Страница 13 из 61
Хотя хорошо уже то, что Ронни сильно задела возможность появления в его, Маркуса, жизни другой женщины. Значит ли это, что он по-прежнему ей небезразличен? И что еще важнее, оставалось ли его место в ее постели незанятым?
Маркус провел больше ночей, чем готов был самому себе признаться, в размышлениях на эту животрепещущую тему. Когда они начали встречаться, она была девственницей. Но ко времени бегства из Портленда стала самой страстной сексуальной партнершей из всех, что у него были.
Теперь, когда она познала те радости, что дает секс, она будет искать других любовников. При этой мысли он злился сильнее, чем когда думал о ее предательстве фирмы.
Он не верил в любовь. Это чувство делает людей слабыми. Оно придумано слабаками для оправдания тех, кто причиняет боль себе и другим.
Кому знать об этом, как не ему. Первые тринадцать лет жизни он провел как презренный побочный сын большого человека в маленьком городе, и все потому, что его мать любила его отца слишком сильно, чтобы отказаться от роли отцовской любовницы и увезти сына туда, где их никто не знал. Где людям будет все равно, что его отец не озаботился тем, чтобы оформить развод и жениться на матери своего младшего сына.
Нет, Маркус в любовь не верил, но то чувство собственника, что питал к Ронни, отрицать не мог. Он сильно подозревал, что если бы какой-то мужчина решил занять его место в постели Ронни, он рискнул бы прибегнуть к насилию.
Даже если он, Маркус, не очень туда стремился.
Глава 5
Вероника тыкала вилкой в салат, но насладиться едой не могла – мысли ее витали далеко. Она размышляла над странным поведением Маркуса утром.
Убедив себя, что наладить спокойную жизнь в Сиэтле она может, лишь откликнувшись на предложение Маркуса, Вероника настраивалась на решающий разговор. И это ей удалось.
Но Маркус, изворотливый тип, знал, что делает, когда перевел тему и попросил ее записать его на ленч с Джеком.
Маркус был искушенным воином, когда речь шла о сражении психологическом.
Вероника обмакнула помидорчик черри в салатную заливку и засунула его в рот, наслаждаясь ощущением, которое возникает, когда помидорная шкурка лопается от укуса и во рту происходит томатный взрыв.
Какую игру он ведет? Хочет он или не хочет ее шантажировать? И что еще важнее выяснить, прежде чем принимать вызов: хочет ли он, чтобы она вернулась в егопостель? На тот почти невероятный случай, что за этим шантажом стояло что-то отличное от желания отомстить, она должна действовать с предельной осторожностью.
Но оттягивать объяснение до бесконечности нельзя. Веронике необходимо знать, как собирается распорядиться Маркус информацией о ее прошлом, до того как рассказать ему об Эроне. Ей хотелось думать, что она достаточно сильна, чтобы выдержать бой за опекунство над ребенком. Но она не была в себе уверена. Слишком много душевных сил она растратила, пока боролась за выздоровление Дженни.
Могла ли она рассказать Маркусу о его ребенке, не рискуя потерять Эрона? Имела ли основания пренебречь правом Маркуса узнать о сыне ради собственного спокойствия?
От этих мыслей у Вероники голова шла кругом. Она даже не сразу поняла, что к ней обращаются, когда знакомый голос произнес:
– Это место занято?
Она подняла голову и с некоторым усилием изобразила приветливую улыбку:
– Нет. Присаживайся, Сэнди.
Изящная блондинка грациозно опустилась на стул напротив Вероники, поставив на стол пластиковый поднос с тем, что называется очень здоровой пищей.
– Да, с этим «Кугуаром» пришлось-таки попотеть. Я буду счастлива, когда этот продукт наконец попадет на рынок.
Вероника понимающе кивнула. Запускать новый продукт всегда нелегко, а с «Кугуаром» были сплошные проблемы. Сэнди, инженер по маркетингу, персонально отвечала за это.
– Я все еще не могу поверить, что сведения о проблемах с «Кугуаром» проникли в прессу. Тут невольнозадумаешься, не работают ли в нашем отделе или у конструкторов агенты конкурентов.
Вероника покачала головой, прожевала салат, что был у нее во рту, проглотила и ответила:
– Скорее всего у некоторых наших инженеров языки без костей. Будто больше не о чем говорить со старыми приятелями из колледжа за кружкой пива после работы.
– Да, и когда случайно оказывается, что эти старинные друзья работают на конкурентов, наши секреты просачиваются в прессу. Полагаю, все происходит именно так. – Сэнди аккуратно разложила столовые приборы и расстелила на коленях бумажную салфетку, почти полностью прикрывшую черную мини-юбку. – Но разве ты не заметила, сколько раз за последний год конфиденциальная информация о нашей фирме становилась достоянием прессы? И как тебе нравится, что наши конкуренты все чаще сообщают об аналогичных нашим технологических достижениях за день до того, как о них заявляем мы?
Вероника поняла, что ее приятельница относится к ситуации вполне серьезно.
– Ты действительно думаешь, что в «Клайн технолоджи» завелись шпионы?
– Ну, такие вещи в нашей промышленности не редкость. Компьютеры и периферия – просто рай для такого рода игр. На продаже секретов можно получить куда больше, чем работая за жалованье.
По спине Вероники поползли ледяные мурашки.
Корпоративный шпион в «Клайн технолоджи»? Не хотелось в это верить, но в словах Сэнди был резон. Действительно, за последние полгода много информации утекло… А ведь Вероника пришла сюда работать как раз полгода назад.
Проработав в «Си-ай-эс» больше трех лет, она на своем опыте убедилась, как легко могут получить сведения те, кто знает, как их раздобыть, – ребята вроде Алекса Трахерна или Маркуса Данверса. Она никогда не переставала считать, что драгоценная информация о «Клайн технолоджи» имеет внутренний источник утечки.
Они с Сэнди минуты две ели молча, и Вероника между тем пыталась уяснить для себя значимость очевидных провалов «Клайн технолоджи» для нее лично – как проблемы фирмы соотносятся с недавно обретенной Вероникой стабильностью.
Судя по выражению лица Сэнди, та размышляла на ту же тему. Только Сэнди было легче – ей не надо было переживать из-за того, что ошибки прошлого могут поставить ей в вину сейчас, когда компания явно испытывает серьезные проблемы.
Теперь угрозы Маркуса рисовались Веронике в куда более мрачных тонах. Впервые она подумала о бегстве. Возможно, возвращение на северо-запад было такой же глупостью, как и то, что она когда-то влюбилась в Маркуса Данверса.
Вероника глотнула чаю со льдом в отчаянной попытке успокоить нервы.
– Еще на одного хватит места?
При звуке голоса Маркуса Вероника поперхнулась и закашлялась. Маркус поставил поднос на стол и стал от души хлопать Веронику по спине, пока та не перестала кашлять, словно заядлый курильщик после скоростного подъема на Монблан.
– Дыши глубже, сладкая. – Маркус перестал постукивать ее по спине, но, вместо того чтобы отойти, начал кругами тереть ей спину – медленно и нежно. – Тебе надо расслабиться.
Расслабиться? Когда он ее трогает и говорит с ней таким голосом, каким не говорил с тех пор, как они были вместе в постели?
– Ты в порядке? – Озабоченный голос Сэнди пробился к ней словно сквозь вату.
Вероника напряглась, подалась вперед, давая понять Маркусу, что пора прекращать расслабляющий массаж, и тут же об этом пожалела. Сейчас поддержка ей была необходима.
– Да. Просто чай не в то горло попал.
Едва ли они нуждались в ее объяснениях. Сами все видели.
Сэнди смотрела на нее так, что Веронике не составило труда догадаться, над чем размышляет ее подруга. Ей было интересно узнать, почему Вероника вдруг утратила способность контролировать свои рефлексы, а не то, в какое горло попал чай. Вероника мучительно покраснела. Особенно неловко было ощущать колени Маркуса прижатыми к ее ногам: он успел сесть третьим за их маленький столик.
Вероника сознательно проигнорировала обращенный на Маркуса взгляд Сэнди. Он явно заинтересовал сексапильную блондинку. Как мужчина.