Враг Короны

Сварог вспомнил Землю, армию, заброшенные военные «точки». В годы лихолетья и междувременья те «точки» закрывали одну за другой — и тоже, промежду прочим, не отключали от электропитания. Равно как и от телефонной связи. Таков был приказ с самых верхов. Считалось, что в любой момент «точка» должна быть готова к возвращению прежних обитателей. Железо ржавело, имущество потихоньку разворовывалось, а свет включи — и горит. Думается, и здесь имеет место та же история…

Кабинка между тем, поскрипывая и покачиваясь, рывками двигалась вверх. Стекла давно уже были то ли выбиты, то ли сняты. Сварог облокотился на край кабинки и молча глазел по сторонам. Вокруг — горы, внизу — предгорье, вдали — равнины и холмы… А вот открылась взглядам с высоты казавшаяся твердой и неподвижной та самая широкая судоходная река, по которой они немного не доплыли до намеченного места. А там — что это? — ба, да это ж железная дорога! Ну да, никаких сомнений: практически прямая серебристая полоска то исчезала за горными уступами и под ними, в тоннелях, то вновь змеилась, змеилась.

— Единственный рельсовый путь в Короне, — сообщила Щепка, проследив за его взглядом. — через весь материк тянется…

Сварог понимающе кивнул.

Панорама казались мрачной и враждебной. И не только из-за того, что над головой нависало серое, непроглядное небо, но в большей степени из-за понимания, что где-то по этим пейзажам бродит группа каскадовцев. А может, уже и не одна группа…

О чем совсем не хотелось думать, так это о том, что будет, если электропитание неожиданно отключится или отвалится какая-нибудь насквозь проржавевшая шестерня. Тогда они повиснут на высоте в несколько сотен уардов над бездной… Конечно, кое-какие способности Сварога помогут выбраться из передряги, но вот сколько на это уйдет времени? Может быть, как раз хватит, чтобы группа преследователей вышла к канатной дороге и перекинула бы рычажок со стрелкой, недвусмысленно указывающей вниз…

— А это еще что такое?! — Сварог вытянул руку, указывая на поросший чахлым лесом склон ближайшей горы.

Там, по-над куцыми, блеклыми деревцами, плыл огромный плоский треугольник ярко-алого цвета; плыл неторопливо и величественно, по идеальной прямой, основанием вперед. Истинные его размеры оценить было невозможно, потому как конструкция эта совершенно не отбрасывала тени и могла находиться как над самыми верхушками сосен, так и в пятидесяти метрах над ними, но все же чувствовалось, что размеры его, мягко говоря, исполинские. Ирреальное было зрелище — над сонными лощинами и перевалами совершенно бесшумно скользит по своим делам аккуратный такой кусок не то пластмассы, не то крашеной фанеры без всяких опознавательных знаков… В магическом зрении все осталось по-прежнему: лес и треугольник над лесом, так что никаким колдовством здесь и не пахло. Непонятно лишь было, почему эта хрень не отбрасывает тени… Тем временем неопознанный летающий объект перевалил за взгорок, на миг замер, развернулся на сто восемьдесят — и исчез, растворился в сизой дымке.

— Ну? И что это было? — спросил Сварог. И с удивлением заметил, что голос его малость дрожит. Страшно не было, просто как-то… как-то не по себе было, что ли.

— Первый раз вижу, — шепотом признался Босой Медведь. — Всякого насмотрелся, но чтоб такое…

— Какая-нибудь секретная разработка? — предположил Сварог. — Аэропил нового поколения?

— Не человечьих рук, но диавольских лап порождение, — снисходительно, как детям малым, объяснил Монах. — Вестимо, земли сии прокляты и отданы на поруганье силам, кои…

— Ясно-ясно, — перебил Сварог быстро, пока Монаха не понесло, — не продолжай. Армия Тьмы, бесовские козни и все такое прочее. Это мы пока еще понимать могём…

Щепка же, прищурившись, молча смотрела вслед треугольнику.

По железной крыше кабинки застучал мелкий дождь, панораму гор и их окрестностей замутила серая рябь. Эдакий нудный поганенький дождик, который и посреди комфорта навевает тоску, а уж в насквозь продуваемой скрипучей кабинке ощущения охватывают исключительно препоганые. Одно отрадно: неуклонно приближается конечная остановка. Уже можно разглядеть уступ, на котором темнеет невысокое корявое строение, куда заходит трос…

Они разминулись со встречной кабинкой. «Вот было бы здорово, если бы в ней кто-нибудь ехал и делал нам ручкой», — вяло подумал Сварог. Встреча кабинок, не иначе, знаменовала прохождение экватора, то бишь середины канатной трассы. Полпути, значица, одоле…

Сварог круто повернулся к спутникам. Нет, не одному ему показалось. Встрепенулся Босой Медведь. Монах, с самого начала поездки насупленный и задумчивый, сидел на железном крепеже сгнившей лавки, но сейчас голову поднял и вопросительно вскинул брови.

— Похоже на пчелиный рой, — проговорила Щепка, с непонятным выражением глядя на Сварога.

— Н-да, это «ж-ж-ж» неспроста… — раздумчиво сказал Сварог и прикурил сигаретку. — Но это ж сколько пчел должно быть… Скорее уж… Смотрите! Ах ты, мать твою!..

Из скопления туч на горизонте вывалились четыре черных крестика, закружились бестолково, как листья на ветру, потом вдруг выровнялись и образовали стройный клин. За этими показалась следующая четверка, и еще одна… Три клина, разойдясь, слаженно взяли курс аккурат на канатную дорогу. Фигурки на глазах укрупнялись, и уже можно было разглядеть мутное сияние пропеллеров, и уже можно было расслышать стрекот винтов и тарахтение моторов…

Босой Медведь последним догадался, что происходит:

— Аэропилы, будь я проклят!

Да, двенадцать машин тремя звеньями неслись по воздуху несомненно в их сторону, в сторону еле ползущей кабинки. Нехило, чего уж там. Уж накрыли так накрыли… Но, блин, елы-палы, даже в такую непогоду — а как лихо шуруют сквозь облака эти местные уточкины! Были б подходящие настроение и ситуация, Сварог зааплодировал бы.

— Что, думаешь, палить сразу начнут? — очень тихо спросил Босой Медведь. И голос его Сварогу не понравился. Как бы паника в отряде не началась…

— Думаю, палить начнут не сразу… — протянула Щепка. — Но от этого не легче. Достаточно уничтожить любой из механизмов, верхний или нижний, и мы застрянем здесь, между небом и землей, как мухи в паутине. И им останется лишь подогнать людей и стянуть нас вниз… Проклятье, лучше б мы потратили лишний день, забираясь в горы по козьим тропам…

Нет, показалось Сварогу: паникой в отряде и не пахло, Медведь просто впал в задумчивость.

— Вот режьте меня, но я не понимаю, как они вообще нас обнаружили, да еще так быстро… — с непонятным выражением проговорил он. — По любому, даже если те нагнали наши призрачные «отражения», атаманом созданные, даже если тут же сообщили на ближайший аэродром…

— Верно, — энергично кивнула Щепка, обменялась взглядом с Монахом, и ее скулы побелели. — Пока там разберутся что к чему, пока соберут авиаторов и подготовят аэропилы… А эти будто поджидали нас. Будто знали, что мы решим воспользоваться именно канаткой…

Та-ак… Паникой в отряде не пахло — пахло, оказывается, подозрениями и бунтом.

И Сварог неожиданно ощутил прилив слепой ярости.

— Так, бойцы, — едва сдерживаясь, процедил он сквозь зубы, — давайте-ка начистоту. Вы что, всерьез думаете, будто это я организовал погоню? Будто мне делать больше нечего, кроме как насылать толпу каскадовцев и целые эскадрильи за какими-то мелкими жуликами? Так, Щепочка?!

А жужжание все приближалось.

— Но кто-то же предупредил их… — вякнул было Медведь, но Щепка мотнула головой, отгоняя навязчивую мысль, и цепко взяла его за руку. Сказала твердо:

— Нет, Медведь. Это не он. Поверь мне, я знаю. Он не мог.

И, удивительное дело, Медведь заткнулся. Предводитель шайки послушался свою шестерку. Пробормотал лишь что-то неразборчивое и отвернулся.

А Сварог, сказавши: «Ладно, проехали», щелчком послал недокуренную сигарету за борт кабинки, механически проследив взглядом за тем, как ее тлеющий уголек искрами рассыпается в полете.

Высоконько они забрались, однако. Под ногами пропасть глубиной не меньше бездны — дна не видать, все туманом затянуто… Лететь туда до-олго придется, в случае чего… «Короче. Собираются они нас расстреливать или же просто хотят остановить на полпути — не суть. Главное, не подпустить их на близкое расстояние. И не миндальничать. На войне, как на войне…» Сварог собрался. Прокручивая в уме последовательность действий, оглянулся на спутников. Лица сподвижников не выражали ни особой бравады, ни особого страха — просто все тягостно напряглись в ожидании. От подозрительности не осталось и следа. И то хорошо.