Страница 35 из 122
— …Я Семчуку сразу предложил: давайте пойдем с вами, — продолжал бубнить Тишак, не поднимая глаз. — На расстоянии, прикрытием. А он — нет, Чекан может встречаться с кем-нибудь в кондитерской, останьтесь… Ну вот… остались…
— Ну и хорошо, шо остались, — вяло махнул рукой Гоцман. — А то и вас бы положил…
— Я ж думал, Семчук — МГБ, контрразведка, опытный…
— Чекан разведшколу прошел, — возразил Гоцман, — и Семчук за это знал. Переиграл их Чекан — так то ж бывает… Ладно, — оборвал он сам себя, махнув рукой. — С этим все ясно. Теперь за Седого Грека и пленных румын. Леша?..
Якименко поднялся со вздохом.
— Шо за Грека, то я хорошо запомнил рожу, которая его коцнула. Стоял в трамвае… Поц без особых примет, скажем так. Нашелся в нашей фотокартотеке… — Капитан, словно фокусник, извлек из кармана брюк небольшую карточку и показал ее присутствующим. — Анатолий Филимонов, кличка Живчик, 1916 года рождения… До войны никак не светился, может, его вообще в Одессе не было… При румынах тоже сидел тихо, вылез после освобождения. От призыва в армию освобожден по здоровью — легкие. Полгода проработал на тяжелом весостроении, как выяснилось, с одной целью — войти в доверие к бухгалтеру завода… Подорвал ихнюю зарплату год назад и с тех пор лег на дно — ни слуху ни духу. По остальным делам дали запрос у ГАУ…
— Интересное кино, — хмыкнул Гоцман, — при румынах сидел тихо, а Грека спичкой убрал так, как не каждый диверсант сможет… Интересно… Ну, дальше…
— По самим румынам ничего важного, — вздохнул Якименко. — Оба рядовые, по фамилиям — Миронеску и Аргетояну… Подтверждают, шо сидели у Грека как собаки на привязи. Работали за еду. Чинили машины, в основном грузовые. Факт переборки двигателя ЗИСа подтвердили, как и то, шо неоднократно видели арттягач «Додж». Грузовики были разные — и трофейные, румынские и немецкие, и наши военные, даже с номерами воинских частей. Больше ничего не видели и не слышали. Всю войну сидели в тылу, режим Антонеску осуждают. Сильно бедуют, шо их не пускают в церковь по воскресеньям… А, вот еще… Последние дни на базе Грека видели женщину, по описанию худенькую, черноволосую, в ситцевом платье, загорелую, лет тридцати. На том все.
— Ясно, — вздохнул Давид. — Леш, по румынам дай на всякий случай запрос в ГУПВИ[6], вдруг они все ж таки какие военные преступники, хрен их знает… Чего-то ж они сидели у Грека и не рыпалисm, хотя триста раз могли его сдать со всеми потрохами.
Распахнулась дверь. Присутствующие встали — в кабинет вошли Омельянчук и Кречетов с пухлым портфелем в руках.
— Товарищи офицеры! — бодро произнес Омельянчук, указывая на гостя. — Принимайте пополнение… Помощник военного прокурора майор юстиции Кречетов Виталий Егорович. Принято решение организовать сводную бригаду по делу за обмундирование. Шобы, так сказать, общими усилиями… Так шо знакомьтесь, товарищи… А у меня еще дела.
С минуту в кабинете стоял общий гул приветствий и представлений.
— Ты один к нам? — спросил Гоцман у Кречетова, когда шум немного улегся. — Или с группой?
— Пока один. Но при необходимости будем подключать моих.
— О, то козырно! — хмыкнул Гоцман. — Вместе с машиной?
— Да, внизу стоит…
— Тишак, — обратился Гоцман к насупившемуся Тишаку, — утри сопли и дуйте обратно до кондитерской. Допросите всех — может, кто еще что знает… Не возражаешь? — повернулся он к Кречетову.
Тот кинул взгляд на часы.
— Водитель — сержант Умаров. Скажите ему, что до двух часов он в вашем распоряжении.
— Есть, товарищ майор! — хором вскричали Тишак с Саней, дружно кидаясь к дверям.
— Так!.. — Гоцман удовлетворенно оглядел свое хозяйство. — А мы тебе сейчас рабочий стул организуем.
Леша, пошли в хозуправление… Заодно в финчасть зайдем, сегодня ж получка…
Через пятнадцать минут Гоцман и Кречетов стояли перед обитой черным дерматином дверью. Якименко убежал к начальнику ХОЗУ за ключом.
— Кабинет почти с иголочки, — воодушевленно расхваливал достоинства предназначенного майору помещения Гоцман, — вчера как подмели…
— Да мне любой сойдет, — беззаботно махнул рукой Кречетов. — Ну, рассказывай…
— Ты первый, — засмеялся Давид.
— Ну что? — начал майор. — Наимова Мальцов своей властью пока вообще отстранил от работы, за проявленную халатность… Я взял дело. А тут и нападение на склад, и убийство Воробьева забирает себе контрразведка. Получается, все нитки оборвали. Ты ничего не рассказываешь. Ну, я и написал рапорт — прошу объединить наши усилия…
Гоцман довольно кивнул и сразу же взял быка за рога:
— Тут такая заноза… Я сам мозги поломал… Обмундирование, с которого весь кипеш поднялся, никому из «деловых» близко не нужно! Ты понимаешь, какая штука?
— То есть? — заинтересовался Кречетов.
— Ленд-лизовские макинтоши, немецкий шевиот, шо угодно — да!.. А наши ж гимнастерки никому и даром не сдались! А тут — тысяча комплектов, при этом наши бандюки бьются за него, аж гай шумит. Ты спроси — с чего?.. Ладно, допустим на секундочку — заметали следы. А крали-то зачем? На складе ж и плащ-палатки, и те ж иголки патефонные!
— Но в последний раз они приехали за оружием…
— О то ж! — кивнул Гоцман. — Значит, люди серьезные…
— Так, — подытожил Кречетов. — И заправляет ими капитан Есюк со шрамом на виске?
— Ну, Есюк он такой же, как я Иванов, — хмыкнул Гоцман. — Кличка — Чекан. И фамилия, кстати, тоже Чекан. Игорь Станиславович. 1905 года, родился в Иркутске. Родители неизвестны. Хотя, судя по отчеству, поляки какие-нибудь ссыльные… Бандит со стажем. Грабежи, убийства… Первая ходка еще в двадцать втором году…
Подоспел запыхавшийся Якименко с ключом. Гоцман, открывая дверь кабинета, договорил:
—…а в войну обучался в разведшколе абвера.
— Ого! — отозвался Кречетов, переступая порог своего нового кабинета.
Кабинет был просторен, не хуже, чем у Омельянчука. Стены аккуратно выкрашены снизу в синий, сверху в белый цвет. И даже ведущая на запасную лестницу вторая дверь имелась, правда заколоченная. Кречетов положил портфель на письменный стол, потянулся, осматривая комнату.
— Ну шо, нравится? Генеральские хоромы. Пользуйся… — Гоцман уселся на стул и продолжил: — Так шо Чекан человек непростой.
— А откуда информация про год рождения и прочее?
— Запросили по телефону Москву. Попросили ребят из ГАУ пошукать у картотеке… Вышка ему светила уже пять раз, начиная с двадцать шестого… Всплывал в Киеве, Ленинграде, после воссоединения — в Бресте и Каунасе, в октябре сорок первого — в Москве. Но в основном — Одесса… Ну а сегодня этот Чекан-Есюк положил еще двух человек. Смершевцев… то есть этих… в общем, из окружной контрразведки. Майора и старлея. И не каких-нибудь сопляков, а фронтовиков матерых…
— Та-ак… — протянул Кречетов.
— Но есть еще один персонаж. С Чеканом в разведшколе учился какой-то Академик. По всему, он как раз за главного.
— Ну-ка, ну-ка, поподробнее… — Кречетов взял стул, уселся напротив Гоцмана.
Тот развел руками:
— А нечего пока подробнее. Имеем только кличку, показания одного фраера да несколько трупов из его банды. Такая вот картина маслом… Но ничего! Мы хорошо тут дали по зубам бандитам. Они пока притихли. Есть время заняться тем Академиком… Ну шо, с новосельем тебя? — неожиданно сменил он тему.
— С новосельем, — согласно улыбнулся Кречетов, открывая портфель. — Но есть и еще один повод.
При виде трех пузатых бутылок с этикетками винно-коньячного треста «Арарат» Гоцман уважительно присвистнул. А майор продолжал выкладывать на стол несметные богатства: четыре банки американской тушенки, две толстые плитки шоколада «Серебряный ярлык», черную с золотом пачку дорогущих папирос «Герцеговина Флор».
— Откуда богатство?.. — Давид повертел в руках бутылку коньяка.
— Из лесу, вестимо… Почаще заходите в коммерческий на Канатной, угол Новорыбной, желательно в день получки — засмеялся Кречетов. — У тебя же неделю назад был день рождения, ты что забыл?.. Так что это — подарок!
6
Главное управление МВД по делам военнопленных и интернированных