Берсеркер (др. перевод)

Человечество, как всегда, оставалось хитросплетением клик и альянсов. На лучшие умы Всесолнечного Парламента и Администрации легла тяжкая задача подыскать главнокомандующего. Может, кто-то и возражал против кандидатуры Иоганна Карлсена, но никто из знавших его не мог усомниться в его способностях, не покривив душой. Он привел с собой многочисленное обученное войско и в отличие от ряда более могущественных лидеров охотно принял на себя ответственность за оборону Солнечной системы.

Военный совет начался в столь напряженной атмосфере, что не оставалось ничего другого, как перейти прямо к делу. Враг, то есть корабли-берсеркеры, отказался от старой тактики одиночных непредсказуемых набегов, потому что за последние десятилетия живые существа мало-помалу укрепили свою оборону.

По оценкам, на данный момент имелось около двухсот берсеркеров; чтобы прорвать новые рубежи обороны человечества, они объединились во флот и его сосредоточенной огневой мощью подавляли очаги человеческого сопротивления по одному за раз. Уже были уничтожены две сильно укрепленные планеты. Назрела необходимость массового человеческого флота — сначала для обороны Солнечной системы, а затем — чтобы выйти против нежити и сломить ее мощь.

— Итак, пока что мы сходимся во мнениях по всем вопросам, — подытожил Карлсен, выпрямляясь от планшетного стола и обводя членов генерального штаба взглядом. — У нас не так много кораблей и не так много обученных людей, как нам бы того хотелось. Видимо, ни одно правительство вдали от Солнечной системы не выделило всего, что могло бы.

Венерианский адмирал Кемаль бросил взгляд на соотечественников, но решил воздержаться от замечания о слабом вкладе сводного брата самого Карлсена — Ногары. Во всей Галактике не нашлось бы ни одного живого существа, под чьим началом согласились бы сражаться и Земля, и Марс, и Венера. Кемаль предпочел попытать судьбу с братом Ногары.

— Для битвы в нашем распоряжении двести сорок три корабля, специально сконструированных или модифицированных для применения новой тактики, — продолжал тот. — Все мы благодарны за неоценимый вклад Венеры в виде сотни кораблей. Наверное, большинству из вас уже известно, что на шести из них установлены новые дальнобойные тахионные пушки.

Похвала ничуть не растопила лед во взглядах венериан.

— Вероятно, у нас имеется численное превосходство в сорок кораблей, — вел свое Карлсен. — Мне нет нужды рассказывать вам, как враг превосходит нас по огневой мощи и боевой силе при соотношении один к одному. — Он выдержал паузу. — Тактика абордажа с тарана позволит застать их врасплох, дав нам необходимое преимущество.

Видимо, главнокомандующий подбирал слова очень осторожно, желая умолчать, что надеяться на успех можно лишь в одном случае: застав противника врасплох. Теперь, когда после десятилетий ожидания перед людьми наконец забрезжила надежда, говорить такое было бы чересчур. Чересчур даже для этих заматеревших в боях людей, знающих, насколько больше потянет берсеркер на весах войны против любого боевого корабля.

— Одной из величайших проблем остаются обученные люди, способные возглавить абордажные партии, — снова заговорил Карлсен. — Во время вербовки я постарался сделать все, что было в моих силах. Изрядную часть личного состава, проходящего в текущий момент подготовку в качестве абордажных десантников, составляют эстильцы.

Адмирал Кемаль будто заранее догадался, что последует: начал отодвигать стул и приподнялся, но замер, желая удостовериться, что не ошибся.

Карлсен продолжал говорить, не меняя тона:

— Из этих обученных десантников будут сформированы роты, и к каждому кораблю будет приписано по одной роте. Затем...

— Минуточку, главнокомандующий Карлсен, — поднялся Кемаль.

— Да?

— Как я понял, вы намерены разместить эстильские роты на венерианских кораблях?

— Да, в целом ряде случаев мой план предусматривает именно это. Вы против?

— Да. — Венерианин оглядел соотечественников. — Все мы против.

— Тем не менее это приказ.

Кемаль снова мельком оглядел собравшихся и сел с непроницаемым выражением лица. Сте но камеры в углах издавали едва уловимый свист, как бы напоминая, что все происходящее записывается.

Лоб главнокомандующего на миг прорезала вертикальная морщинка, он смотрел на венериан долгих пару секунд с задумчивым видом, прежде чем возобновить доклад. А что ж еще делать, если не размещать эстильцев на венерианском корабле?

«Тебе не дадут стать героем, Карлсен, — подумал Митчелл Спэйн. — Вселенная устроена из рук вон плохо, а люди дураки — они ни в одной войне не способны по-настоящему встать на одну сторону».

Уложенные в трюме венерианского военного корабля под названием «Солнечное пятно» боевые доспехи были упакованы в сбитые ящики наподобие гробов. Опустившись на колени рядом со своим скафандром, Митч проверял коленные и локтевые сочленения.

— Капитан, хотите, я нарисую на нем какие-нибудь знаки отличия?

Рядом с ним остановился молодой эстилец по фамилии Фишман, один из десантников только что сформированной роты, командиром которой назначили Митча. Фишман, раздобывший где-то многоцветный маркер, указывал на скафандр.

Митч окинул взглядом трюм, заполненный его подчиненными, хлопотавшими вокруг ящиков со снаряжением. Он сразу решил пустить события на самотек, вмешиваясь лишь по мере надобности.

— Знаки отличия? Ну, пожалуй, нет. Разве что у вас есть какие-то соображения по поводу эмблемы роты. Вот это было бы недурно.

Нужды помечать его бронескафандр, в общем-то, нет. Скафандр марсианского производства и без того выделяется среди остальных — старый, но модернизированный; пожалуй, лучшего скафандра нет ни у кого. А на бочкообразной груди уже есть рисунок — большое черное пятно, рассеченное зубчатыми красными линиями, показывающее, что Митч уже приложил руку к «смерти» одного берсеркера. В свое время в этом же скафандре ходил родной дядя Митча; обитатели Марса всегда уходили в космос в огромном множестве.

— Сержант Маккендрик, — спросил Митч, — какие у вас имеются соображения по поводу эмблемы роты?

Проходивший мимо интеллигентный молодой человек, только что назначенный сержантом, остановился, перевел взгляд с Митча на Фишмана, будто пытаясь разобраться, кто и какое тут имеет отношение к эмблеме, прежде чем подставляться под удар. А затем с застывшим лицом посмотрел куда-то между ними.

В трюм вошел узколицый венерианин — очевидно, офицер, а с ним конвой из шести человек с повязками на руках и оружием на портупеях. Корабельная полиция.

Сделав пару шагов вперед, офицер замер неподвижно, уставившись на маркер в руке Фишмана. А когда все в трюме смолкли, устремив взгляды на него, спокойно проговорил:

— Почему вы совершили кражу с корабельного склада?

— Украл... это? — Молодой эстилец поднял маркер с полуулыбкой, будто изъявляя готовность посмеяться над шуткой вместе с офицером.

Но полицейский конвой пришел сюда не ради шуток, и даже если это шутка, то не из числа тех, что по вкусу марсианам. Митч все еще стоял на коленях у ящика с доспехами. В торсе скафандра лежал незаряженный карабин, и Митч положил на него ладонь.

— Время сейчас военное, а мы находимся в космосе, — продолжал узколицый офицер все тем же кротким тоном, стоя в расслабленной позе и озирая разинувших рты эстильцев. — На борту венерианского судна закон распространяется на всех и каждого. По законам военного времени наказанием за кражу с корабельного склада служит смерть. Через повешение. Уведите его. — Он коротким жестом послал конвойных вперед.

Маркер с громким стуком упал на палубу. Казалось, Фишман вот-вот рухнет в обморок все с той же застывшей на губах улыбкой.

Митч встал, положив на сгиб локтя карабин — короткое, массивное двуствольное оружие, по сути, безоткатную пушку в миниатюре, предназначенную для уничтожения бронетехники в невесомости.

— Минуточку.

Двое полицейских, нерешительно двинувшихся к Фишману, тотчас же остановились, будто обрадовавшись благовидному предлогу.