Страница 9 из 15
Вход в одну из пещер охраняют шесть фигур огромных богов, попирающих маленьких мар[13], похожих на лягушек. Все статуи раскрашены. Есть здесь три гигантские (высотой с десятиэтажный дом) статуи будд: две – Шакьямуни, одна – Майтрейи. Будда Шакьямуни, уходящий в паринирвану[14], лежит на правом боку, подперев рукой голову, один глаз приоткрыт, а на его огромном теле стоят пятьсот его главных учеников-архатов[15], похожих на гномов по сравнению с ним (их рост не больше, чем у пятилетнего ребенка). Другой Будда Шакьямуни и Майтрейя сидят не в позе лотоса, а по-европейски, как на стуле. Это очень поздние изображения. Лицо одного Будды варвары (по одной версии, во времена мусульманского нашествия, по другой – во времена «культурной революции» Мао Цзэдуна) измазали чем-то черным.
На стенах пещер мы нашли эпизоды из Сутры о Цветке Лотоса Чудесной Дхармы. Правда, больше всего на стенах пещер Могао представлены сюжеты из Сутры Золотого Света.
Обедали в «кушательнице», по меткому выражению Сергея: эти заведения столь разнообразны и подчас так необычны, что ни ресторанами, ни кафе, ни буфетами, ни забегаловками их не назовешь. В каком-то переулочке открыта дверь, откидываешь занавеску от комаров, видишь стол, заходишь и садишься. Никаких гарантий, что это не просто чей-то дом. Из соседней комнаты-кухни выходит хозяин, принимает заказ. Приготовление еды длится от 30 минут до часа.
Пообедав, зашли в несколько магазинов для иностранцев. Тут и стеклянные шарики с рисунком внутри, и шкатулочки, и забавные нэцкэ (например, смеющийся человечек разрывает себе живот, а там – Будда), и даже китайские лапти (Тэрасава-сэнсэй сказал, что это настоящая монашеская обувь). Мы нашли книгу с картой, где обозначены все китайские монастыри с древними названиями. До сих пор мы не видели в продаже такого путеводителя: все связанное с Лотосовой сутрой не является предметом экскурсий, приносящих большие деньги. Эта книга для нас – настоящая находка. Но уж очень дорогая. Сэнсэй только выписал из нее кое-что прямо в магазине[16].
Вечером в наш гостиничный номер зашел водитель того же микроавтобуса, который утром возил нас к пещерам. Мы договорились поехать к горам Поющие Пески. По сути, это начало пустыни на окраине Дунхуана. Высокие барханы, превращенные в музей. Забраться на гребень бесплатно можно, но очень трудно. А за подъем по деревянной лестнице надо платить 10 юаней. Но мы подходим с молитвой, и – правда не без некоторых препирательств – нас пропускают бесплатно. Бархан весьма высокий, от пения одновременно с подъемом на гребень я задыхаюсь и не могу петь непрерывно. Метров за пять до гребня лестница кончается, чтобы, наверное, поняли, каково подниматься без этой услуги. Ноги увязают в песке, съезжают вниз, кажется, что, несмотря на неимоверные усилия, ты стоишь на месте. О пении не могло быть и речи. Лишь на самом гребне есть узкая полоса плотного песка. Идем по ней гуськом.
Усевшись на гребне, начинаем вечернюю церемонию, провожая солнце и собравшись встретить полную луну. Наступает ночь, а луны все нет. Мы ждем ее в медитации. Звуки далеко внизу смолкают, почти все огни гаснут. Сначала наслаждаюсь покоем и распахнувшейся перед нами бездной, полной звезд. Однако вскоре неподвижная поза надоедает. Все начинают понемногу ерзать. Но никто не решается потревожить Сэнсэя, который совершенно неподвижен. Его нетерпеливость и вспыльчивость в бытовых ситуациях – ни в коем случае не слабость характера, они всегда исходят только из сострадания, из стремления оказать таким образом помощь, преподать урок. Вот и теперь Тэрасава-сэнсэй дает нам великолепный урок ожидания[17]. Наконец церемония закончилась.
Спускались не по лестнице. Как на лыжах! Я набрал полные ботинки песка.
8 сентября 1994 г. Едем в Сиань: неподалеку от этого города, в местечке Фамен, находится самая первая в Китае ступа, с пальцем Будды. Ее основание было заложено во II—I веке до н. э., по инициативе посла индийского царя Ашоки.
После почти месяца путешествия на автобусах впервые пользуемся китайской железной дорогой. Ну, думаю, наконец отдохнем от тряски. Отношение к железке у китайцев особое. Весь персонал, даже уборщицы, в форме с погонами, военная дисциплина, на стене – фотографии образцово работающих железнодорожников.
В дорогу купили сухие вермишелевые супы. В поезде мы увидели, как китайцы едят их три раза в день, причем прямо так, не разводя водой!
На вокзале меня поражает вид одного человека – совсем не старого, но уже седого, с красными от бессонницы глазами. Даже на вокзалах России я не видел настолько изможденных людей. Очень скоро стало понятно, откуда они берутся; об отдыхе нам пришлось забыть…
На перрон пускают строго по билетам, за десять минут до отправления. Когда поезд прибывает, наблюдающие за порядком на перроне девушки дружно отгоняют пассажиров от края платформы. Мы еще надеемся занять сидячие места в общем вагоне: ехать до Сианя двое суток. Но поезд пришел уже до отказа набитый людьми. Общий вагон похож на нашу электричку, только потолок и спинки сидений повыше да под потолком вентиляторы (китайцы курят в любом транспорте, здесь это не запрещено). Хотя поезд едет несколько суток, сидячих мест хватает лишь на треть пассажиров… Выискивая место для рюкзака, я заглянул под лавку и обнаружил там людей. Под каждой лавкой лежало по два человека! Вот и не нужна верхняя полка. Китайское правительство учит свой народ экономно использовать пространство. Очень долго я стоял, присаживаясь, лишь когда какой-нибудь китаец выходил в туалет. Хотелось есть и спать. Пол под ногами был скользким от нечистот. На нем не только спали, на него китайцы приучали «делать свои дела» детей (иногда для этого прямо на ходу выставляли детей из окон на вытянутых руках). Недоеденное выбрасывается на пол. В туалете все разбито, поэтому весь он загажен и уйти оттуда не измазавшись невозможно.
В этом «свинарнике»[18] я стал искать хорошие стороны китайцев. По крайней мере, они стараются заботиться друг о друге, живут единым коллективом. Вечером, когда мои ноги уже невыносимо ныли, они предложили мне прикорнуть на каком-то тюке. Правда, каждые пять минут мне приходилось вскакивать, пропуская то тележку с продуктами, то уборщицу, то просто проходящих людей, но все-таки за ночь немного отдохнул.
Китаец, сидевший рядом со мной, сложил ладони и сказал: «Амита Фо». Я ответил буддийским приветствием. На этом, собственно, и закончилась продуктивная часть общения. Все остальное заключалось в моем «тимбудо» (не понимаю – кит.), его передразнивании моего «тимбудо» и вообще всего моего неуклюжего поведения. Но я почему-то не обижался на него. Когда не понимаешь языка, даже взрослые воспринимаются как дети.
В другом конце вагона, где пристроились на половинке места, через час сменяя друг друга, оба Славы (один из Киева, другой из Харькова) и мой земляк, московский Андрей, три милиционера, прямо во всей этой толчее, везли преступника в наручниках и кандалах. В каком-то городе он кого-то ограбил и убил, но они не боялись, что кто-то поможет ему бежать. Законопослушность китайцев поражает.
Поражает и невозмутимость стариков. Во всем этом хаосе и гвалте они сохраняют одно и то же, почти идиотическое выражение лица. Один, подобно мне, сидел в проходе на своей сумке. В отличие от меня он сидел там непрерывно в течение двух суток, каждые полторы минуты вставая, как автомат, и задвигая сумку, чтобы пропустить проходящих вдоль вагона, и снова выдвигая ее, чтобы сесть.
В последнюю ночь, проведенную в поезде, я ужаснулся тому, какими грязными стали мои руки, и решился-таки пойти помыть их в плацкартный вагон (в нашем вагоне воды в туалете не было, да и слива тоже), для чего предстояло пройти через пять таких же общих, маневрируя между спящими на полу, в тамбурах и прямо на буферах людьми, задевая за их разбросанные как попало конечности…
13
Мары – злобные духи, аналоги христианских бесов.
14
Паринирвана (санскр.) – в этом слове приставка «пари» означает, что святым достигнута «окончательная» нирвана; «нирвана» же означает успокоение, или освобождение, которое, однако, может быть обретено и при жизни; таким образом, «паринирвана» – это обозначение ухода из земной жизни применительно к святому.
15
Архат (санскр. достойный) – высшая ступень духовного совершенства с точки зрения буддизма Тхеравады, или Хинаяны (санскр. Малой Колесницы), исторически считающегося ортодоксальным. В буддизме Махаяны (санскр. Великой Колесницы), которому следует большинство китайцев и японцев, архат – лишь одна из ступеней на пути к состоянию Будды.
16
На другой день мы вернулись в магазин и все-таки купили ее.
17
Не сразу раскрыл он нам его смысл. Только через полтора месяца, в Японии, Сэнсэй рассказал, что обрел в ту ночь своего рода просветление, вошел в сердце Вечного Будды, который терпеливо ждет возможности спасти всех существ.
18
Справедливости ради напомню, что речь идет о поезде, идущем из Синьцзян-Уйгурского автономного округа – одного из самых отсталых районов Китая. Такие поезда ходят там и по сей день, однако в других, более развитых районах теперь, через двадцать лет, проложены высокоскоростные железнодорожные магистрали, по которым летают комфортабельные и совсем недорогие поезда.