Страница 20 из 21
Чего стоит, скажем, биография конструктора судов на подводных крыльях Алексеева! Горьковчанин, молодой инженер судостроительного завода «Красное Сормово», пришедший в коллектив в 1941 году, он начал первые проработки главной идеи своей жизни ещё во время войны, причём — по прямой инициативе руководства завода. А уже на рубеже 40–50-х годов по Волге мчался первый советский «Метеор»! Это был действительно полёт в будущее над волнами самой главной и самой славной реки в Русской Вселенной! А первое в мире крылатое судно было воплощённым в сталь и стекло символом Советской России, сменившим знаменитый гоголевский образ Руси — «тройку-птицу»…
Или — история выдающегося русского советского математика Леонида Семёновича Понтрягина, академика, Героя Социалистического Труда, в 14 лет потерявшего зрение в результате несчастного случая и уже в 28 лет — в 1935 году ставшего профессором МГУ!..
Или…
Впрочем, я, кажется, увлёкся. Тем более что, начиная разговор о России после 1917 года, надо кое в чем объясниться, имея в виду, прежде всего, как раз начальную эпоху в истории Советской России…
27 марта 2009 года Станислав Говорухин в газете, которая под аббревиатурой «МК» пытается скрыть ненавистное нынешней власти (а пожалуй что — и самой редакции) название «Московский комсомолец», опубликовал статью с заголовком «И так жить нельзя»… В типично интеллигентской (то есть — изначально гнилой) манере «обличая» нынешнее положение вещей, Говорухин — один из тех, кто немало усилий приложил для того, чтобы мы потеряли наш Советский Союз, — сегодня заявляет, что «Россия из кризиса никогда не выберется…».
Что ж, Россия, а точнее — «Россияния» Говорухиных, Михалкóвых-Михáлковых, Путиных и Медведевых не только не способна выбраться из надуманных и реальных кризисов. Она способна лишь погибнуть уже потому, что совершенно не способна (потому что не желает!) развиваться на принципах Добра. Она сама пресекает нить русской истории и в перспективе низводит Россию до уровня то ли захолустного штата США, то ли атомной полупустыни после «цивилизованной» ядерной «зачистки» «русского вопроса».
Возможно и такое.
А вот Россия Советская…
Она, преобразовав себя, через пять лет после своего возникновения, в СССР, стала естественным развитием России вечной. С образованием СССР русская история не пресеклась, не началась «с чистого листа», а продолжилась и стала развиваться невиданными ранее темпами, в невиданных ранее объёмах и с невиданными по своей мощи результатами.
Это не сразу было всеми в новой России осознано — Владимир Маяковский призывал сбросить Пушкина «с парохода истории». Но тот же Маяковский менее чем через десять лет после этого призыва написал исполненное любви к Пушкину стихотворение «Юбилейное», где признавался: «Я люблю вас, но живого, а не мумию». А через двадцать лет после Октября столетний юбилей гибели Пушкина впервые в истории России отмечался в государственном масштабе — как дата, связанная не столько со смертью поэта, сколько с его бессмертием.
В старой России, несмотря ни на что, Добро всегда имело прочную и мощную базу. И потому в СССР — как естественном носителе Добра — стало быстро возникать много такого хорошего и удивительного, чего старая Россия не то что никогда не видела, но и мечтать о том не могла! Однако истоки СССР при этом уходили в даль тысячелетий.
Впрочем, об этом уже сказано ранее, хотя и кратко, но — достаточно. Поэтому лучше оценим — тоже, к сожалению, кратко, — много ли правды в утверждениях относительно того, что проклятые-де большевики обманули простодушный русский народ несбыточными обещаниями райской жизни с молочными реками в кисельных берегах и обманом захватили власть в России.
Поняв, много ли в таких обвинениях против большевиков правды, мы сможем понять и то, справедлив ли вывод антисоветчиков о якобы случайности и ошибочности Великой Октябрьской социалистической революции.
В 1992 ГОДУ издательская группа «Прогресс» — «Прогресс-Академия» немалым по нынешним временам тиражом в 50 000 экземпляров выпустила в Свет книгу «История советского (с маленькой буквы. — С. К.) государства. 1900–1991», написанную, как было сказано в издательской аннотации, «известным французским историком, специалистом по русско-советским исследованиям» Никола Вертом. Подчёркиваю ещё раз, что в русском названии слово «советское» применительно к понятию «государство» было дано не с большой, заглавной, а со строчной, маленькой, буквы. И это было, думаю, не случайным. Французское название выглядело иначе: «HISTOIRE DE L’UNION SOVIETIQUE. 1900–1991» («История Советского Союза»), и вот уж тут слова «Советский» и «Союз» пришлось бы печатать с заглавных букв. Но для нынешних внутренних ненавистников СССР, ранее в большинстве своём подвизавшихся на «идеологическом фронте» ЦК КПСС, в советской истории с большой буквы не пишется ничто!
Во Франции книга Никола Верта с 1990 года стала университетским учебником, в 1991 году вышло её второе издание, затем последовали перевод на итальянский, английский и…
И — русский.
И сразу же книга Верта была рекомендована Комитетом по высшей школе Министерства науки России в качестве учебного пособия. Сам Верт в обращении к российскому читателю сообщал, что он написал свою книгу «прежде всего для нескольких тысяч французских студентов-историков». В нарождающейся же «Россиянии» Ельцина его опус сразу же был ориентирован на минимум полсотни тысяч студентов, а с учётом рекомендации Министерства науки — и вообще на несколько сотен тысяч молодых умов.
Каким же был главный вывод французского «историка», якобы «с волнением и даже некоторыми опасениями» представившего свою книгу «на суд российского читателя»?
А вот таким (я привожу заключительные строки книги):
«1991 год имеет шансы войти в историю как завершение начатого в 1917 году эксперимента, приведшего к образованию Союза Советских Социалистических Республик. Нежизнеспособность системы, которая в течение семи десятилетий в форме СССР была фактической наследницей бывшей царской империи, породила больше проблем, чем оказалась в состоянии решить…»
Вот и всё, что смог написать француз о стране, историю которой он якобы изучил настолько, что имеет смелость преподавать её другим.
Н-да…
Если в таком выводе что-то и может быть для нас ценным, то это признание системной преемственности Советской России по отношению к тысячелетней России. Причём не могу не заметить — хотя бы вскользь, что говорить о системной преемственности «Россиянии» по отношению к СССР не приходится. А отсюда вытекает непреложный вывод о том, что ельциноидная «Россияния» никак не может считаться системной преемницей тысячелетней России.
Да и может ли быть иначе, если для Ельцина, Путина, Медведева и их «ратей» стольный русский град Киев является столицей «иностранного государства»?!
Впрочем, я опять увлёкся, а нам надо спуститься по шкале времени в русский 1917 год.
Уже произошла Февральская революция.
Уже была расстреляна мирная Июльская демонстрация в Петрограде.
Уже приехал нелегально в Петроград и скрывался на конспиративных квартирах Ленин…
На 22 октября (4 ноября по новому стилю) 1917 года в Петрограде был назначен казачий «крестный ход» — демонстрация казаков, которая задумывалась как смотр антибольшевистских сил.
21 октября представители казачьих полков были приглашены Петроградским Советом в Смольный на совещание полковых комитетов. На совещании казаки заявили, что не пойдут против рабочих и солдат, и в ночь на 22 октября Временное правительство вынуждено было отменить «крестный ход» — вместо демонстрации силы власти он грозил стать демонстрацией её бессилия.
А 24 октября 1917 года (6 ноября по новому стилю) Ленин с очередной конспиративной квартиры пишет письмо членам ЦК:
«Товарищи!
Я пишу эти строки вечером 24-го, положение донельзя критическое. Яснее ясного, что теперь, уже поистине, промедление в восстании смерти подобно.
Изо всех сил убеждаю товарищей, что теперь всё висит на волоске, что на очереди стоят вопросы, которые не совещаниями решаются, не съездами (хотя бы даже съездами Советов), а исключительно народами, массой, борьбой вооружённых масс…
<…>
История не простит революционерам, которые могли победить сегодня (и наверняка победят сегодня), рискуя терять много завтра, рискуя потерять всё.
Взяв власть сегодня, мы берём её не против Советов, а для них.
<…>
Правительство колеблется. Надо добить его во что бы то ни стало!
Промедление в выступлении смерти подобно».