Проклятье горничных

После того как леди Гренвилл убедилась, что ни в одной из шкатулок нет бриллиантового ожерелья, она так же тщательно сложила все обратно, задвинула ящички и задумалась.

Необходимо было признать – ожерелье исчезло. Если бы оно как-то выпало из коробки в тот вечер, когда она с досадой небрежно засунула ее на верхнюю полку бюро, украшение уже было бы найдено. В ее комнате с тех пор уже раз двадцать проводили уборку, и никто из слуг не сообщил о находке.

– Тогда где же оно? – Леди Гренвилл провела пальцами по мерцающим звеньям браслета, как будто оставшаяся драгоценность могла открыть ей секрет своего собрата. – Неужели украдено?

Эмили почувствовала дурноту. Подобное ощущение она испытывала всего лишь один раз, когда приняла слишком много лекарства… С того дня прошли годы, но она до сих пор помнила этот привкус во рту и липкую влагу на лбу.

Поверить в то, что в Гренвилл-парке появился вор, было так же трудно, как представить, что леди Пламсбери заключит помолвку с доктором Вудом. Трудно, но не невозможно.

– Кто бы это мог быть? – прошептала Эмили, обращаясь к браслету. – Миссис Даррем права, я удивительно небрежно отношусь к вещам, представляющим ценность. Даже если они не дороги для меня, для какого-нибудь бедняка любая из этих вещиц – целое состояние. Но среди нашей прислуги нет ни бедняков, ни недовольных своей участью… А чужой не смог бы проникнуть в дом и уж тем более найти ключ и открыть бюро.

Было уже поздно предаваться размышлениям, в это время Эмили обычно старалась заснуть, но сегодня она понимала, что сон не поспешит принести ей успокоение. Впервые она сталкивалась с чем-то подобным не на страницах газеты или книги, а в своем собственном доме.

Эмили убрала браслет на прежнее место, заперла бюро и спрятала ключ. Потом позвонила и попросила явившуюся на ее зов служанку принести травяного чая. Хетти, наверное, уже спала в своей комнатке, но она бы и не сумела помочь своей госпоже – в день рождения Эмили ее еще не было в Гренвилл-парке, а Фанни, увы, уже не сможет ответить ни на один вопрос.

Устроившись в кровати, Эмили взяла в руки чашку чая, согревая о теплый фарфор холодные пальцы. Летняя ночь была душной, но Эмили еще не отошла от давившей на нее слабости, сопровождаемой легким ознобом. Следующие четверть часа она могла думать только о том, как поскорее избавиться от этого мерзкого ощущения.

Наконец чай помог, и леди Гренвилл заставила себя улечься поудобнее и закрыть глаза. Ее молитвы сегодня сводились к одной просьбе – пусть утром она проснется и обнаружит ожерелье завалившимся за обивку кресла или еще где-нибудь, где его не смогла обнаружить горничная. Но, прежде чем проснуться, нужно было уснуть, а это никак не удавалось. Где-то далеко, в гостиной, старые часы пробили сперва час, потом два и три, а Эмили все думала о том, куда делось колье и что ей теперь делать.

«Если бы только Уильям не попросил меня надеть эти украшения! – думала она. – Вернее, если бы леди Пламсбери не пришла охота устраивать этот ужасный бал, где она будет представлять меня старым матронам, которые не встречали меня раньше, если такие еще живы, и с извиняющимся видом говорить, что я – всего лишь вторая леди Гренвилл, ведь бедный Уильям не мог оставаться вдовцом всю свою жизнь. А мне придется стоять рядом и изображать блестящую молодую леди. И назавтра нога разболится так, что я не смогу поехать кататься в колясках вместе со всеми, и доктору Вуду нужно будет заранее запастись очередной порцией своего притирания».

Размышления о неприятностях, которые сулила поездка к леди Пламсбери, на некоторое время отвлекли Эмили от главного – потерянного ожерелья. Украденного, как она вынуждена будет признать завтра, если бриллианты не найдутся. А в этом она, по мере того как уходили ночные часы, сомневалась все больше и больше.

Почему браслет остался в коробке, а ожерелье исчезло? Когда это случилось? Есть ли хоть малейшая вероятность, что пропажа – случайность, а не злой умысел?

В начале пятого Эмили сдалась. Уснуть все равно не удастся, а от бесконечного круговорота одних и тех же мыслей у нее разболелась голова. В предутренних сумерках леди Гренвилл принялась за поиски бриллиантов, не переставая при этом ругать и Уильяма, и его бабушку, и злосчастный подарок.

В комнате было уже совсем светло, когда она убедилась, что колье нигде нет.

– Что же мне делать дальше? – До завтрака Эмили так и не смогла найти решение, что неудивительно, если вспомнить о бессонной ночи и больной голове, да и нога после нескольких часов ползания по полу и заглядывания во все щели разболелась не на шутку.

Одному можно было радоваться – бурная деятельность пробудила аппетит, и Эмили с удовольствием позавтракала. Сразу после завтрака к ней явился Генри с заявлением, что отправляется в Торнвуд навестить друзей и предлагает кузине составить ему компанию.

– Ты имеешь в виду Кастлтонов? – с лукавой улыбкой спросила Эмили.

Генри покраснел, но ответил искренне:

– Сегодня мисс Холтон собиралась посетить мисс Кастлтон, чтобы поговорить о благотворительной ярмарке. Я хотел бы быть там и увидеться с ней.

– А я так надеялась, что ты находишь приятным общество Джемаймы Кастлтон. – Эмили выглядела почти серьезно, и Генри едва ей не поверил.

– Не может быть, чтобы ты перестала желать мне счастья с мисс Холтон! Мисс Кастлтон и в самом деле очень милая юная леди, и я собираюсь оказывать ей все возможное внимание…

– Чтобы заставить Сьюзен ревновать? – догадалась Эмили. – Что ж, попробуй, только не позволяй бедняжке Джемайме испытывать ложные надежды, ты не должен быть жесток с одной девушкой, чтобы привлечь другую!

– О, нет-нет, у меня и в мыслях не было причинить боль мисс Кастлтон! – ужаснулся Говард. – Ведь ты же не думаешь, что она меня любит?

Эмили улыбнулась – в интонации молодого человека она расслышала страх обидеть Джемайму Кастлтон и в то же время чисто мужское самодовольство, от которого несвободен даже лучший из джентльменов.

– Не думаю, но ты ей определенно нравишься, – с притворной суровостью ответила она. – Если начнешь ухаживать за ней всерьез, викарий Кастлтон сочтет тебя подходящей партией для своей дочери, и тебе придется рано или поздно просить ее руки. Миссис Кастлтон так или иначе вынудит тебя к этому.

На этот раз Эмили заметила лишь испуг, самодовольство мгновенно исчезло.

– Тогда я лучше останусь дома, и пусть леди обсуждают свои благотворительные мероприятия без меня!

– Напрасно ты тут же отказываешься от своего плана, – смягчилась Эмили. – Тебе не нужно выделять мисс Кастлтон особенно, старайся лишь обращаться к ней не реже, чем к Сьюзен. Уверена, там будут и другие молодые девушки, и ты можешь быть любезен со всеми.

– А мисс Холтон заметит, что я интересуюсь не только ею?

– Если только ты не будешь сидеть с полуоткрытым ртом, не сводя глаз со Сьюзен и не слыша, как к тебе обращаются с вопросами, заметит.

– Боже, неужели я так себя веду в обществе мисс Холтон? – Генри представил себя со стороны, и его передернуло.

– В последнее время нет, – утешила его Эмили и тут же бессердечно добавила: – Но совсем недавно все так и было. А теперь ступай, я неважно себя чувствую сегодня и хотела бы остаться одна.

Генри только сейчас заметил нездоровую бледность кузины и темные круги под глазами и тотчас устыдился своей навязчивости. С извинениями он покинул ее, и Эмили переместилась в свою любимую гостиную, чтобы немного подремать в кресле, а затем вернуться к переживаниям о пропавшем колье.

Легкий дневной сон освежил ее, и Эмили поняла, что готова посмотреть в глаза своим тревогам. То, чего она боялась, после всех размышлений оставалось единственно возможным. Ожерелье не мог украсть кто-то из слуг – вывод, принесший леди Гренвилл одновременно печаль и облегчение.

Все слуги лорда Гренвилла были верными и преданными людьми, в этом она не сомневалась. Подозревать Хетти лишь потому, что она оказалась единственным новым лицом в доме, было несправедливо по отношению к молодой женщине, да и не слишном умно. Ведь сразу ясно, что подозрения коснулись бы ее в первую очередь! Совершить кражу и оставаться в Гренвилл-парке в ожидании, пока бриллиантов хватятся? Нет, Хетти не так глупа, чтобы сделать это. У горничной хорошие рекомендации, она не вызывает нареканий ни со стороны своей госпожи, ни от миссис Даррем. Зачем ей портить себе жизнь ради наживы, да и как ей избавиться от ожерелья, не вызвав вопросов? Одно дело, когда бриллианты сдает в ломбард светская дама, испытывающая временные затруднения с деньгами, и совсем другое дело – женщина в платье служанки. Только скупщики краденого закроют на это глаза, но тогда Хетти должна быть участницей настоящей шайки грабителей и не ограничилась бы одним лишь колье, да еще спрятанным под замок, когда великолепный жемчуг лежит в открытой шкатулке.