку бога. Только после процедуры перемещения коварная богиня соизволила снять с жертвы заклятье, шуганула маленького пажа, сунувшегося было из прихожей в гостиную, и властно заявила брату:
— Спасибо, дорогой, за помощь, можешь идти.
— Но, стради… — закапризничал было Энтиор, настроенный весьма игриво после дегустации опьяняющей крови будущего Джокера.
— Это приказ, — Элия осталась непреклонна.
— Обожаю, когда тыстоль строга, — замурлыкал вампир, мечтательно полуприкрыв пронзительную бирюзу бархатом ресниц, дыхание принца участилось, — это так возбуждает. Я иногда грежу. Плеть в твоих восхитительных руках. Ферзал или лунд… И твои приказы… Когда-нибудь ты доведешь меня до самой грани… О стради, моя госпожа!
— Так иди и помечтай, — нетерпеливо велела принцесса, ничуть, в отличие от пораженного Элегора, не тронутая пьяными откровениями вампира.
— О да, дорогая, — элегантный поклон был выполнен с неизменным изяществом, пьянящий эффект крови ничуть не отразился на музыкальной грации движений безупречного вампира.
Впрочем, развязность его действий так же не вязалась с обыкновенной холодностью: принц качнул бедрами, сложил губы бантиком, прижал руку к сердцу и, бросив преувеличенно-печальный вздох в сторону Элегора:
— Почему ты такой упрямый, герцог? Я вижу, ты меня хочешь! — исчез.
— Тьфу, он издевается! — с досадой фыркнул молодой бог, принципиально не признающий опасной привлекательности Энтиора, и, не выдержав, полюбопытствовал у подруги: — Слушай, а что такое ферзал?
— Молод ты еще, ваша светлость, для таких забав, — с задумчивой полуулыбкой покачала головой Элия, — и слишком невинен. Не буду растлевать неокрепший дух столь извращенными откровениями.
— Леди Ведьма! — выругался оскорбленный поддразниваниями Элегор и сел на диване, с удивлением отмечая, что душа, обыкновенно словно прибитая к плоти гвоздями, уже не стремится расстаться с телом.
— Чуть полегчало? — с мягкой насмешкой осведомилась принцесса.
— Н-не знаю, пожалуй, что и так. Так о какой такой гипотезе ты говорила? — нахмурился мужчина, откидываясь на мягкую спинку дивана с почти небрежным, кабы не очевидная слабость, видом.
— Есть хочешь? — как всегда вместо ответа богиня задала вопрос.
— Да. Вот только не начнет лименя снова выворачивать? Или ты жаждешь прикончить меня на законных основаниях за осквернение покоев? — в шутку насторожился герцог, машинально отколупывая запекшуюся кровь из-под носа. Кровотечение остановилось окончательно. Даже нанервничавшийся и набегавшийся по мирам Стэфф успокоился и свернулся клубочком на коленях хозяина, подремывая в полглаза.