Страница 76 из 85
То есть в американской ноте Японии сказалось желание Америки убедить японцев в том, что русский, мол, «виноград» зелен. Не имея возможности есть его самой, Америка начала отговаривать от него и своего азиатского конкурента.
Однако Япония была страной Востока и «гуляла» сама по себе. Штаты уже не могли воевать в Сибири штыками колчаковцев, а японцы не отказывались там воевать и самолично, если от этого была им выгода.
А выгода была.
К началу 1920 года интервенты из европейской части России ушли, и там уже прочно установилась Советская власть. Русский же Дальний Восток все еще представлял собой самую настоящую политическую... Как бы тут выразиться поточнее? Сказать, что это была политическая «окрошка», нельзя... Это была именно неудобоваримая мешанина из интервенционистских (в основном — японских) войск, мимолетных «правительств» самых разных авантюристов, остатков колчаковцев, семеновцев, мутной партизанщины и очагов Советской власти.
Во Владивостоке как-то сосуществовали и японцы, и янки, и Приморское временное правительство большевика Сергея Лазо, и белогвардейцы... Кончилось это во вторую годовщину нападения на контору фирмы «Исидо» — в ночь с 4 на 5 апреля 1920 года. Японцы напали на советские войска, захватили Лазо и ввели во Владивостоке военное положение. Немногочисленные советские части отступили в сопки. Лазо японцы передали белогвардейцам, а уже те сожгли его в паровозной топке.
Японцы очень не хотели уходить из таких богатых сырьем мест, как Сибирь и Приморье. В Хабаровске командующий японскими войсками генерал Сиродзу поместил 3 апреля в местной газете статью, где писал: «В стране водворился долгожданный мир и порядок, за сохранение и поддержание которого японцы боролись...
Жалко покидать население Дальнего Востока, с которым мы познакомились так близко, так кровно, питая к нему самую теплую дружбу. Желаем полного успеха в строительстве и сохранения мира и порядка».
А через день войска Сиродзу открыли орудийный огонь по государственным учреждениям и штабу революционных войск. Все началось сначала.
И этот огонь японцы вели еще более двух лет. Потому что им это было выгодно экономически. Всякие атаманы типа Семенова не могли уничтожить Советскую власть, но оттянуть ее приход в Приморье могли. И все это время японцы имели возможность безнаказанно грабить наш Дальний Восток.
Что же до европейцев, то 16 января 1920 года Верховный совет Антанты принял решение о снятии блокады с РСФСР и отозвании своих войск из Сибири.
24 февраля 1920 года Советское правительство обратилось к Японии с предложением о мирных переговорах. Но японцы не хотели уходить. Уже известный нам делец Аничков находился в это время во Владивостоке и принял на постой молодого японского генерала, сменившего у того же Аничкова другого квартиранта — японского генерала в преклонных годах.
На ужине по случаю «новоселья» японец в качестве ответного тоста в его честь попросил разрешения спеть песню и запел о том, что в когда-то принадлежавшем Японии Никольске-Уссурийском пели веселые гейши, а теперь он сам поет песню о том, что есть на свете многоводная река с прозрачной холодной водой, которой так же много, как много на этом столе прекрасного вина. И он, генерал, уверен, что настанет время, когда сидящие за столом опять встретятся в прекрасном городе за Байкалом, что стоит на той реке, и будут пить ее холодную воду.
Река называлась Ангарой, а город на ней — Иркутском. Вот о чем пели японские генералы во Владивостоке весной 1920 года (а «русские патриоты» типа Аничкова заявляли, что будут рады приветствовать японцев в Иркутске после того, как те выгонят оттуда «проклятых большевиков»). Под такие песни 31 марта 1920 года Япония в ответ на мирные предложения Москвы ответила отказом под предлогом того, что... опасается за жизнь и имущество своих подданных, а также за мир в... Маньчжурии и Корее...
Последнее выглядело особенно смехотворно, но смеяться нам не приходилось — как мы знаем, в начале апреля японцы начали новый этап интервенции переворотом во Владивостоке.
Ответ Москвы прозвучал из Верхнеудинска.
Там 6 апреля 1920 года на съезде трудящихся Забайкалья была провозглашена Дальневосточная республика — «буфер» между РСФСР и зоной японской оккупации. Началась более чем двухлетняя история ДВР...
В Чите сидел посаженный японцами Семенов, но 25 июля 1920 года японцам пришлось Читу эвакуировать и отойти в Амурскую область. Япония цеплялась за свой дальневосточный шанс на русской земле до последнего. В отличие от Америки, эта ее политика внутри самой Японии была вполне популярной, и лишь красноармейские и краснопартизанские штыки все более отжимали японцев к океану.
26 августа 1921 года в японском Дайрене (бывшем русском городе Дальнем-Далянэ на китайском Ляодунском полуострове) начались переговоры между представителями Японии и ДВР. Дайренская конференция тянулась долго — до апреля 1922 года, когда японцы ее сорвали.
Дело в том, что в Вашингтоне с 12 ноября 1921 -го по 6 февраля 1922 года проходила конференция девяти держав по ограничению морских вооружений, тихоокеанскому и дальневосточному вопросам (я о ней скажу далее). Пока конференция длилась, Японии надо было иметь возможность заявлять, что «сибирские» проблемы она решит самостоятельно, потому что самостоятельно их контролирует.
Конференция закончилась, и японцы попытались покончить с «буфером» силой. Однако 15 августа 1922 года им пришлось заявить о предстоящей эвакуации — сила на Дальнем Востоке окончательно переходила к красным. Но и тут «маленькие черти из-за моря» не хотели уйти просто так — погрузившись на корабли, они попытались что-то выторговать на переговорах с ДВР и РСФСР в китайском Чаньчуне в сентябре 1922 года. Японцы теперь были готовы рассмотреть проект договора с ДВР, отвергнутый ими же в Дайрене и для японцев — с учетом надвигавшихся реальностей — крайне выгодный.
Но теперь уже не склонны были торговаться мы. И японцы нехотя начали готовить эвакуацию, охотно при этом грабя Дальний Восток напоследок... Им приходилось поторапливаться, потому что в начале октября был штурмом взят Спасск, а 19 октября народно-революционная армия ДВР подошла к Владивостоку.
Теперь оставалось одно — срочно подписывать соглашение об уходе японских войск из Владивостока 25 октября и срочно перемещаться на стоящие под парами пароходы.
25 октября Народное собрание ДВР объявило власть Советов на всем русском Дальнем Востоке, а 15 ноября 1922 года Всероссийский центральный исполнительный комитет объявил о вхождении ДВР в состав РСФСР.
Через месяц с небольшим, в декабре 1922 года, в Москве было провозглашено образование СССР.
Исключительно жадность и цепкость японцев продлили агонию белогвардейщины и интервенции на территории России до 1922 года. Однако теперь то, что без японцев закончилось бы уже к лету 1920 года, наконец произошло.
И Япония была вынуждена думать о том, как выстраивать свои теперь уже мирные отношения с новой пролетарской Россией.
И хотя особых успехов тут не наблюдалось, необходимость умерить аппетиты в отношении России была вызвана также новыми внутрияпонскими трудностями...
Глава 10
Годы 20-е и 30-е: «клубок» все запутывается...
Иногда выразительность строгой энциклопедической строки превосходит любые художественные приемы, и поэтому я просто процитирую первую БСЭ: «За промышленным кризисом 1920-го и вызванной им паникой 1922-го последовало исключительное по размерам стихийное бедствие — землетрясение 1 сент. 1923-го, уничтожившее значительную часть японского национального богатства. Погибли десятки тысяч людей; от последствий землетрясения непосредственно пострадало ок. 4 млн человек».
Все верно... И — страшно, трагично...
После Первой мировой войны дела у Японии, как уже было сказано, пошли хуже. Сказались и спад спроса «на войну», и кризис мирового судоходства, и расходы (пусть и перекрываемые до поры до времени доходами) на интервенцию в Советскую Россию, и временно убыточная поддержка генералов-милитаристов северной группировки в Китае.