Клад стервятника

— Из карты, конечно. Из твоей карты. Гоша.

— Так я ее давно продал.

— Мы оба прекрасно знаем, что это не так. Кончай ломать комедию. Дело серьезней, чем ты думаешь.

Еще бы, мне и не знать, насколько серьезны мои дела. Вон Стерх — тот подтвердит!

И я, чтобы выиграть время на решение, задал самый идиотский вопрос, который только можно было придумать в этой ситуации:

— Слушай, Гордей, а почему тебя так хорошо слышно? Полное ощущение, что ты стоишь у меня за спиной. Неужели на «Янтаре» так хорошо берет радиотелефон?

Он издал какой-то звук, не иначе, скрипнул зубами. И ледяным голосом произнес:

— За спиною у тебя стоит нечто совсем другое, Гоша. И я бы не советовал тебе пока оглядываться. Что же до связи, то ты звонишь мне на сотовый, зарегистрированный в нашем лагере. Но только меня уже нет на «Янтаре».

— Вот как? И где же ты сейчас?

— Недалеко. На известном тебе КПП, — ответил Гордей. — Я здесь уже два часа.

Вот это новость! А зачем, спрашивается?

— Жду тебя, — сказал он.

В отличие от меня Гордей, кажется, умеет читать невысказанные вопросы прямо в голове собеседника. Для этого ему совсем не нужно видеть губы, уши или глаза.

И я сдался.

— Ладно. Отправляй машину, я возле дома. Но когда приеду — ты слышишь меня? — тебе придется найти очень веский довод в пользу того, чтобы за кладом Стервятника мы отправились вместе.

— Я уже нашел, — сухо сказал он. И отключил связь.

Услышав гудение, я чертыхнулся от всей глубины души.

Но не вслух.

Что говорить, когда нечего говорить?

Глава 12. Рука судьбы

Und der Stern will scheinen

Auf die Liebste meine…

«Morgenstern», Rammstein Когда дело выгорает, про него говорят — «в шляпе». А теперь получается, что мое дело, дело о кладе Стервятника, было в руке. А если точнее — рука в деле.

Мы сидели в пустой канцелярии контрольно-пропускного пункта на жестком диванчике и пытались помириться. Как сказал бы следователь по особо важным кладам Зоны Георгий Птицын, в моем деле открылись особые обстоятельства. И принес их на блюдечке с голубой каемочкой мой ученый друг.

Оказывается, когда шест экстраполятора вытянул из зыби карту Стервятника целой и невредимой, да еще и с довеском в виде Слоновьей лапы, Гордей сразу заподозрил неладное. И всю дорогу с Болот ломал голову над целой кучей непоняток.

Почему тело Слона распылило на молекулы, а его левая кисть осталась цела?

Да к тому же — в самом эпицентре урагана таких метаморфоз, каких не может и представить себе не побывавший в зыби?

Правда, тот, кто там хоть раз побывал, уже не в состоянии ничего рассказать.

Ладно, пляшем дальше.

Вокруг оторванной руки пропавшего в зыби сталкера была обмотана карта. И она тоже не пострадала! А что же может быть более хрупким в такой ситуации, как не лист старой, пожелтевшей бумаги?

— Если мы сейчас ответим на эти вопросы, мы откроем тайну гибели Слона, — убежденно сказал Гордей.

Я подумал. Поглядел на него. Еще кое-что додумал. И решительно поднялся:

— Хорошо. Вызывай «дежурку». Поехали куда-нибудь в более приличное место. Это дело надо обмозговать и желательно — хорошенько смочить пивком.

У более приличных мест всегда более разнообразный выбор напитков, не говоря уж о комфорте. Но они имеют два существенных недостатка: там слишком шумно, а у тамошних стен — это мне, к примеру, в «Лейке» доподлинно известно — всегда имеются уши. Что бы там ни говорил на этот счет Любомир.

Поэтому вот уже второй час мы сидели с Гордеем в моей избушке и обсуждали перспективы предстоящего похода в Агропром. Комбат к тому времени обговорил что нужно с Костей-Тополем и тоже вернулся, явно почуяв запах пива. Теперь он присутствовал на этих странных двусторонних переговорах в качестве наблюдателя от сталкерского сообщества, самозванно присвоив себе этот дурацкий чин.

Впрочем, пиво лилось ручьем, Комбат иногда отлучался по неотложным делам, и почему-то именно в эти минуты наш ученый диспут разгорался ярче и жарче. Даже пиво не брало участников концессии; азарт, алчность и жажда наживы пополам с непременными новыми научными открытиями захватили нас полностью.

Между тем я все отчетливей понимал, насколько сложной может оказаться наша экспедиция на Агропром, уже начиная со способа передвижения.

— Костя обещал связаться с Завалом по твоему делу, — туманно заявил Комбат. — У тебя, Гордеич, как я понял, есть собственный стрекозел?

— Геликоптер, — поправил его Гордей. И будучи педантично точным, прибавил: — Пока не собственный. Я взял его в краткосрочную аренду.

— Тогда до Завала мы доберемся без помех и очень быстро, — пообещал легендарный сталкер.

— Какого еще завала? — строго спросил очкарик.

— Это имя собственное, — пояснил Комбат, демонстрирующий сегодня прямо с утра удивительные филологические познания. — Того чувака, который теперь сидит на всяких хитрых вещичках вместо покойного Лодочника. Оружие, усиленное артефактами Зоны. Защитные шлемы последних марок. Тоже усиленные. А уж насчет патронов или аптечек у него всегда полный ажур — выбирай любые.

— Ясно, — вздохнул Гордей. — Тогда надо не забыть разжиться у него еще и жизнями — штук десять, думаю, хватит. И здоровьем. А то заколебался я собирать эти дурацкие крестовые яшички. Ты как думаешь, Гош?

— Думаю разное, мой боевой друг. А что, если этот Завал и впрямь такой крутой, может, купить у него парочку «FLY», по одному на нос?

— Скажу тебе как на духу: против кровососа подойдет хороший, прозрачный и широкий «NOCLIP». Тогда хватит одного на двоих, товарищ, — задумчиво пробормотат Гордей.

Комбат медленно перевел взгляд с моей физиономии на Гордеев нос и обратно. После чего сочувственно вздохнул.

— Если уж выбирать наверняка, то вам обоим, думаю, прежде всего нужен бесплатный абонемент на «GOD» — чтобы на все уровни Зоны и до самого краха вашей экспедиции. И еще плюс-минус трое суток.

Он распахнул дверь, направляясь опять в малинник к моему замаскированному нужнику, но обернулся и показал нам здоровенный кукиш, лоснящийся от пивной рыбной закуси.

— Я, между прочим, тоже когда-то играл в «DOOM», сопляки, — презрительно процедил он. — Только без всяких ваших гребаных кодов и «бессмертий». Поэтому, может быть, до сих пор и не гробанулся в Зоне. Чего и вам желаю, лузеры.

После чего хватанул дверью так, что я всерьез забеспокоился за косяк.

Мы переглянулись с Гордеем и церемонно пожали друг другу руки. Именно в эту минуту я понял, что черная кошка, которая пробежала между нами в Болотах, давно сдохла, и хвост ее облез.

А кто нашу дружбу впредь нарушит — тому ее и съесть, стало быть.

Еще через час, в течение которого пришлось умиротворять уязвленного Комбата дополнительной порцией пенного, бизнес-план нашей с Гордеем предстоящей второй экспедиции в Зону был в общих чертах намечен и утвержден.

Завала и выход на него через Тополя боярин Владимир Сергеевич милостиво брал на себя. А жалкие холопы Гошка с Гордейкой обещались предоставить транспорт, посильную финансовую базу и беспрекословное — слышите, сопляки, бес-пре-ко-слов-но-е! — подчинение старшему по сталкерскому званию.

Мы не возражали.

Однако дальше все обстояло гораздо сложнее.

Молодой ученый все последние дни времени зря не терял. Размышляя над загадкой Слоновьей зыби, карты и отрезанной руки, Гордей параллельно трудился над своим воздушным судном. И сделал, как он выразился, грамотный апгрейд.

— Теперь там могут поместиться целых три человека с относительным комфортом. Плюс — большое количество оборудования. При условии, конечно, разумного и эффективного складирования.

В переводе на понятный всем язык это значило, что он выкинул из салона и кабины геликоптера все лишнее. Наверное, вплоть до навороченной МР5-магнитолы, прежде хулигански вмонтированной в приборную панель, точно это не винтокрыл, а братковская тачка. А также хищной пасти сабвуфера. Расположенного, помнится, где-то на полу, за сиденьем пассажира.