Страница 39 из 61
– Нехорошо читать чужие письма, заглядывая через плечо.
Вообще-то по правилам она должна была выключить экран, когда кто-то посторонний заходит в ее отсек, но Маркусу она доверяла и не считала такие меры необходимыми.
Он пожал плечами:
– Ты же меня знаешь. Я всегда так делаю.
И она снова глуповато улыбнулась:
– Знаю. Для тебя информация – золотое дно. Поэтому вы с Алексом так преуспели.
Его хмурая мина ее удивила.
– Теперь я начинаю думать, что лучше бы мне не преуспевать.
– Почему?
– Так что ты делаешь с чужим сообщением?
Как это типично для Маркуса – отвечать вопросом на вопрос.
Она не видела причин умалчивать.
– Нет ничего необычного в том, что администраторам дают доступ к почтовым сообщениям команды. Это общепринято. Только так можно отслеживать распорядок работ и вникать в детали проекта. Тебя же не удивит, если твоя мама будет слушать адресованные тебе сообщения и делать пометки у тебя в календаре.
– Лично я не хотел бы, чтобы мама слышала то, что адресовано мне. – Его безмерно сексуальный голос понизился до шепота заправского соблазнителя.
Она громко рассмеялась, чему и сама удивилась.
– Могу представить. Кое-какие из твоих сообщений тоже не подходят для материнских ушей. Я стараюсь не читать ничего личного.
Ее легкомысленное настроение улетучилось, как только она вспомнила о послании, полученном на прошлой неделе. Может, стоит обговорить это дело с Маркусом, прежде чем идти к Клайну? Она пожевала губу, взвешивая «за» и «против», и в конце концов решила, что должна доверять ему настолько, чтобы по крайней мере спросить у него совета, не как в прошлый раз.
Только ей не хотелось делать это у себя в отсеке, да и вообще в помещении фирмы.
– У тебя есть планы на обеденный перерыв?
Он сверлил ее взглядом, и Вероника спросила себя, о чем он сейчас может думать. Он выглядел очень серьезным, даже грустным.
– Я сегодня обедаю с Сэнди, – виновато сказал он, – а потом…
Она не дала ему договорить:
– Ты обедаешь с Сэнди после того, что было в пятницу вечером?
Она старалась говорить тихо, но вместо этого почти завизжала. Ее словно разорвали в клочья. Как он мог думать о свидании с ее блондинистой подружкой после пятницы, после того, что он сказал утром? Она отвернулась, чтобы он не понял, как она расстроена, не желая видеть холодной отчужденности в его глазах.
Она почувствовала его руку у себя на затылке. Он отвел в сторону прядь ее волос и поцеловал за ухом.
– Это не свидание, родная. Это работа. Ты же знаешь, что я делаю. Не старайся увидеть в этом что-то большее. Ты единственная женщина, которую я сейчас хочу.
Это «сейчас» в его устах звучало зловещим предзнаменованием. Она знала, что он думал ее успокоить, но вышло наоборот. У нее все внутри свело от этих слов.
– А если завтра все изменится, тогда что?
Она никогда раньше не задавала ему таких вопросов. Она играла по его правилам и от этого всегда чувствовала себя отчаянно жалкой. Теперь ей требовалось большее. Она должна знать, оставляет ли он за собой право в любой момент увильнуть ил и хочет установить с ней нормальные, честные отношения, такие, при которых можно строить планы на будущее.
Он развернул ее кресло так, чтобы она оказалась к немулицом.
И навис над ней, заглядывая прямо в глаза.
– За восемнадцать месяцев ничего не изменилось. Я сильно сомневаюсь, что завтра будет по-другому.
При напоминании о том, что у него все это время никого не было, у нее немного отлегло от сердца.
– Надеюсь.
– А я знаю. Если бы существовал способ вырвать тебя из сердца, я бы сделал это, когда ты меня бросила.
Ей не понравилось то, что он сказал, и она сердито на него посмотрела.
Маркус покачал головой, в глазах его было отчаяние.
– Что ты хочешь сказать? Что я должен веселиться от того, что прикипел к женщине, которая ушла от меня не оглядываясь?
Вероника прикоснулась к его щеке.
– Все было не так.
Он закрыл глаза и повернул голову, так что ее ладонь оказалась вровень с его губами. Он нежно поцеловал ее в ладошку и снова открыл глаза. В аквамарине его глаз боль от воспоминаний мешалась с иным чувством, имени которого она не знала. Веронике захотелось успокоить его. Но как?
– Я теперь все гораздо лучше понимаю, когда ты рассказала мне о Дженни, но все равно не могу до конца осознать, почему ты мне ничего не сказала тогда. Я не знаю, что готовит нам будущее, моя родная, но уверен – не хочу смотреть в это завтра без тебя.
В горле у нее встал ком.
– Я бы все отдала, чтобы услышать эти слова тогда, полтора года назад.
Он поморщился:
– Да, похоже, я не показывал своих чувств.
Ей хотелось спросить его, что это за чувства. Но сочла это здесь неуместным. Она слышала, как деловито гудели голоса ее коллег за тонкими перегородками. В любую минуту к ней могли заглянуть. При мысли о том, что кто-то застанет их в такой интимной позе, она встрепенулась и отъехала на кресле. Он, очевидно, понял, о чем она подумала, потому что выпрямился и отступил на шаг.
– Сожалею, что сегодня так получилось с ленчем, дорогая.
Она кивнула:
– Мне тоже жаль.
– Как насчет завтра?
– Завтра мы ужинаем вместе. – И она к этому времени уже поговорит с мистером Клайном.
– Есть причины, по которым я не могу видеться с тобой чаще, чем раз в день? – спросил он.
Она глубоко вздохнула. Тот простой факт, что этот неотразимый мужчина готов проводить с ней время, вызывал в ней бурный восторг. С ней, с заурядной серой мышкой!
– Таких причин нет.
По крайней мере у нее будет возможность поговорить с Маркусом о шпионе в корпорации и посоветоваться с ним насчет встречи с Клайном.
Маркус опять улыбался.
– Хорошо. Я, пожалуй, пойду. Мне надо написать отчет для босса.
Она улыбнулась в ответ.
– Тогда тебе и вправду пора.
Он кивнул и пошел к выходу, но задержался в дверях. Бросив на Веронику взгляд через плечо, он сказал:
– Жаль, что мы не можем встретиться сегодня. После пятницы я так и остался голодным.
Она почувствовала, что тает.
– И я тоже, – прошептала она. Глаза его зажглись желанием.
– Сегодня вечером… – Он так и не договорил, и его соблазнительное предложение повисло в воздухе.
Ей так хотелось ответить согласием, что пришлось прикусить язык, чтобы не выпалить «да». Она не могла. Было бы несправедливо снова оставлять Дженни одну с Эроном, после того как он им обеим не давал спать всю ночь.
– Ты сказал, что не знаешь, когда освободишься, – напомнила она Маркусу.
Он раздраженно пробормотал что-то сквозь зубы. Ему не нравилось это ощущение сексуального срыва.
– Как насчет завтра? Ты поедешь ко мне после ужина? Вероника подумала о том, что собирается сказать емуза ужином, и у нее душа ушла в пятки.
– Если ты не расхочешь.
Он оценивающе прищурился:
– Я-то не расхочу. Только не удивляйся, если я приготовлю что-то особенное на десерт.
Она от всей души надеялась, что планы его не изменятся и после того, как он узнает ее тайну.
Глава 14
– Вы и Эллисон занесли в список подозреваемых? – Клайн был потрясен.
– Будучи вашим личным помощником, она имеет доступ ко всей той информации, которая загадочным образом утекает. – Маркус не стал даже садиться. Разговор с главой «Клайн технолоджи» не обещал быть длинным.
Он собирался отдать клиенту лишь малую толику информации, но понимал, что если не скажет ему ничего, то Клайн может встревожиться. А с беспокойными клиентами всегда проблемы.
Клайн ударил кулаком по столу. Он весь пылал от гнева и возмущенно смотрел на Маркуса. Так бы Маркус глядел на того, кто выдвигает обвинения против Ронни.
– Она не шпионка. Маркус пожал плечами:
– Она не ведет себя как корпоративная шпионка, но это может быть лишь умелой маскировкой.
Он лучше, чем кто-либо другой, знал, как с виду весьма лояльная секретарша может скрывать свои действия и мотивы.