Страница 38 из 72
Друг откинул сумку и начал бесцельно разгуливать по сеням. Сомневаюсь, что та еда, которую он отыскал бы тут, оказалась питательной, вкусной и не грозящей нам людоедством. Но Лис умудрился даже залезть за выщербленную печь, откуда с отвращением выпрыгнул буквально спустя мгновение.
-- Отвечая на твои вопросы: ну, узнал. Мало ли, кто нас видел.
-- Лис! -- Я от возмущения не заметила щели между половицами и зацепилась за нее каблуком. Почти поцеловалась с грязным полом, но повезло, устояла. -- Ты не думаешь, что тогда мы становимся преступниками? Кто-то знает, где я остановилась, вдруг зайдет в гости. А мы уже успели прихлопнуть дедульку.
-- Не мы, а ты, -- деловито поправил юноша. -- Не волнуйся. Сегодня же смотаемся из Выгодска. Далее, насчет денег. Может, он докумекал, как малы шансы продать дорогущие сапоги, а так их поносит та, которой они подошли? Всякое случается.
-- Он мог бы хоть монетку да выручить.
-- А предпочел подарить тебе.
Звучало слишком натянуто. Вроде и возможно, но кто бы так поступил? Не знаю ни одного приличного торговца, который добровольно променял бы свой заработок на чье-то счастье.
-- Не верю столь добрым жестам.
-- Радовалась бы. -- Лис вырыл из-под груды тряпья незапертый ларь, куда безрассудно полез. -- Вчера всю дорогу ныла о неразделенной любви, а теперь нос воротишь.
-- Ли-ис? -- Я задумчиво прищурилась. -- А не твоих ли ручонок покупка?
-- В смысле?
Друг вынырнул из приоткрытого сундука. Волосы покрылись слоем пыли, а одинокий паучок уже важно забирался по тончайшей паутинке в сторону лба.
-- Что мешало тебе купить сапоги, пока я спала, попросить мальчишку донести их сюда, а теперь разыграть представление передо мной.
-- Ничего, -- он легко согласился, погружаясь обратно во внутреннее содержимое сундука, -- но зачем? Если бы я удумал подарить тебе сапоги, то взял бы и подарил.
-- Но ты не захотел? -- продолжала допытываться я.
-- Нет. Я предложил заплатить за них -- ты отказалась. Зачем покупать что-либо просто так, когда денег впритык, а ехать ещё с неделю?
Я, тяжело вздохнув, убрала сапожки поглубже в сумку.
-- Не романтичный ты, Лис.
-- С какого ляда мне быть романтичным? -- огрызнулся юноша и схватился за урчащий живот. -- У нас разве любовь и трое детей?
Второй вопрос, на мой взгляд, полностью исключил романтику, но спорить я не отважилась.
Друг с трудом выудил наружу по очереди: продранную желтоватую простыню, проржавевший молоток, буханку хлеба и длинную кость, вероятно, человеческого происхождения. Буханка оказалась насквозь почерствевшей и со стыдливо раскинувшимися по корке зелено-синими пятнами. Лис побил ею по стене и откинул прочь.
-- Водичкой залей да кушай, -- сочувственно порекомендовала я, усаживаясь на излюбленную лавку. -- И прекрати осквернять жилище добропорядочного болга. Нет тут еды. Пойдем, перекусим в таверне.
-- Отличная мысль! -- В голосе появилось оживление.
Заплетать волосы в косу пришлось на ходу -- Лис опять схватил меня за рукав и потащил на выход под надрывную песнь его желудка. Мы воровато осмотрели округу сквозь дырку забора, плотно заперли калитку и только потом рискнули убежать.
Несмотря на раннее утро, народу в каждой харчевне хватало и без нас. Пришлось воспользоваться проверенным методом и откушать чуть ли не отобранной у других гостей города еды прямо на улице. Остывшая каша слипалась комочками и не приносила удовлетворения. Черные точки в ней смутно напоминали безвременно почивших жуков.
Я была настолько разбитой, что хотела улечься на траву и заснуть. Но помешал Лис, зачем-то осматривающий свой локоть.
-- Интересно? -- без любопытства спросила я, закидывая руки за голову и подставляя лицо жарким летним лучам.
-- Как сказать. Вчера одна из крыс умудрилась покусать, да сильно так, зараза. После убиения твоего болга это как-то из головы вылетело, а теперь вот опять напомнило о себе. Печет.
Я стремглав вынырнула из утренней неги и вцепилась в руку друга. Тот зашипел и попытался отдернуться, но я была проворнее.
Шутить с нежитью нельзя: один разок цапнет, а мне умерщвлять нового упыря. Кожа оказалась прокусана чуть ли не насквозь. Четыре ямочки от клыков глубоко входили внутрь.
-- Болит?
-- Чешется.
-- Нужно обеззаразить. -- Я потянулась к книге.
-- Мелочи. -- Он скривился.
-- Ну-ну, вначале значения не придают, а потом могилу им копай. Не дергайся.
Взгляд бегал по строчкам, а губы бесшумно двигались, нашептывая простенькие чары против всякой прилипчивой заразы. От монотонности в сон клонило всё больше, и я непроизвольно накренялась на бок.
А сама виновата. По дурости отказалась от хлебосольной работки при князе. Высыпалась, кормили на убой, никакой нежити поблизости -- чем не жизнь? Но нет, упрямство взыгралось, собралась в гости к учительнице. Мол, встречай, миленькая, мы тут с другом на постой просимся. Будто недостаточно друг дружке кровушки попортили за годы обучения.
Да и нельзя сказать, что расставание с ведьмой получилось слезливым или теплым. Скорее так: я послала её, куда не следует, и меня выгнали взашей, кинув на прощание многострадальную книгу с чарами. Учительница не проклинала меня, наоборот, заверяла, что я вернусь, а я кричала, что такого не произойдет никогда. И что теперь?
Не только возвращаюсь, да ещё и варрена прихватила. А она тех жутко не терпит, как сейчас помню нелицеприятные высказывания, пересыпанные с горячими грезами о том, что когда-нибудь вся раса "круглоглазых чудовищ" уничтожится за ненадобностью. Якобы, и предпосылки существуют, и способы известны. Осталось подождать.
В общем, девчонка, ты наступаешь на одни и те же грабли с поразительным упорством.
-- Слав, -- Лис привычно пощелкал перед моими глазами, -- ты уснула?
-- Думаю о будущем.
-- По пути подумаешь. Поехали?
Я отряхнулась от грязи и направилась к конюшням. Старые сапоги натирали пятки, но подарок лучше сберечь до подходящих времен, посему пришлось терпеть.
Лис посвистывал и был весьма бодр.
Дорожка поднималась в горку. Горожане бесцельно бродили по пустующим улицам. Я теребила застежки на приобретенной куртке. И тут, когда мы почти добрались до вершины уклона, сзади раздалось властное:
-- Постойте!
Мы с Лисом не обратили никакого внимания на кричащего -- мало ли кто требовался орущему. Не всё ж мне отдуваться.
Но звук бега позади нарастал, и именно к нам подбежал темноволосый мужчина. Я, опять выругав плохую память, попыталась вспомнить, где могла его видеть.
-- Хорошо, что я вас нашел, -- бесцеремонно заговорил он.
А, ну точно, утопленник. Ожил, приоделся да стал куда лучше прежнего: огромные синие глаза; темные волосы, затянутые в тугой хвост; вычищенная одежда в черных тонах, сидящая ровно по поджарой фигуре. Широкие линии недовольно нахмуренных бровей. Породистый мужик, что тут сказать.
Так, Слава, прекрати рассматривать охотника так, будто сама не прочь поохотиться на него.
-- Мы и не прятались. -- Лис встал между мною и мужчиной.
-- Я забыл, как выглядел дом, на который указала твоя спутница, -- смутился "утопленник". -- И мне требуется ваша помощь.
-- Какого рода?
-- В поимке ведьмы.
-- Опять я?! -- Я, недоуменно выдохнув, отвлеклась от внешности спасенного.
-- Практически. -- Уголки его губ дрогнули. -- Для начала познакомимся. Радислав.
Темноволосый протянул руку Лису, и тот зашелся в беззвучном хохоте.
-- А вы похожи, ребята, -- хихикнул гадкий друг.
Я насупилась, но ответила вместо ржущего варрена крепким рукопожатием.
-- Радослава. Бываю Радой. Или Славой
-- Так как называть-то? -- хмыкнул практически тезка.