Страница 4 из 33
Артур Шеридан, рост шесть футов два дюйма, вес 210 фунтов. Мощная шея, широкие плечи и плоский живот, походка профессионального лётчика и тренированного атлета — всё это создавало впечатление большой физической силы и уверенности в себе. Так оно и было. Это описание подошло бы к тысячам других лётчиков. Все они выкованы из одного сплава. К их физическому и психическому состоянию предъявлялись одинаково жесткие требования. Когда человеку вручают машину стоимостью в двенадцать миллионов долларов и жизнь десяти членов экипажа, когда возлагают на него ответственность за две водородные бомбы мощностью в тридцать миллионов тонн тринитротолуола каждая — ведь не продавец же из галантерейного магазина должен сидеть в левом кресле кабины бомбардировщика?
Артур Шеридан, подобно многим, жаждал иметь на своих погонах звезды!
Каждый, считал он, обязан хвататься за свой шанс, который, как кость, бросает ему жизнь. Судьба, наверное, весело смеялась, когда подарила Шеридану его случай.
Он совершал далекий перелет над Арктикой на условную цель с боевым ядерным зарядом на борту. Восемнадцать лётных часов. Но уже через пятнадцать минут после взлета вышла из строя энергосистема. Одновременно доложили, что в бомбовом отсеке начался пожар. Не успел он опомниться после этого сообщения, как внезапно штурвал заклинило, и они со вторым пилотом вынуждены были вести машину в 450 000 фунтов с помощью ручного управления. Шеридан, приказав экипажу надеть кислородные маски, разгерметизировал самолёт, чтобы можно было добраться до отсека, где лежали две огромные тридцатимегатонные водородные бомбы. Радист передал сигнал бедствия. На контрольном пункте САК[1] оцепенели от ужаса.
Никто не мог прийти на помощь Шеридану.
Ему удалось вывести самолёт в пустынную местность. Внизу была равнина, и он приказал экипажу выбрасываться. Восемь человек один за другим покинули бомбардировщик. План Шеридана был прост: выбросить экипаж, подыскать безлюдный район к северу от базы, перевести свой В-52 в пикирование, а самому катапультироваться.
Вдруг на панели вспыхнул предупредительный сигнал. У Шеридана кровь застыла в жилах. Второй пилот в кресле справа, который готовился выброситься из самолёта, побледнел и медленно опустился на своё место.
Механизм взрывателя одной из водородных бомб включился в боевое положение.
Возможно, сигнал вспыхнул ошибочно? Этого они не знали. Но хорошо понимали, что выброситься из самолёта и дать ему упасть они не могут. Даже в безлюдной местности.
То, что было потом, стало историей. Где-то в двухстах милях на север лежало в снеговых заносах лётное поле САК. Шеридан сообщил радиограммой на ближайший аэродром, что собирается делать. Оттуда ракетами подтвердили, что его сообщение получили. Шеридан повернул самолёт с адским грузом на север. Там уже работали. Работали яростно. Вся техника на аэродроме была пущена в дело. Но снегоочистительные машины не расчищали лётное поле от снега, а нагребали огромную гору в конце самой длинной посадочной полосы.
Они посадили уже почти не контролируемый бомбардировщик на брюхо, отчаянно выворачивая руль управления, чтобы хотя бы удержаться на полосе и попасть на снеговую гору. Б-52 врезался в сугроб, подняв в небо огромные фонтаны снега и, теряя скорость, прополз ещё сто метров и наконец остановился. Аэродром в момент посадки не покинул никто. Эвакуации объявлено не было. Если бы Шеридан допустил малейшую ошибку, бомба могла взорваться, и образовался бы кратер диаметром в шесть миль. На пятнадцать миль в окружности не осталось бы ничего живого. Некуда было бежать, негде было спрятаться.
Самолет остановился, полузасыпанный снегом, в последний раз заскрежетав, словно возмущался и протестовал. Шеридан даже не шелохнулся, отказался от помощи и не покинул самолёт до тех пор, пока аварийная команда не проникла к бомбам через запасной люк и не обезвредила их.
Его густые волосы почти все поседели.
Шеридана отметили. Пентагон начал его выдвигать. Новая звезда засияла в его жизни. Серебряная, на плечах.
И вот это треклятое исчезновение С-130. Да ещё с пятью атомными бомбами. Словно сквозь землю провалился. Генерал понимал, что если не развяжет этой головоломной загадки, то вторую звезду, которая так влечет и притягивает его, заслонит большой знак вопроса. Снова — или выиграл, или проиграл.
— Нам пришлось повозиться, пока поняли, в чем дело, — проговорил Фред Эллиот, — но, когда мы сопоставили некоторые детали, всё стало на своё место.
Фред замолчал и посмотрел в свои записи. Он прибыл на Нортонскую базу из Лос-Анджелесского отдела Федерального управления авиации по экстренному вызову. Эллиота считали в ФУА специалистом по воздушным трассам, и потому его немедленно подключили к расследованию таинственного исчезновения С-130.
— Тот, кто выкинул эту штуку, — продолжал Эллиот, — профессионал высокого класса.
— Почему вы так считаете? — спросил Шеридан.
Эллиот улыбнулся.
— Генерал, эти люди асы в лётном деле. И каждый их шаг подтверждает это. Действуют безошибочно.
Генерал Шеридан старался скрыть свою тревогу. С-130, оказывается, не просто исчез. Кто-то его захватил. Заставил приземлиться.
Но кто и как мог заставить приземлиться транспортный самолёт военно-воздушных сил, который находился над территорией США? И откуда эти люди знали, когда и где совершить нападение? Пентагон за такое по головке не погладит. Полковнику Хэнку Рейдеру из штаба Тактического авиационного командования, сидящему за столом всё ещё в лётном костюме, придется поплатиться. Не важно, что он не имеет никакого отношения к этому делу. Рейдер — из штаба ТАК, исчезнувший С-130 с пятью бомбами был их, следовательно, больше некого обвинять.
Шеридан оглядел участников совещания. Кроме Бейерсдорфа, Хэнка Рейдера да Фреда Эллиота, тут был ещё Вилл Торп из Управления гражданской авиации, известный как в УГА, так и за его пределами своим хладнокровием и твердым характером. Одевался он небрежно и за двадцать лет расследований происшествий с самолётами заработал репутацию прирожденного детектива. Бейерсдорф обратился со специальным запросом в Вашингтон, в УГА, чтобы заполучить Торпа. Управление гражданской авиации было официальным правительственным органом расследования всевозможных чрезвычайных происшествий с самолётами.
Шеридан обратился к Эллиоту:
— Расскажите нам всё, что вам удалось выяснить. Я хотел бы, чтобы все присутствующие в ходе совещания высказали свои соображения. Это поможет заполнить те или иные пробелы.
Он кивнул Эллиоту.
— Как я уже говорил, в этой истории явно не обошлось без профессионалов. Очень важно уяснить это с самого начала.
— Вы можете ещё что-то добавить к этому, Фред? — прервал его Шеридан и, не дожидаясь ответа, продолжал: — Те, кто захватил самолёт или виноваты в его исчезновении, должны не просто быть в состоянии осуществить подобную операцию… Они должны были иметь точное расписание полетов самолётов ВВС. Больше того, лётное расписание с ограниченным доступом. Полковник, — обратился он к Рейдеру, — как классифицируются перелеты транспортных самолётов с ядерным оружием?
— Как секретные, сэр.
Шеридан знал это, но хотел услышать ответ Рейдера.
— Кто имеет доступ к этому?
— Один экземпляр расписания обычно получают ответственные за оружие, — ответил Рейдер. — Оперативная служба имеет три экземпляра, один из них передают экипажу и один — службе безопасности. Все экземпляры регистрируются в штабе ВВС, и кроме того, расписание передается шифром на место назначения.
А как же Федеральное управление авиации?
— Им ничего не известно, сэр, — сказал Рейдер. — Они, естественно, знают расписание полетов, но мы никогда не осведомляем их, даже шифром, о транспортировке ядерного оружия. Мы шифруем перелет как «специальный», но под эту категорию подпадает несколько видов перелетов.
1
Стратегическое авиационное командование.