Страница 42 из 48
– Все это время он следил за мной, – смеюсь я. – Я была настолько глупа. Думала, что
сбежала от него навсегда.
– И ты это сделаешь. Ты сможешь. Ты не можешь просто сдаться. Работай со мной, хорошо?
Мы исправим это вместе.
– Бесполезно, – переворачиваюсь я. – Он будет мучить меня всю жизнь. Он всегда будет
здесь, точно также как и этот дурацкий… этот дурацкий шрам…
Я оборачиваю его простыней, чтобы мне не приходилось на него смотреть. Джек подходит и
разворачивает его, поднося к своим губам.
– Айсис, послушай меня. Он не будет с тобой вечно. Когда-нибудь ты заставишь его уйти, и
он уйдет, и ты станешь счастливее. Воспоминания не исчезнут, но, по мере появления новых, они
станут менее отчетливыми.
Я вздрагиваю. Его взгляд прикован к моим глазам.
– Я хочу помочь тебе приобрести как можно больше новых воспоминаний, если тебя это
устраивает.
– А что насчет… Софии?
– Она всегда будет частью моей жизни, и я всегда буду ее поддерживать. Но теперь я знаю,
кого хочу. И она здесь, прямо сейчас, смотрит мне в глаза и сидит на кровати отеля в моей рубашке,
выглядя до нелепости мило. – Мое лицо вспыхивает, как лесной пожар. Джек встает. – Давай
немного поспим. Впустую беспокоиться мы сможем и завтра.
Я киваю. Он выключает свет и достает запасное одеяло из шкафа, затем расстилает его на
диване и ложится. Я сворачиваюсь под одеялом и стараюсь не чувствовать себя виноватой. Однако я
вообще не могу заснуть. Это повторение того, что произошло у Эйвери дома, но на сей раз я не
пьяна, и мне не так страшно. Просто темнота угнетающе на меня действует. Такое ощущение, что
Безымянный повсюду. И я отдала бы что угодно, сделала бы что угодно, только бы прогнать его
прочь и вновь почувствовать себя в безопасности.
– Холодно, – говорю я. И слышу, как Джек переворачивается.
– Хочешь еще одно одеяло?
– Нет, эм… – я сглатываю. Это самое трудное, что я когда-либо делала, ну, за исключением
состязания по орфографии в первом классе, когда я неправильно написала слово «сказочный», о, нет,
этому случаю достается третье место, сразу после того, когда у меня впервые начались месячные, и
кровь просочилась через штаны на металлический раскладывающийся стул во время урока музыки, и
90
LOVE IN BOOKS|ЛЮБОВЬ В КНИГАХ
мне пришлось прижать стул к попе, когда я пошла в санузел, чтобы никто не увидел аварии. У меня
появилось необычайное уважение к крабам и их стилю ходьбы. Это чертовски трудно!
– Ты можешь… – я стараюсь повысить голос, но он ломается. – Не мог бы ты… пожалуйста...
Как правило, у меня не так плохо получается говорить, – смеюсь я. – Это так глупо. Извини. Ладно,
проехали.
Я переворачиваюсь и натягиваю одеяло над головой, чтобы он не услышал, как я шепотом
проклинаю себя. Но затем я чувствую вес на другой стороне кровати, и мои легкие быстренько
решают, что они хотят взорваться. Голос Джека так близко.
– Это?
Я стягиваю одеяло с головы и киваю, слишком бурно. Слишком рьяно. Джек смеется, низко и
мягко. Мои глаза уже привыкли к темноте, и я вижу, как он переворачивается и ложится ко мне
спиной, натягивая на себя одеяло. Его ноги находятся всего в нескольких футах слева, а его спина
еще ближе. Я дрожу, но молюсь любому слушающему меня Богу, чтобы Джек не смог почувствовать
это через кровать. Я не хочу, чтобы он неправильно понял: будто я боюсь, а затем уйду. Я
действительно боюсь – глубоко внутри, прочный как скала во мне горит страх, вызванный
Безымянным, но я не испугана. Я не дышу поверхностно, не паникую и не подпрыгиваю от каждого
шороха. И это огромная разница. Это не хаотичный страх – он упорядоченный, и я знаю его
причину. Я могу его контролировать.
Я медленно протягиваю руку и кладу ее на спину Джека. Я чувствую, как под моими
пальцами напрягаются его мышцы. Когда он ничего не говорит и не шевелится, я осторожно
подвигаюсь и прижимаюсь к нему всем телом. Он теплый, теплее одеяла. Следует долгая пауза, пока
наше дыхание не выравнивается в едином ритме. А потом он, наконец, произносит:
– Ты самая противоречивая девушка, которую я когда-либо встречал.
– Аха, – улыбаюсь я. – И нисколько не сожалею.
– Хорошо.
***
Солнце бесцеремонно вторгается и слепит задницей мне в глаза, мир завершает свое
существование, я ослепла, и все кончено. А потом я переворачиваюсь и вижу лицо Джека на
подушке, ух, вот теперь все действительно кончено. Навсегда. Потому что моя вселенная взрывается.
Я издаю маленький, визжащий звук себе под нос, пока пытаюсь вспомнить, как я оказалась
здесь, в этом гостиничном номере. Воспоминания моментально обрушиваются на меня, и я более
чем немного зла на себя за то, что сдалась и осталась здесь без боя. Джек приоткрывает один сонный,
голубой глаз, лениво запускает пальцы в мои волосы и стонет:
– Кто дал тебе разрешение быть в сознании раньше шести, и как я могу это прекратить?
– Почему ты ко мне прикасаешься? – шепчу я. – Неужели это действительно так весело?
Потому что большинство людей говорят, что на ощупь они мягкие и ужасные.
Он смеется и прикрывает глаза руками, потягиваясь, словно только что проснувшийся кот,
который любит выгибать спину.
– Что ты хочешь на завтрак? Я могу сбегать и что-нибудь принести или мы можем заказать в
номер. Расчетный час в отеле – 13:00, у нас еще есть время.
– Прошлой ночью по пути сюда я видела кафе. Оно выглядело действительно шикарно и
неизменно пахло беконом. Ты должен пойти туда. А я украдкой выскользну в окно.
– Думаю, мы должны пойти вместе.
– Но ты мне куда больше нравишься, когда находишься на огромном расстоянии от меня.
Он перекатывается и, опираясь на локоть, играет с прядкой моих фиолетовых волос.
– Это невероятно противоречивое заявление, учитывая то, что ты сделала прошлой ночью.
– Я всего лишь прикоснулась к твоей спине! Не заставляй это звучать сексуально! – ахаю я. –
Я только что сказала «сексуально»? Вслух? Без заикания? Слава Иисусу! Постой, а Иисусу нравятся
занимающиеся сексом люди? Я постоянно забываю, кому что нравится.
– Ты мне нравишься, – шепчет Джек. И я элегантно падаю с кровати. Наступает
оглушительная тишина, а затем я выглядываю, подняв голову над матрасом, и машу рукой.
– Э-э, алло? Я здесь. И мне бы желательно не получить сердечный приступ до того, как я
91
LOVE IN BOOKS|ЛЮБОВЬ В КНИГАХ
достигну возраста, с которого законом разрешается употреблять алкоголь.
– Неужели это тебя действительно так сильно удивило? – ухмыляется Джек. Он делает паузу.
– Ты мне нравишься.
– Ах! – я поднимаю руки, ограждая себя.
– Ты мне нравишься.
– Прекрати.
– О, это будет забавно.
– Я буду убивать тебя медленно, – парирую я, но он уже встал и натягивает штаны. Я
невольно поджигаю всю свою лицевую область, когда понимаю, что он спал лишь в боксерах. Рядом
со мной. И за долю секунды до того, как он натянул штаны, я замечаю отчетливую выпуклость и
умираю, так вот что значит умирать?! Ты сгораешь, а затем прах разлетается и попадает кому-то в
глаз, и этот кто-то потом весь день ходит с красным глазом, а его коллеги думают, что это острый
эпидемический конъюнктивит, когда на самом деле это просто твой мертвый углерод…
– Айсис. Шшш.
– Сам шшш! – шиплю я. – У меня здесь пятнадцатый жизненный кризис из-за впервые
увиденного мужского барахла.
Он натягивает куртку и хватает с тумбочки бумажник.
– Я буду ждать тебя внизу.
– Я съем твоего первенца!
Он закрывает дверь, и я остаюсь одна. Одна, но с ним, ждущим меня внизу. В фантастическом