Страница 4 из 29
– Над картой, – с гордостью сообщил ему Конан. – На придворных картах достаточно хорошо изображены страны юга, востока и запада, но на севере они расплывчаты и ненадежны. Так что северные земли я добавляю сам. Вот Киммерия, в которой я родился. А это…
– Асгард и Ванахейм. – Просперо окинул карту внимательным взглядом. – Клянусь Митрой, а ведь я почти поверил в то, что эти страны существуют только в мифах и легендах.
Конан широко улыбнулся, машинально коснувшись шрамов на своем загорелом лице.
– Ты бы так не думал, если бы провел молодые годы на северных рубежах Киммерии! Асгард лежит к северу, а Ванахейм – к северо-западу от Киммерии, и на границах не затихают военные действия.
– А что за люди живут на севере? – полюбопытствовал Просперо.
– Высокие, светловолосые и голубоглазые. Они поклоняются богу Аургельмиру, ледяному гиганту, и у каждого племени есть свой вождь. Они своенравны и свирепы. Они могут сражаться целые дни напролет, а по ночам пьют эль и горланят свои дикие песни.
– Тогда, думаю, ты похож на них, – рассмеялся Просперо. – Ты громко хохочешь, много пьешь и поешь славные песни; хотя я никогда не встречал другого киммерийца, который пил бы что-нибудь, кроме воды, или хоть раз засмеялся, или затянул бы что-либо, кроме унылой и мрачной погребальной песни.
– Наверное, так действует на них земля, на которой они живут, – задумчиво ответил король. – В целом свете не сыскать более унылого края – сплошные холмы и горы, поросшие густыми лесами, над которыми нависает вечно свинцовое небо, а в узких горных ущельях завывает пронизывающий ветер.
– Да уж, неудивительно, что тамошние народы не отличаются веселостью, – заключил Просперо, передернув плечами, думая о зеленых равнинах, обласканных солнцем, и глубоких и неспешных синих реках Пуатани, самой южной провинции Аквилонии.
– Они не питают напрасных надежд ни сейчас, ни потом, в загробной жизни, – откликнулся Конан. – Верховный бог у них – Кром со своим темным племенем, правящий землей вечных туманов, над которой почти никогда не сияет солнце. Это настоящий мир мертвых. Клянусь Митрой! Асы[1] мне больше по вкусу.
– Ну, – заявил Просперо, – темные холмы Киммерии далеко отсюда. Я осушу кубок белого немедийского вина за тебя при дворе Нумы.
– Хорошо, – согласно проворчал король. – Но смотри, целуй немедийских девушек только от своего имени и не впутывай сюда государство!
Сопровождаемый его громким хохотом, Просперо вышел из комнаты.
3
Солнце клонилось к горизонту, ненадолго заливая зеленые и густо-синие дали лесов расплавленным золотом. Тускнеющие лучи его играли на толстой золотой цепи, которую Дион Атталус непрестанно вертел в своей пухлой руке, сидя среди пышных цветов и деревьев своего сада. Неловко поерзав на мраморном сиденье, он украдкой огляделся по сторонам, словно высматривая невидимого врага. Вокруг него стеной смыкались высокие деревья, и их густые кроны бросали на него мрачную тень. Рядом серебристым звоном журчал небольшой фонтан, а из дальних уголков сада доносилась нескончаемая трель других ручейков и искусственных водопадов.
Дион был один, если не считать смуглой фигуры, пристроившейся на такой же мраморной скамье неподалеку и глядевшей на барона тревожным и безрадостным взором. Но Дион не обращал на Тхотх-амона никакого внимания. Он слышал, что тот был доверенным рабом Аскаланте, но, подобно многим богатым людям, Дион не замечал тех, кто стоял ниже его на социальной лестнице.
– Не стоит так нервничать, – заметил Тхотх. – Заговор не может увенчаться провалом.
– Аскаланте способен ошибаться, как любой из нас, – парировал Дион, мгновенно покрывшись потом при одной только мысли о неудаче.
– Только не он, – безжалостно ухмыльнулся стигиец, – иначе я был бы его хозяином, а не рабом.
– К чему эти разговоры? – сварливо заметил Дион, лишь для видимости поддерживая беседу.
Тхотх-амон прищурился. Несмотря на свое железное самообладание, он уже готов был взорваться и дать волю давно сдерживаемому стыду, ненависти и злобе, воспользовавшись даже тенью шанса. Но он не учел, что Дион видел в нем не живого человека из плоти и крови, а бессловесного раба, недостойного внимания.
– Послушайте меня, – сказал Тхотх. – Вы будете королем. Но ведь вы совсем не знаете Аскаланте. После смерти Конана вам уже не следует доверять ему. А вот я могу вам помочь. Если вы сумеете защитить меня, когда взойдете на трон, я помогу вам. Слушайте же, милорд. Я был великим волшебником на юге. Люди отзывались о Тхотх-амоне со страхом, словно я был самим Раммоном. Король Стефон Стигийский оказал мне большую честь, возвысив меня и сделав главным среди волшебников, прежде занимавших высокие посты. Они ненавидели меня, но боялись, потому что мне подчинялись создания из потустороннего мира, которые приходили ко мне и выполняли мои приказания. Клянусь Сетом, никто из моих врагов не мог быть уверенным в том, что не проснется однажды в полночь, ощутив на своей шее жуткие когти безымянного ужаса бездны! Я занимался черной и ужасной магией, и в этом мне помогало Змеиное Кольцо Сета, которое я нашел в одной мрачной гробнице на глубине лиги под землей, забытой еще до того, как первый человек выполз на сушу из болотистого моря. Но вор похитил Кольцо, и моя власть пошатнулась. Волшебники тут же взбунтовались, намереваясь убить меня, и мне пришлось бежать. Под видом погонщика верблюдов я отправился на земли Котха, когда на нас напали разбойники Аскаланте. Погибли все, кто путешествовал с караваном, кроме меня; я уцелел, потому что рассказал Аскаланте о том, кто я такой на самом деле, и поклялся верно служить ему. Но сколь же горькой оказалась эта клятва! Чтобы повязать меня по рукам и ногам, он написал обо мне в манускрипте, который запечатал и вручил на хранение одному отшельнику, обитающему на южных границах Котха. И с тех пор я не осмеливаюсь ни воткнуть ему нож в спину, пока он спит, ни выдать его врагам, потому что тогда отшельник сломает печать и прочтет манускрипт – такие распоряжения оставил ему Аскаланте. Кроме того, он сообщит о случившемся в Стигию…
Тхотх-амон вновь содрогнулся, и кожа на его лице обрела пепельный оттенок.
– Здесь, в Аквилонии, меня никто не знает, – продолжал он. – Но если мои враги в Стигии пронюхают о том, что я здесь, разделяющие нас полмира не спасут меня от страшной участи, от которой заплачет горючими слезами даже бронзовая статуя. Только король со своими замками и вооруженными дружинами может защитить меня. Вот почему я рассказал вам свою тайну и прошу вас заключить со мной договор. Я помогу вам своими знаниями, а вы сможете защитить меня. А когда я найду Кольцо…
– Кольцо? Какое кольцо?
Тхотх-амон недооценил эгоизм своего собеседника. Дион настолько погрузился в свои мысли, что даже не прислушивался к словам раба, и только последняя фраза Тхотха всколыхнула гладкую поверхность его самопоглощенности.
– Кольцо? – повторил Дион. – Вот, кстати, чуть не забыл – у меня же есть кольцо счастья. Я купил его у шемитского вора, который клялся, что украл его у одного чародея далеко на юге и что оно принесет мне удачу. Митра свидетель, я заплатил ему более чем достаточно. Клянусь богами, мне не помешает толика удачи, учитывая, в какой проклятый заговор меня втянули Вольмана и Аскаланте, – сейчас я поищу его.
Тхотх-амон вскочил на ноги. Темная, дурная кровь прилила к его лицу, а в глазах вспыхнула бешеная радость пополам с яростью, когда он осознал всю глубину тупости сидевшей перед ним свиньи в образе человека. А Дион не обращал на него ни малейшего внимания. Приподняв потайную крышку в мраморной скамье, он принялся рыться в куче всякой ерунды. В углублении лежали дикарские амулеты, изделия из кости, аляповатые и безвкусные украшения – сувениры, приносящие удачу, собирать которые его подвигла суеверная натура.
1
Асы – в скандинавской мифологии сонм богов (одна из двух групп главных божеств). (Здесь и далее примеч. пер.)